Читать книгу Военный хирург. Книга вторая - Владимир Поселягин - Страница 1

Пролог.

Сидя напротив следователя, я размышлял о своём, а майор спросил:

– Что, вспомнить нечего?

– Почему, просто много что вчера было, вспоминаю где был, – ответил я спокойно.

То, что позади стоит хозяин квартиры и ждёт, когда я подам голос, меня как раз не сильно волновало. А я, когда с ним общался, то говорил или шёпотом, или шипел. Поверьте, в такие моменты голос меняется, и когда говоришь спокойным голосом, то опознать по факту невозможно. И нет, я не специально так делал. Просто горло от злости сжималось, вот и шипел. А сейчас это на благо. Поэтому опознает он меня или нет, не факт, может быть и человеческий фактор, голос не узнает, но оболжёт, сказав, что узнал. Там уже ясно будет от чего отталкиваться. А пока же продолжил, после короткой заминки.

– С утра, в семь часов на рынок направился. Я когда покидал медсанбат, все свои запасы раздал служащим, от врачей до простых санитарок. Люблю знаете ли свои запасы иметь, как тот хомячок. От солёного сала, до банок варенья раздавал. Тому же противному интенданту, которого терпеть не могу, хотя работник хороший, патефон подарил.

– С чего бы это? – заинтересовался майор.

– А пружине конец приходит, тут новый куплю. Пластинки-то у меня с собой. У них там на передовой всё это дефицит, а я тут новое куплю, потому и отдавал без сожалений. Так что до одиннадцати часов на рынке был, там меня запомнили, многие продавцы. Ещё засветил крупные суммы, воришке руку вывихнул, когда полез ко мне в карман. Потом пообедал в столовой рядом. Номер не помню, вроде, «Шестая».

– «Шестая» и есть, – подтвердил майор.

– Ну да. Из столовой на радио, своё творчество показать, там недолго пробыл, и уже гулял по Москве. Ну а потом к месту службы.

– Почему же сразу к месту службы не отправились?

– Работа не волк, в лес не убежит. Время ещё было. Для меня серьёзное понижение было получить назначение в госпиталь простым хирургом. Это как вас, опытного следователя поставить на входе, дежурным. Документы проверять.

– Ну кто-то же должен и эту работу делать.

– Согласен, но для карьеры это по сути самое дно. Впрочем, тому кто меня вызвал я это в лицо и сообщил. Жду реакции. И что важно, я полевой военный хирург, моя работа в основном обработка потока раненых поступающих с передовой. Первичная. А то что в госпиталях, это совсем другое. Я квалификацию теряю, наработанную тяжёлыми месяцами войны.

– А это разные операции?

– Совершенно разные. Я иногда за столом стоят по двенадцать-четырнадцать часов. Выходил сделать зарядку, чтобы ноги не затекли, и снова за операционный стол. Меня кормили прямо рядом, причём с ложечки, руки отдыхали, пока на столе меняли одного раненого, на другого.

– Работа важная, это есть… – согласился майор, мельком глянув мне за спину, где хозяин квартиры, всё же повернулся к сотруднику наркомата и покачал головой. Мой спокойный и размерный голос тот не узнал. В принципе, ожидаемо.

А пока майор продолжил опрос, посекундно, что я делал в тот день, вот и давлю информацию. Даже спросил, бывал ли я по такому-то адресу? Эту откуда Марту увезли. Ответил, что нет. Могут меня прижать что я лгу, ну в принципе да, тот же кучер что привёз, или соседка, что встречал на лестничной площадке, но и только. Найдут этих свидетелей и тут отбрехаюсь. Да, у меня поинтересовались где я ночевал, прибыл-то ночью. Однако и тут ответ у меня был. Мол, в ночлежке. Это отследить невозможно. Тут молодцы власти города, рядом с вокзалом здание выделили, сканером видел, там утеплённые залы с деревянным полом, на полу люди сотнями спали, много военных было, так и сказал. Шинель на пол, вещмешок под голову и спал на полу. Я человек военный, мне привычно. Тот опросил по ночлежке, как здание выглядит, виды внутри, какой зал, записывая. Но там немного поговорили, дверь позади к слову закрыта была, хозяина квартиры давно увели, и выдал пропуск. Меня отпускали. Так и покинул Лубянку, и вернулся в общежитие. Не сразу, с полчаса пешком шёл, обходя патрули, комендантский час был. Кстати, слежки или наблюдения не было. И ведь это только первый допрос. Не знаю, увижу ли ещё майора, но ко мне могут и другие следователи интерес проявить. Я много где засветился. А тот капитан ГБ, волчара, весь разговор так и стоял и окна, изучая что снаружи. Опасная личность. Но я думаю с ним справляюсь. Да уверен. Майору силовая поддержка не понадобилась, но скорее всего тот вызвал его не для этого, а на меня глянуть. Опытные бойцы по движению, по тому как спецы ходят, определяют кто перед ними. Капитан сто процентов определил во мне именно такого же спеца. Только вот уровень переделить уже сложно, тут спарринги нужны.

В общежитии я принял душ, ещё работал, хотя время позднее, за полночь, и спать. Уже сегодня у меня смена, её никто не отменял. Так что как проснулся по звонку будильника, умылся, зубы почистил и на службу, там в процедурной позавтракал, тем что носят больным, врачей этим же кормят. Зато готовить себе не нужно. Я лично к таким завтракам, обедам и ужинам привык. Если хочется чего вкусного или остринки, то своё использую. Знаете, думал, что меня снова на Лубянку отвезут, рано или поздно, но дни шли за днём, неделя пролетела, и интереса я за собой не замечал, хотя тот же Северов не из тех что отступятся, я прокачал его психотип, пока мы общались. И также уверен, что его обмануть не смог, он занят что это я поработал. И вот тут пришлось подумать. Вполне возможно, что майор сам не стал дальше это дело доводить до конца. А я хоть одного сотрудника милиции или из их группы убил? Я про тот момент, когда Марту отбивал. Нет, действовал жёстко, но без смертей. А за что хозяин квартиры получил, ему сообщил, злым шёпотом. А вот по капитану Меркурьеву ещё могут быть подвижки, тут похоже я один кого можно привязать к его смерти. Голову нашли в квартире профессора Каца, а я и ему же угрожал. Для местных судебных систем, по сути и доказательств не надо. С обеими я засветился. Всё, можно брать, но майор чего-то тянул, и я не знаю чего. Если только Меркурьев сам не был в разработке. Впрочем, не сильно беспокоился, и продолжал тянуть лямку. На операционном столе лежал девочка лет семи, бледная, жертва ночных бомбёжек столицы, вот и ушивал раны, делая это максимально быстро и качественно.

***

Пыхтя паром эшелон подходил к вокзалу. Привычный вид был, множество военных, бойцов и командиров, слышалась игра баяна, да не с одного места, в общем привычный фон. У вокзала уже стоял эшелон, наш санитарный был вторым. В стороне машины стояли, и повозки с ранеными на загрузку. Пока паровозная бригада поняла запасы воды и угля для паровоза, её помогали местные сотрудники, измождённые люди в рванине, в которой уже трудно опознать форму железнодорожных войск, я встал на ступеньку вагона, держа чемоданчик в левой руке и с прыгнул на щебёнку, пробежав немного, сбрасывая скорость, и уверенно направился прочь. У солдат погоны, у офицеров тоже. Конец лета сорок четвёртого. Да уж, сколько я рапортов не подвал, вернуться на передовую, везде отказ. Мой уровень уже определили, я за полгода вырос до заведующего хирургии, кстати, сейчас подполковник медицинской службы.

Впрочем, насчёт множества рапортов я загнул. Пять подал, меня как посылали, так и посылают, понял, что бесперспективно, и дальше уже не марал бумагу. Этому удивились, потому как часто кого-то отправляли на усиление на фронт, вроде нашего заведующего, но меня не трогали, как будто я невидимка, или у меня бронь. Последнее может быть. В принципе, я уже и сам обустроился, и особо уезжать не хотел, своя квартира, причём не снятая времянка, а я хозяин. Ну относительно, тут пока квартиры принадлежат государству, но я в ней прописан, плачу коммунальные. Двухкомнатная, заплатил кому нужно, в основном в золоте. Курс рубля не прыгал, но сейчас его не особо охотно брали, а золото есть золото. Вот мне на втором этаже дома сталинской постройки и выдали. Впрочем, свежий ремонт, мебель даже была. Переехал из общежития ещё в декабре сорок первого и с тех пор жил в квартире. До госпиталя было идти минут пятнадцать быстрым шагом, что и делал. Хорошая зарядка. Я и тренировками занимался в свободное время. И что важно, про меня как будто забыли, я про органы госбезопасности. Ни слежек, ничего. Подивился, но только плечами пожал. Мне же лучше. Вот так и занимался своими делами. Да так, что я стал лучшим хирургом города Москвы. В том смысле что оперировал детей. Если что, везли мне, я всегда брался. Даже за безнадежные дела. И то что у нас военный госпиталь не мешало, командир госпиталя разрешил. Поэтому я помимо управления хирургами, наладив и тут работу, всем что мне подотчётно, вот ещё проводил операции. Ко мне везли даже из других госпиталей и городов. И жил не с Мартой, хотя ночевал с ней часто. До осени сорок второго. А там я оказался скоропалительно женат. И нет, это не тот случай, когда меня пьяного женили на себе. Надавил папашка. Кстати, я тогда как раз тоже в теле Гены Караваева был, только внешность сменил. Нет, тут любовь была.

На самом деле, как увидел на улице стройную брюнетку в лёгком платье, так и прострелило. Ну вот понял. Моя. Прям всё идеально подходила. Та оказалась учительницей начальных классов, только закончила учёбу, с букетиком цветом шла, первый класс у той, приняла в сорок втором, как раз первоклассники и были, вот так и познакомился, не оттолкнула. Да и похоже я приглянулся, ну и вот встречались. Никаких вульгарных походов в кинотеатр, в рестораны. Просто гуляли, пару раз в театре были, цирк, впрочем, в кинотеатры тоже. Да я её поцеловала через два месяц после первой встречи, та была в июле месяце, ужас, но ухаживал активно. Так что уже через четыре месяца перевёл наши отношения в горизонтальную плоскость, а там и до совместной жизни дошло. Расписалась, скромная свадьба на сорок человек. Ага. Ресторан пришлось арендовать. Даже драка была. В общем, всё как положено. Аней зовут мою супругу. Да что это, если в начале зимы сорок третьего у меня сын родился. Матушка моя приезжала, два раза, на свадьбу, с младшей сестрой, и вот ребёнком полюбоваться. Максимом назвал, в свою честь, как меня звали в первой жизни. Даже отец, посещая по службе столицу, у нас на квартире жил, малыша видел, качал на руках. Первый внук, что вы хотели? Причём та ушла из школы и занималась ребёнком. Я настоял. Дети в школе постоянно болеют, простывают, а ей простывать нельзя, на ребёнке отразится, та подумала и согласилась, так что в основном дома находилась, найдя себя в кулинарии, я ел и нахваливал, делая запасы готовых блюд и выдавая припасы чтобы ещё готовила. Ну и много с ней гуляли.

С Аней всё хорошо, по службе, в работе тоже, а тут раз, приказ. Мной усиливали Первый Белорусский фронт, назначили начальником медицины в Сорок Седьмую армию. Должность полковничья, конечно, но не скажу, что рад таким переменам в своей жизни. Я уже как-то привык к своему, скажу без смущения, привилегированному положению. Между прочим, получил звание кандидата медицинских наук. К докторской готовился. А почему нет? Да, изучал базу знаний седьмого ранга «Техник-универсал». Уже шесть рангов изучил, кстати починив всё на квартире, даже модернизировал, занимаясь разными работами, покупая всякие технические штучки. Ремонтируя или создавая что-то своё. Наборы юный химик или юный техник, ещё не существовало, просто ходил по рынкам, развалам, покупал нужное. Действительно увлёкся. Седьмой ранг пока процентов на шесть изучил, но очень медленно шло. До конца войны вряд ли изучу, тут я всё же хватил. Ещё лет пять, наверное. Однако меня очень интересовали знания из этой базы, я был доволен тем, что решил её изучить. Чем и занимался. Между прочим, создал несколько медицинских приборов, даже провёл испытания, собственно на них кандидатскую и защитил и сейчас их используют в операционных госпиталя, где я службу нёс. Хирурги уже освоились с ними, и вполне уверенно работали, даже командование заинтересовалось, решили расширить этот опыт, подали заявку на выпуск этих приборов, что прошли всесторонние испытания и были рекомендованы к применению аж тремя комиссиями и двумя испытательными группами. Тут у меня изобретение никто не крал, я не отец. Впрочем, пришёл отказ на запрос, война, тут всё для фронта. Всё по мне. Так что пошло внедрение приборов и обучение врачей, а тут раз, иди голубчик, послужи. Не на передовой конечно, но всё равно далеко от столицы, а я привык засыпать у тёплого бока любимой жены, и дышать ароматами ребёнка в квартире.

Впрочем, тут я подчинённое лицо, пришлось брать под козырёк, не показывая своих чувств. Сутки заняли дела, оформили меня, передавал своё место выдвинутому вверх врачу, тоже кандидат от медицины, ну и вот собравшись, жарко попрощавшись с женой, и отбыл на Киевский вокзал, а там дальше на Киев. А так быстрее, армия на южном фасе фронта, по сути по Украине наступала. Эта железная дорога шла через город Ковель, и вот до Западного Буга. А дальше всё, мост через реку разрушен, вот тут и высаживали таких пассажиров как я или вот подразделения, что были на вокзале. Причём удивляло, чего-то их сразу прочь не увели? Бомбёжки не бояться? А оказалось те погрузки ждали, похоже дивизию снимали с этого направления и перебрасывали куда-то в другое место. Главное я дошёл до коменданта и узнал, как добраться до штаба армии. А это не просто, до штаба километров двести по автомобильным дорогам Польши. Войска где-то у Вислы стояли. Машину мне нашли, санитарную «полуторку», на которой перевязочные с моего эшелона везли. Я спал в кузове на мягких мешках, когда автоматная очередь ударила рядом, потом множество других стволов, и машина затерялась от попаданий. А ехали мы по лесу. Я пытался покинуть кузов, но два удар по телу сбросили меня на пыльную дорогу. Под пулемётную очередь попал.