Читать книгу Засранец - Яна Егорова - Страница 3

Глава 3

Оглавление

– Нет, Мишка, ты возьмешь эти платья с собой! И никто там не увидит твою ногу, не говори ерунду! Юбка в пол – длиннее некуда, ты под нее можешь хоть целый протез спрятать, уж прости! Зато это платье шикарно подчеркивает твою аккуратную фигурку, пусть твой засранец знает, что потерял!

– Я не хочу ему ничего доказывать, это лишнее.

– Так! Ты еще и спорить? Месть мужикам – самое святое, что только может быть в жизни девушки. Им итак все самое вкусное достается! Начнем хотя бы с отсутствия месячных и обязанности рожать! Да они в принципе в шоколаде. А еще, даже не смотря на современные свободные взгляды, их, этих засранцев, никто и никогда не обвинит в большом количестве встреч с женщинами. А мы как были раньше, так и остаемся гулящими. Так что, взяла платья и поехала мстить за весь женский род! И чтобы накрасилась! Деда порадуй!

Как-то так мои подружки Ася и Поля уговорили меня взять с собой в усадьбу несколько платьев. Уговорили взять, но не надеть. Вот и сейчас, сижу и смотрю на шкаф, в котором после того, как проспала весь день, разместила свой крохотный гардероб. Две недели, так будет удобнее. Да и дед будет злиться, что я в его доме на чемоданах живу. Но, если уж говорить о платье…

Минут десять назад ко мне уже заглядывала Алевтина Максимовна, и попросила спуститься к ужину ровно через полчаса. Алевтина в усадьбе работает, как это правильно называется, экономкой, наверное? Дед никогда ее должность не называет. Просто она занимается здесь всем от уборки, до готовки. Но, так как усадьба огромная, ей помогает ее муж, вот он точно управляющий, Афанасий Петрович. А когда необходимо, как в такие дни, когда усадьба переполнена гостями, они нанимают кого-то из деревни в помощь. Но каждый раз помощники разные, поэтому из тех, кто теперь есть в доме, я, скорее всего, никого не узнаю.

Платье? Для кого? Для него? Чтобы он после своей записки решил, что я тут уже радужные замки в своей дурной голове строю? Нет! Не дождется! Простите, девчонки, но я выберу то, что надела бы в обычный день.

В конце концов, я здесь только ради своего деда.

Так и решила. Так и сижу теперь за большим столом, по правую руку от своего любимого дедушки.

А напротив меня – засранец.

Конечно! Как же могло бы быть иначе! Аскольд Александрович принял «мудрое» решение усадить возле себя своих любимых внуков. Только эти вот внуки друг друга терпеть не могут! Вернее, терпеть не могу только я, а кузену, уверена, плевать на все. И, слава богу, что я пришла в обычных джинсах и высоких кроссовках. Сделала единственную поблажку – натянула на себя белый джемпер, который, к моему большому сожалению, был слишком коротким и не скрывал от присутствующих, точнее от одного присутствующего субъекта, полоску кожи на моем животе. Куда, естественно, он первым делом и уставился, стоило мне только столкнуться с ним возле стола. Еще и стул отодвинул! Джентльмен, тоже мне! Я со всем согласна, кроме того момента, когда пожалела, что опрометчиво заплела волосы в косу. Потому что, когда он отодвигал для меня тот злополучный стул, опять! Опять наклонился и шепнул мне:

– Я рад, что мы будем рядом. Маша.

И в тот миг я покраснела до кончиков волос! Не только потому, что раскаленный воздух из его легких попал на мою кожу и заставил проклятое тело вспомнить его прикосновения, его близость тем летом… Но и потому, что он назвал меня так, как называл только он. Тогда.

Единственное, что мне осталось сделать, чтобы только не рухнуть без чувств прямо там – рухнуть на тот самый стул, что он отодвинул для меня. Ненавижу! Ненавижу!!!

Господи, как же я ненавижу его за то, что он сделал тогда! И за то, что продолжает делать сейчас!!!

– Вермишелька, ты сегодня будешь пить шампанское, – мой добрый дед вернул меня к жизни.

А я же быстро окунулась в изучение нарядов присутствующих. Все, что угодно! Шампанское, так шампанское! Хоть яду! Хоть в ад! Лишь бы не смотреть на того, кто только что сел напротив меня, и кто, я просто кожей это чувствую, буравит свою сестру своими наглыми синими глазами!

Но, не тут-то было! На горизонте появилась моя любимая, вечно молодящаяся мамочка. И, миновав остальных, она первым делом бросилась обниматься со своим племянником. Мама, как и всегда на встречах с родственниками, из кожи вон вылезла, лишь бы выглядеть чуть ли не моложе своей дочери. Благо, мы с ней очень похожи, один рост, в районе отметки в метр семьдесят, длинные темные волосы, карие глаза. Только разница между нами в каких-то двадцать два года. Но, маму это не смущает, тем более, козырнуть своей внешностью – возможность лишний раз задеть свою старшую сестру. Расплывшись в улыбке, которую подчеркивала кричащая красная помада, она манерно расцеловала своего племянника, поднявшегося в эту секунду ей на встречу со своего кресла.

– Юджин, красавец какой! Видела, видела твой последний шедевр! Как же! Главная роль Севера в нашумевшей «Тёмной комнате»!

Я резко опустила глаза на свою пустую, сияющую благородной белизной тарелку. Причиной моего дикого смущения уже во второй раз за этот вечер стали воспоминания. Еще одного ужасного вечера. Когда я, не сказав никому, даже своим самым близким подругам, отправилась в кинотеатр на премьеру «Тёмной комнаты». Это совсем непростой фильм. Картина снята по одноименному эротическому роману писательницы Яны Егоровой – «Тёмная комната». Само название «Darkroom» уже говорит о содержании фильма. Темная комната – это такое место, для приватных свиданий в БДСМ стиле. Картина о любви. О жестокой любви сильного человека к невинной девушке, случайно попавшей к нему на работу. Там было много эротических сцен. И Юджин играл главную роль. В те моменты, когда показывали, как он обнимал главную героиню – хрупкую девушку с длинными темными волосами, когда она стояла спиной к зрителям…

В такие моменты мне казалось… что он обнимал меня. В тот вечер я с такой силой сжимала ручки кресла, в котором сидела, что когда закончился показ, обнаружила, что мои ладони стали черными. Мне не передать то головокружение и жар внизу моего живота, когда показывали сцены, как он связывал ее… Как прижимал к себе… Как властно брал за волосы и заставлял подчиниться себе… Своим горячим поцелуям…

Не передать то покалывание в кончиках пальцев, когда камера крупным планом показывала, как его губы… те самые губы, что поцеловали меня в беседке за яблоневым садом, как те самые губы мягко, чувственно обнимали соски на ее аккуратной груди. Как эти же самые губы обжигали ее кожу, как они гуляли по стройному, обнаженному телу той самой актрисы. Не передать то ощущение, когда его сильные руки сжимали ее…

Ее…

Ему действительно удалась эта сложная роль. И до этого мой брат был кумиром всех девушек в стране. Но после выхода первой части нашумевшей трилогии на экраны – я поняла, что окончательно потеряла надежду когда-нибудь, даже во сне… Повторить то волшебное мгновение в беседке.

Боже, как же я ненавижу его за эти ощущения в моем теле. Ненавижу за всю ту дрожь, что он каждый раз вызывает во мне. Ненавижу за все! И в первую очередь, за то, что он мой двоюродный брат!

После выхода фильма, после того, как я покинула кинотеатр и отправилась пешком домой, не разбирая дороги, плелась несколько часов. После своего возвращения я прочла все три части романа. И окончательно потеряла сон. Потому что… Мне так казалось… Что он, будто бы написан про нас. Перечитывая по сто раз все сцены, когда герои были вместе, я как будто бы видела не Севера с Леной, я видела и ощущала себя и Юджина. Провела бесконечные часы в своей спальне, обнимала подушку и проклинала его и свою судьбу. Ну, за что мне это?!!

– Спасибо, Светлана, – услышала его вежливый ответ своей мамочке. – Я тоже рад видеть вас обеих с Мишель!

– Мишель? – фыркнула мама, а я не подняла на них глаза. Потому что мое лицо все еще горело, и я в который раз отругала себя за то, что именно сегодня заплела эту чертову косу! – Ах, да, – как будто вспомнив о какой-то неприятности, ответила мамочка, – да, это действительно хорошо! Кстати, – мгновенно переключилась она на более приятную тему, которая не могла ее посрамить так, как собственная дочь, – дорогой и вы, Аскольд Александрович, познакомьтесь с моим добрым другом, Андреасом Василиадисом. Андреас – грек, наследник оливковой империи своих родителей, что производит и поставляет оливковое масло в лучшие магазины по всему миру уже больше тридцати лет! Фактически, завод был основан сразу после рождения Андреаса, – мама выдержала многозначительную паузу, однозначно предназначенную ее сестре, и добавила обязательное уточнение, – Андреасу всего тридцать пять лет.

Наивно полагая, что никто больше не обратит на меня внимания, посмотрела, наконец, на них, чтобы увидеть маминого «друга». И сразу же наткнулась на Его жесткий взгляд! Они говорили об Андреасе, мужчина со всеми здоровался, а мой брат уперто смотрел только на меня! Ч-черт!!!

И этот взгляд был совсем таким, как у его героя Севера, в Том Самом фильме. Тяжелый. Глубокий. И совсем непонятный для меня. И огромное спасибо греку, что сразу после того, как пожал руку моему дедушке, мамин друг обогнул стол и приблизился ко мне, для того, чтобы познакомится.

– Мишель? От-чень приятно, – произнес он на достаточно чистом русском и поцеловал мою руку.

– Мне тоже очень приятно, – еле выдавила из себя и изо всех сил постаралась непринужденно улыбнуться. Молодой мужчина оказался красавцем, не хуже моего двоюродного брата. И высокий, и жгучий брюнет, с огромными, черными глазами. Его тоже можно смело в сериалах снимать.

После этого знакомства, нам наконец-то принесли шампанское. Я, наплевав на общественное мнение, практически залпом осушила первый бокал и сразу же попросила деда наполнить его повторно. Он не отказал. И даже сам поддержал меня. Сегодня, похоже, мы оба на нервах. Меня бесит засранец, а Аскольд переживает из-за бабушки, которую сам же зачем-то усадил во главе стола, прямо напротив себя. Так и получилось, что мы оба оказались каждый в своей ловушке. И, не смотря на то, что гостей было не так уж и мало, вечер выдался напряженным. Мама пыталась разговаривать на светские темы, Андреас, который ее не понимал, глупо улыбался и кивал невпопад. Ее сестра, мама Юджина с мужем, постоянно парировали неугодные темы. А остальные, дед, бабушка, я и… Ярцев молчали. Такой вот получился вечер.

Но, как только был объявлен перерыв перед десертом, я, после уже третьего бокала на свою непривыкшую к алкоголю голову, на негнущихся ногах, тихонько, как мне думалось, и как я надеялась, прошмыгнула через маленькую дверь в сад.

На улице уже совсем стемнело, но я отчетливо помнила дорогу. Мне нужен был глоток воздуха! Срочно! Быстро, насколько это было возможно в сумерках, шагая по тускло освещенной уличными фонарями дорожке, ведущей через яблоневый сад, я уверенно направилась к озеру. Но, даже не достигнув первой яблони, меня остановил до боли знакомый голос, настоящим кинжалом врезавшийся в мою спину:

– Маша!

Ускорила шаг. Насколько это было возможно в моем нетрезвом состоянии. Но он с легкостью догнал меня!

– Тебе никто не говорил, что одной гулять в темноте небезопасно? – Ярцев даже не запыхался. Конечно! У него ведь такая физическая подготовка! Видела я все… в кинотеатре…

Не к месту! Снова не к месту в мое затуманенное сознание врезались сцены из Тёмной комнаты! Бог ты мой… Было ли у них с той актрисой все не только на камеру, но и на самом деле? Эти мысли буквально изводят меня. Машка! Забудь! Он. Твой. Двоюродный. Брат!!!

– Я справлюсь, – проворчала в ответ и мысленно порадовалась, что в этой темноте он уже никак не может видеть, того, что сейчас на самом деле выражает мое лицо. Мольбу! Настоящую мольбу к вселенной, с просьбами, чтобы он исчез! Испарился! Куда угодно, но только прямо сейчас…

– Прости, – его голос разрезал темноту и мою ненависть, снова заставив заполыхать мое тело, – но, как твой брат, я не могу позволить тебе рисковать собой. Я провожу тебя.

– Не надо! Сама все найду! Отстань от меня! – бросила это так уверенно и, естественно, что даже загордилась собой. На мгновение. Потому что тут же наскочила в темноте ногой на камень, споткнулась и полетела носом об землю.

Только не долетела до нее. Вместо того, чтобы своим расчудесным носом познакомиться с аккуратно выложенной дорожкой, по которой я так всегда люблю бегать к озеру, со всего размаха рухнула в его объятья! И в то же чертово мгновение потеряла какую-либо связь с реальностью.

Его запах…

Темно. Я не вижу его. Но чувствую. Его большие, мужские ладони на своей талии. Близость его сильного тела, настолько горячего, что, кажется, внутри него стучит не обычное человеческое сердце, а как минимум настоящая раскочегаренная печь.

– Маша, – мое имя он выдохнул так, как будто мы сейчас оба были не здесь, в саду у моего дедушки, а были в той самой тёмной комнате.

Сжала в кулаки свои собственные ладони, потому что именно в этот самый момент, они лежали на его мерно вздымающейся железобетонной груди. Не хотела чувствовать его близость. Не хотела в очередной раз лишиться рассудка и последнего достоинства. Казалось, там, под его рубашкой, настоящие доспехи – настолько его тело было твердокаменным, натренированным, мощным…

– Машка…

По-моему, он что-то хотел сказать. Что-то, что я хотела услышать. Больше жизни хотела услышать это сейчас от него. Но мое дурацкое тело, не спросив у разума, сделало очередной, идиотский выпад, резко оттолкнув его от меня.

– Отстань! – крикнула громким шепотом. Все же, я осознавала, что не стоит ставить в известность о нашем разговоре и остальных гостей деда, которые тоже могли выйти в сад на прогулку после сытного ужина.

– Маша, – его голос вдруг стал жестким, незнакомым, не таким, каким я всегда его знала, – почему ты злишься на меня?

Огромная фигура брата перегородила мне дорогу, ясно давая понять, что без ответа на свой вопрос, он никуда меня не пропустит. Но я не хочу рассказывать, почему именно злюсь! Не хочу, чтобы он узнал о моей боли! Не хочу, чтобы узнал о моих чувствах, а потом посмеялся над глупой, уродливой сестрой.

– Я злюсь не на тебя, – взяла себя в руки и заставила свои губы произнести нечто внятное, – просто погулять хочу. Одна.

– К озеру? – глухо уточнил он.

– К озеру, – ответила нехотя, прокричав внутри себя новую мольбу к нему. Мольбу, ни при каких обстоятельствах не ходить за мной!

– Я провожу тебя, – тут же услышала в ответ то, что и боялась и хотела услышать. – И не спорь. Я несу ответственность за тебя. Хотя бы перед Аскольдом. Идем. А по дороге ты расскажешь мне, что же тебя так расстроило, что ты со мной даже поговорить не хочешь.

Засранец

Подняться наверх