Читать книгу Русичи. Часть первая - Вячеслав Марченков - Страница 2

Велики просторы на Руси-матушке! Птица устанет крылом махать, из конца в конец её пролетая. А уж путнику, добраться и того труднее. Ладно бы летом, когда от зноя, в прохладном тёмном лесу, умолкают самые голосистые пташки, а на открытых полянах зреет душистая, вкусная земляника, да местами поспевает лесная малина, душа поёт голосистым соловьём, вдоволь наслаждаясь дальней дорогой. Но вот лютой, холодной зимой… Когда метели завывают голодным зверем, а стволы вековых деревьев, под тяжестью налипшего на них снега, трещат и ухают, словно древние старцы под грузом сумы, то из живности радуются ей только стайки красногрудых клестов, со свистом перелетая с ели на ель. А что уж говорить о путниках? Не многие отважатся в этот сезон года на дальнюю дорогу. Разве нужда, да неотложные, государственные дела сподвигнут человека на путь неблизкий.

В такую ненастную погоду и появились среди леса, на заметённой снегом дороге, две тройки лошадей, запряжённых в сани. Грудью раздвигая непролазные сугробы, они, пыхтя тащили вперёд тяжёлую поклажу, иногда переходя на хрип, а ездовые, сидевшие на топчанах, с головой укутавшись в овчинные тулупы, молча охаживали подопечных плетьми, совсем не жалея уставших животных. На санях, позади кучеров, в дорогих собольих шубах, и не менее тёплых шапках, устроились важные люди. На каждые из саней они расселись по двое. А замыкали обоз десять всадников, бодро сидевшие на рысаках. Утопая в снегу не меньше, чем кони, запряжённые в тройки, они, подгоняемые хозяевами, тоже упорно лезли вперёд. На широкие плечи воинов были накинуты лисьи шубы, спасавшие их от мороза, а на головы, до самых бровей, натянуты заячьи шапки. Густые усы и длинные бороды на их лицах давно засыпало инеем, и лишь открытые, широкие глаза светились несгибаемой решимостью добраться до заветной цели, как можно быстрее и без происшествий.

Казалось, что люди были озабоченны лишь дорогой, погодой, да мрачным окружением леса, словно строгим надсмотрщиком, окружавшим их на этом отрезке пути, однако это было не так. Ехавшие на санях впереди, будто не замечая недружелюбного поведения зимы, тихо беседовали между собой на тему, волновавшую их больше, чем капризы природы.

– Ох, Бажен! Мне чудится, что лезем мы из огня, да в полымя! Знамо дело, богатырь он славный! Да токмо, сколько раз мы золотом да серебром подкупали Варягов, чтобы они выступили против его? Думаешь он всё забыл? Хоть на вече и решил народ наш звать его на помощь, но опасаюсь я, что накличем мы беду на себя тем самым!

Глубоко вздыхая, обратился один из них к другому. На что тот, поднимая воротник собольей шубы выше, ответил товарищу:

– Перун с нами, Верослав! Не допустит он гнева Княжеского! Кабы мы были в силах справиться с хазарами, разве дело дошло бы до решения такого?

Приятель тяжело закряхтел, не ответив ему на вопрос, и Бажен продолжил:

– То-то и оно! Я и сам, не раз, задавал себе вопрос, нужно ли нам звать на помощь Бравлина? Да только отвечал всегда однозначно, если не хотим спины гнуть под игом Хазарским, нужно! Мы единый народ! Мы одной крови! На Копище боги у нас одни! И помощи нам просить больше не у кого, как у брата своего, русича! Это понимаем мы, а значит, и он!

Он замолчал. Не проронил ничего и собеседник, видимо, обдумывая слова товарища. Но после некоторого молчания, вдруг, поинтересовался: