Читать книгу Сказки выгоревших менеджеров - Владимир Лещенко - Страница 3

Утро. Север

Первый звонок – так называемый «операционный стендап».

Формально – чтобы синхронизировать задачи.

По факту – ритуал, где каждый коротко показывает, что он «в деле».

В комнате было душно. Несколько людей подключались из дома. Кто‑то, судя по фону, из такси.

Проджект тараторил:

– Дедлайны сдвигаем, по клиенту номер три – риски, по интеграции – уточним. Давайте быстро, времени нет.

Обычно Артём в этот момент влезал в обсуждение.

Сегодня молчал. Смотрел.

Пока остальные обменивались дежурными фразами, слово взяла Лера – техлид, которая всегда сидела ближе к углу и говорила мало.

– Я бы всё‑таки зафиксировала, – спокойно сказала она. – У нас уже третий раз один и тот же паттерн: сейлзы обещают функциональность без согласования архитектуры, мы в последнюю неделю пытаемся закостылить невозможное. Клиент видит, что мы в панике, и уходит.

Она говорила без эмоций.

Просто называла вещи. Факты. Повторяющийся сюжет.

– Проблема не в скорости, – продолжила Лера. – Проблема в том, что мы никак не меняем процесс принятия решения. Мы каждый раз идём по одному и тому же маршруту и каждый раз удивляемся результату.

Проджект попытался перевести разговор обратно в плоскость «кто что сделает к вечеру».

Лера не спорила. Просто замолчала.

Артём сделал пометку в блокноте:

«Лера. Север. Стабильность. Видит повторяющиеся провалы. Формулирует паттерн».

«Север» – это слово вдруг всплыло само.

Он вспомнил ночную карту Архивариуса: люди‑стороны света. Север – те, кто держат стабильность и видят риски. Не всегда лидеры. Часто – те, кого не слушают, когда всё горит.

Леру явно не слушали.

Но именно она единственная произнесла вслух то, что все знали. Только привыкли игнорировать.

Кухня. Юг

Кофемашина в офисе работала громче, чем серверная.

Возле неё всегда можно было увидеть Максима – продюсера, у которого было два постоянных состояния: «занят» и «очень занят».

– Ты как? – спросил Макс, пока машина плевалась паром.

– Нормально, – ответил Артём. – Вчера весело было.

– Вчера – это слабое слово, – усмехнулся Макс. – Клиент ушёл не потому, что мы тупые. Клиент ушёл, потому что никто не держал с ним нормальный контакт. Первые красные флажки были месяц назад. Их просто проигнорировали.

Макс говорил быстро, но мысли были на удивление собраны.

– Я тебе так скажу, – продолжал он. – Компания учится ровно настолько, насколько люди готовы говорить неприятные вещи вовремя. Всё остальное – фантики.

– Ты говорил? – уточнил Артём.

– Говорил, – пожал плечами Макс. – «Давайте не обещать то, чего не вывозим». «Давайте не давить на клиента, когда сами плаваем». Знаешь, что услышал? «Не будь тормозом».

Он усмехнулся, сделал глоток кофе.

– Но я не обижаюсь. Я свои выводы сделал. В хаосе выживает тот, кто работает напрямую с реальностью. Я работаю с клиентом. Я вижу, как они реагируют. У меня знание. Остальные – в комфортной иллюзии.

Артём снова достал блокнот:

«Макс. Юг. Энергия, движение вперёд, контакт снаружи. Видит, где врут себе по отношению к рынку. Готов говорить, не готов вписываться в бессмысленные сценарии.»

Юг – те, кто тянут.

Могут быть токсичными, если не встроены в систему. Но без них система глохнет.

Коридор. Восток

В коридоре он столкнулся с Аней из страткома.

Её мало кто воспринимал серьёзно: слишком много метафор, слишком мало Excel.

– Видела твоё лицо вчера на созвоне, – сказала Аня вместо приветствия. – Выглядел так, будто тебе предлагают продать душу за опцию «ещё один репорт».

– Примерно так и ощущалось, – хмыкнул Артём.

– Знаешь, что забавно? – продолжила она. – У нас постоянно говорят «мы компания знаний», «мы digital», «мы про будущее». При этом никто не в состоянии ответить на вопрос: какое знание отличает нас от любого другого интегратора с руками?

Она не ждала ответа.

– Если вычесть маркетинг, у нас знание только одно, – сказала Аня. – Мы умеем терпеть бардак и не сойти с ума. Это тоже навык. Но вряд ли тот, который стоит продавать.

Она остановилась, посмотрела на него внимательнее.

– Ты же понимаешь, что если не назвать, какое знание создаёт новые деньги, то всё остальное – декорации?

– Понимаю, – ответил он.

«Аня. Восток. Смыслы. Видит, где слова расходятся с реальностью. Обращает внимание на то, что именно мы считаем знанием. Провоцирует думать. Неформальный визионер.»

Восток – те, кто задают вопросы о том, «ради чего всё это».

Без них система становится эффективной, но бессмысленной. А значит – недолго живущей.

Открытое пространство. Запад

Днём был «разбор полётов».

Формально – ретроспектива проваленного клиента.

Неформально – попытка уменьшить ущерб и придумать, что сказать инвесторам.

Сидели в переговорке, в воздухе висела смесь кофе и раздражения.

– Давайте конструктивно, – произнёс проджект. – Что пошло не так?

Повисла пауза.

Потом понеслось привычное: «клиент странный», «обстоятельства поменялись», «мы не успели», «ресурсов было мало».

Артём слушал и смотрел на Рому – девопса, который сидел ближе всех к окну и молчал.

Рома всегда молчал. Говорил только тогда, когда совсем припекало.

– Ну а ты что скажешь? – наконец спросили его.

– Не знаю, есть ли смысл, – ответил он. – Но попробую.

Он сдвинул ноутбук, посмотрел на всех по очереди.

– У нас нет проблемы с талантами, – сказал Рома. – У нас проблема с памятью. Мы как организм без долгосрочных связей. Каждый новый проект – как будто первый. Каждый раз те же грабли, но мы делаем вид, что впервые их видим.

Он начал перечислять факты:

три похожих кейса за последние полгода;

одинаковые сбои в коммуникации между сейлзами и технарями;

повторяющиеся паттерны паники в конце спринта.

Без обвинений. Без эмоций.

Только факты и связки.

– Если бы у нас была нормальная система управления знаниями, – спокойно продолжил Рома, – мы бы хотя бы не повторяли те же технические ошибки. Но мы предпочитаем каждый раз героически тушить пожар, вместо того чтобы провести нормальную инспекцию проводки.

Тишина стала плотнее.

Проджект что‑то записал в протокол.

Но было видно: система настроена не на то, чтобы менять проводку, а на то, чтобы научиться лучше объяснять пожары.

«Рома. Запад. Аналитика, завершение, выводы. Собирает факты, видит паттерны, способен к холодной ретроспективе. Не продаёт себя, не рвётся в лидеры. Просто делает выводы, которые никто не хочет слышать.»

Запад – те, кто умеют доигрывать ситуацию до конца и закрывать её выводами.

Если их игнорировать, система застревает в цикле «начали – сломали – сделали вид, что поняли».

Вечер. Карта

К вечеру у Артёма было четыре имени и четыре коротких описания.

Север, Юг, Восток, Запад – так и записал. Без красивой схемы. Просто четыре точки.

Он открыл старый документ, где когда‑то пытался составить «карту компетенций» команды.

Там были должности, скиллы, уровень английского, опыты в проектах. Всё выглядело рационально, но мёртво.

Новую карту он рисовал от руки.

В центре – дракон.

Вокруг – четыре человека.

Лера – север: «держит реальность, видит риски, формулирует повторяющиеся провалы».

Макс – юг: «тащит вперёд, живёт на стыке с клиентом, чувствует рынок».

Аня – восток: «собирает смыслы, задаёт неудобные вопросы, видит расхождение между словами и делом».

Рома – запад: «фиксирует факты, делает выводы, умеет закрывать опыт, а не заминать».

Формально у всех были другие роли.

Формально никто из них не значился в оргструктуре как «носитель знания».

Если смотреть глазами HR – это просто сотрудники с разными компетенциями.

Если смотреть глазами Архивариуса – это четыре опорных точки интеллектуального поля компании. Каркас, на котором держится возможность чему‑то научиться.

Он смотрел на лист и понимал неприятную вещь:

компания выживает во многом не благодаря официальным стратегиям, а из‑за того, что у неё случайно оказались эти четыре человека и пара таких же по соседству.

Если они уйдут – многие процессы просто рассыплются.

Никто этого не посчитает. Никто не отразит в отчёте. Просто станет чуть больше хаоса.

Возвращение

К ночи он снова оказался в том самом переулке.

Телефон снова был разряжен – закономерность. Город в этой части был тихим, как вчера.

Дверь Бюро открылась без звука.

Архивариус сидел там же, за тем же столом. На этот раз он даже не сделал вид, что удивлён.

– Ну? – спросил он.

– Нашёл, – ответил Артём и положил перед ним лист.

Тот внимательно посмотрел на схему.

– Неплохо для первого дня, – сказал он. – Север, юг, восток, запад. Можешь считать, что ты нашёл свой базовый компас.

– Это просто четыре человека, – возразил Артём.

– Это четыре точки, через которые твоя компания ещё может научиться думать, а не только реагировать, – спокойно сказал Архивариус. – Сейчас они работают стихийно. Твоё дело – превратить стихийное в управляемое.

Он перевернул лист.

– Дальше у тебя две задачи. Первая – смоделировать их индивидуальный опыт. Понять, какие именно модели они используют, даже если сами об этом не знают.

Вторая – увидеть, как эти модели могут работать вместе. Не в теории, а в конкретных решениях.

– Это серьёзно меняет мои обязанности, – сухо заметил Артём.

– Нет, – ответил Архивариус. – Это просто впервые делает их осмысленными. До этого ты занимался управлением задач. Теперь начинаешь заниматься управлением знаниями. Хочешь ты этого или нет.

Он посмотрел на Артёма пристальнее.

– И ещё одно. Запомни: в хаотичных системах мастера знаний почти всегда невидимы. Их вклад не признаётся. Их не награждают. Максимум – иногда просят «спасти ситуацию». Если ты хочешь быть лидером в такой системе, начни с простого: научись видеть этих людей и защищать их от идиотизма.

– Защищать?

– Да. От бессмысленных реформ. От выгорания. От того, чтобы их опыт каждый раз использовали в пожарном режиме, а потом выбрасывали, как одноразовый инструмент.

Артём молчал.

Слов «лидерство через личные знания» ему не произносили. Но смысл был именно таким.

Следующая миссия

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше ты поговоришь с каждым из них по‑отдельности, – ответил Архивариус. – Не как продакт, который пришёл с задачей, а как человек, который хочет понять, как они думают.

Он сделал паузу.

– У Леры ты научишься видеть структуру провалов.

У Макса – реальность рынка за шумом презентаций.

У Ани – смыслы, которые вы пытаетесь игнорировать.

У Ромы – то, как превращать боль в работающие правила.

– Звучит как четыре отдельных интервью, – сказал Артём.

– Звучит как начало твоей профессии, – поправил Архивариус. – Ты хотел управлять продуктом. На самом деле тебе придётся управлять знанием. Продукт без этого долго не живёт.

Он вернул ему лист с картой.

– И да, – добавил он. – Не вздумай обещать им «быстрые изменения». Мастера знаний не верят словам. Они верят только действиям. Начни с себя.

Когда Артём вышел на улицу, Москва по‑прежнему была холодной и быстрой.

Но теперь в этой скорости появился ещё один слой: невидимая сеть людей, которые держат систему, пока остальные делают вид, что управляют.

Он сложил карту обратно в карман.

Завтра нужно было делать то, чего он терпеть не любил: разговаривать без задач, без KPI, без готового плана. Разговаривать ради понимания.