Читать книгу Район особого назначения. Как чиновник район с колен поднимал - Владимир Юрьевич Малянкин - Страница 3

Мысль о картофельном фестивале пришла к Малянкину не во время стратегического планирования, а в магазине «У дяди Васи», на полке с крупами. Он стоял, выбирая между гречкой «Ядрица» и «Продэксим», и услышал диалог двух пенсионерок у прилавка.

– А у меня, Маш, нынче картошка – загляденье! Сорт «Синеглазка», батюшки мои, рассыпчатая, как пух! Всю зиму ели, теперь соседям раздаю.

– Да что твоя «Синеглазка»! – парировала вторая, хлопая ладонью по прилавку. – У меня «Ред Скарлет» – и в супе красная, и жарится, как в ресторане! Внук говорит: «Баб, у тебя фьюжн какой-то!»

«Фьюжн», – мысленно повторил Малянкин. И тут его осенило. Как гром среди ясного неба, пусть и слегка запылённого из-за проезжавшего мимо КамАЗа.

У них же тут под ногами – целая гастрономическая вселенная! Не поднять, а literally выкопать район с колен!

В кабинете идею встретили с тишиной, которая бывает громче любого совещания. Зам по экономике, Аркадий Павлович, скептически щёлкнул ручкой.

– Владимир Юрьевич, фестиваль… Это же расходы. Призы, сцена, звук. А отдача? Картошка она и в Африке картошка. Не фонтан.

– Аркадий Павлович, – сказал Малянкин, и в его голосе зазвучали ноты, знакомые по переговорам с бобром. – Вы в курсе, сколько сортов картофеля выведено в мире? Более четырёх тысяч! У нас в районе выращивают минимум двадцать. Это не овощ, это – культурный код! Мы сделаем не фестиваль, а… картофельное возрождение!

Людмила Семёновна, та самая, что с бобром, загорелась сразу.

– Я за! У меня рецепт драников от бабушки – их после таких драников все остальные как оладьи кажутся! И сцену можно из тюков соломы сделать! Экологично!

Так родился «Первый районный фестиваль картофельного разнообразия «Картофельный Рай». С лозунгом: «От картошки до фри – одна любовь!»

Подготовка напоминала то ли военную операцию, то ли народное ополчение.

Баба Глаша из Червяково возглавила номинацию «Лучшее картофельное пюре» (секрет, по слухам, был в топлёном масле и капле отчаяния от советского дефицита).

Местный поэт-неудачник, Игорь Валерьевич (работавший инспектором в ветстанции), сочинил гимн: «О картофель, ты наш вторых хлеб, без тебя и обед не в обед…»

Школьники на уроках технологии мастерили картофельные талисманы – «Картофелины удачи» с нарисованными лицами.

А сам Малянкин лично обзванивал глав крестьянских хозяйств, уговаривая привезти не просто мешки, а целые экспозиции. «Представьте, Василий Иваныч, ваш «Жуковский ранний» на красной бархатной подушке! Это же вам не на рынке торговать!»

Главной головной болью стала номинация «Картофельная скульптура». За неделю до фестиваля в кабинет ворвался, запахший пластилином и отчаянием, учитель ИЗО местной школы.

– Владимир Юрьевич! Катастрофа! Композиция «Памятник неизвестному картофелю» раскисла! На улице же плюс двадцать! Она превращается в… в биомассу!

Пришлось срочно переносить «творческую зону» в подвал районной бани, где было прохладно. Теперь там, среди веников и котлов, юные Микеланджело ваяли из клубней подобия местной церкви и профиль самого Малянкина (что Владимир Юрьевич, увидев, счёл несколько преждевременным).

И вот – день Икс. Площадь Революции, которую обычно украшал лишь покосившийся флагшток, не узнать. Павки с пирожками и квасом, самодельная сцена из соломенных тюков (Людмила Семёновна торжествовала), и повсюду – картофель. В мешках, в корзинах, в виде пюре в пластиковых стаканчиках. Запах стоял – дразнящий, земляной, праздничный.

Народ повалил, как на премьеру единственного в районе кинотеатра в 90-е. Жюри, в составе которого были сам Малянкин, почётный агроном района и та самая пенсионерка-«Синеглазка», едва успевало пробовать.

И тут случилось нечто. К микрофону на сцене протиснулся щуплый молодой человек в очках, с огромной камерой на шее.

– Здравствуйте, – сказал он голосом, привыкшим говорить в объектив. – Меня зовут Антон, я веду блог «Глубинка LIVE». Приехал посмотреть на… э-э-э… картофельный перформанс. Можно я пройду?

Малянкин, уже изрядно уставший, но счастливый, махнул рукой: «Разумеется! Все гости!» Он думал, что парень снимет пару кадров и уедет.

Антон же погрузился в фестиваль, как в этнографическую экспедицию. Он снимал ВСЁ. Бабку Глашу, колдующую над сковородой. Драники размером с колесо от «Жигулей». Картофельную церковь в подвале бани. И, конечно, торжественную речь Малянкина, который, поймав кураж, сравнил картофель с алмазом, который нужно лишь отмыть от земли.

Вечером, когда площадь опустела, а уборкой командовал всё тот же неугомонный Юрич-бобёр (подбирая оброненные соломинки для будущей хатки), Аркадий Павлович подошёл к Малянкину.

– Ну что, Владимир Юрьевич, «фьюжн» ваш состоялся. Двести человек, может, было. Расходы – тридцать семь тысяч. Доходы от продажи пирожков – четыре с половиной. Бюджет, как говорится, плачет.

– Аркадий Павлович, – устало улыбнулся Малянкин. – Мы же не деньги считали. Мы… событие делали.

Он ошибался. Счёт пришёл позже. Через три дня Игорь Валерьевич, поэт-ветинспектор, вбежал в кабинет с криком: «Владимир Юрьевич! Мы в трендах!»

Оказалось, блогер Антон выложил двадцатиминутный ролик под названием: «КАРТОФЕЛЬНЫЙ ГУРУ ИЗ ГЛУШИ. Как глава района устраивает продовольственный ренессанс».

Ролик набрал двести тысяч просмотров за сутки. Комментарии: «Где это?! Хочу таких драников!», «Какой кайф! Настоящая Россия!», «Предлагаю номинировать этого Малянкина на „Шеф-повара“!».

Телефон в администрации затрещал. Звонили из областной газеты, с регионального ТВ. Один предприимчивый московский фуд-блогер даже спросил, можно ли купить «ту самую Синеглазку» с доставкой.

Малянкин сидел в кабинете, смотрел на экран, где его усатое лицо улыбалось с фона картофельных гор, и чувствовал странное ощущение. Это была не слава. Это было что-то другое. Уважение. Да, пожалуй, так. К нему, к его драникам, к его райцентру, где даже картошка умеет быть гордостью.

Он взял тот самый блокнот с планом и дописал под пунктом про бобра:

«Пункт 2. Картофель – не просто корнеплод, а брэнд. Вывести на федеральный уровень. Подумать над сувенирной продукцией: магниты „Обнимашки с картошкой“, футболки „I ❤ Мухоровскую Синеглазку“. Аркадию Павловичу поручить просчитать экономику „гастротуризма“».

А потом он посмотрел в окно, где уже темнело, и подумал о следующем шаге. Картошкой люди наелись, а душа… душа просила танцев. Но это уже была совсем другая история. Пока же район тихо, но уверенно отряхивал колени. И пахло это отряхивание очень аппетитно.