Читать книгу Кожа, которую необходимо сбросить - Ярослав Солонин - Страница 8

По словам бывалых, контролёра в электричке можно заболтать, и тогда есть маза и денежки сохранить, и человеком уважаемым остаться. Но на то нужны навыки краснобая, иначе велика вероятность, что и штраф слупят, и посмешищем себя выставишь.

Бирону Мартыновичу однако удавалось провернуть другой фокус. Он забалтывал контролёров молчанием. И весь фокус состоял в том, что это был не фокус. Он ехал, вперившись в пролетающие за окном леса, домишки, коров и кладбища, и если в вагон контролёр входил, и все, даже те, кто с билетами, начинали суетиться, Бирон Мартынович… да хоть бы мускул один дрогнул, так ведь нет же.

Будто не существовало для него ни контролёров, ни испуганных пассажиров. Даже вагон этот, по большому счету, был формальностью. Так вот, его молчание принимали как-то с опаской напополам с законспирированным уважением. И не было такого случая, чтобы его вывели на разговор, и уже тем более, чтобы заставили заплатить гроши. Вот и в этот раз. Контролёр, облачённый в модную униформу, махнул на Бирона рукой и поспешил к панку, сидевшему в самом конце вагона, и к тому же сползшему с лавки по самое не балуй.

К Бирону подсел, будто телепортировался из неких бань, может быть, даже Сандуновских, некий бородатый здоровяк неопределённого возраста и промолвил: «Крепок мужик, ну даёшь. Выпьешь?»

Бородач достал бутылку водки и призывно ею потряс. Бирон ничего не ответил, но полбутылки выпил, выхватив из мозолистых лап мужичка.

Потом он вышел в тамбур, поскольку приближалась его станция «Подберёзовская». Бирон сошёл с подножки, он тут же закурил. Закашлялся, будто бы выпуская всё не выговоренное, как-то пронырнул ужом между толпящимися дачниками, да и двинул вглубь леса.

Бирон знал примерно тысячу значений слова «тишина», и то остальные он откинул за ненадобностью. Тысяча была как раз джентльменским набором.

– Вот у леса, например, какая тишина? По идее, никакой тишины тут и нет, но обыватель, утомлённый городской суетой, назовёт это тишиной и будет прав. Тишина леса – смешение его звуков и внутренних соков, перетекающих по жилам деревьев, струящихся под землёй. Все эти птички, зверьки, всё это очень плотный шум, который можно назвать тишиной по той причине, что это не городской шум.

Бирон заулыбался, увидев знакомый пенёк, на котором было вырезано консервным ножом слово «Коля». Погладил пенёк, поцеловал и присел на него. Развязал рюкзак и достал из него бутылку водки, сделал большой глоток и выдохнул.

– У водки тоже есть своя тишина. Это законсервированная стихия. Вот почему русский человек водку любит, он человек стихии. Эта тишина способна сдвигать тектонические плиты сознания, вызывать цунами и землетрясения в душе человеческой. Если, конечно, нету в тебе мягкости, которая бы гасила ударную волну.

Рядом с пеньком находился муравейник. Бирон сунул в него руку и стал любоваться, как муравьи заползают в рукав. Он стряхнул муравьёв и продолжил:

– Мураши – это такая тишина, которая потому тишина, что человек услышать их шум не в состоянии. Разные диапазоны, разные совершенно планы мироздания.

Затем Бирон Мартынович встал и пошёл вглубь леса. Шевеля губами, как будто молится, он рассуждал о тишине в применении к особенностям человека.

– Вот есть тишина дурака, человеку нечего сказать, и это даже к лучшему. Есть тишина умника, этот себе на уме, карты наперёд никогда не выложит. И есть тишина мудреца. Смысла в говорении он не видит.

Но себя Бирон ни умником, ни тем более мудрецом не считал. У него был свой резон на молчание. За годы, проведённые в психиатрической больнице и тюрьме, он успел выпестовать собственную форму тишины. Сокамерники уважали его, угощали чифирём, называли его «Тихоней», что не очень вязалось с его двухметровым ростом и телоустройством на манер необточенной грубой деревянной болванки. Сам Бирон свой рост называл «саженью», ему нравилось созвучие со словом «саженец». Ему часто снились сны, в которых он превращался в дерево. В них он переплетался с другими деревьями, и вместе они создавали особые ворота, пройдя через которые любой желающий мог не только исцелиться от болезней – душевных и телесных, но и, пройдя через данные врата, запутать смерть.

В тюрьме Бирон был мастером различных поделок. Из любого подручного материала он варганил разные необходимые для зеков приспособления. Слух о нём вышел далеко за пределы ИТК №768, а уж в пределах лагеря его заваливали и гревом, и малявами, и материалами для поделок. Да и за деревообрабатывающим станком саженный Бирон проявлял своё мастерство. В конце концов и УДО так удалось выхлопотать. Весь фокус в том, что Бирон и не хлопотал вовсе. Жил как умел.

Когда он вышел из лесу, выглянуло солнышко. Вдали замаячили кресты Поберёзовского кладбища. Туда Бирон и направил стопы. На своём участке он знал всех покойников поимённо, со всеми здоровался. Здоровался молча. Бирон знал, что в случае с покойными особенно бесполезно сотрясать воздух и напрягать голосовые связки. Прикоснувшись к могильному памятнику, он легко восстанавливал биографию любого из упокоившихся. Та самая черточка между датами становилась гиперссылкой, по которой можно было перейти куда угодно. Многие судьбы покойников пересекались между собой. Вот проститутка Катька, умерла от передоза. А вот её сутенёрша, замучена раком. Вот двоюродный дядя Кати, забит отморозками по пути домой февральским морозным вечером. Не хватало ребятишкам опохмела, вот и отыгрались. Отыгрались ровно на бутылку водки: ровно столько денег лежало в кармане у Катиного дяди. Вот прабабушка Кати. Умерла от старости, точнее сама попросилась.

Но если бы кто-то подивился бироновым чудесам, он бы не понял, чем тут восхищаться. Одно дело прочитать то, что написано на земле, так называемую биографию, и совсем другое – посмертную судьбу. Информация о посмертье была для Бирона не то что закрытой, но во многом зашифрованной. Если только отдельные фразы удавалось вычленить, что-то интуитивно додумать, что-то исходя из своего мистического опыта трактовать. К примеру, проститутка Катя не попала ни в рай ни в ад, а оказалась в особом, надстроенном над обычным, миром-двойником, где каждый получал то, чего ему раньше не хватало в жизни. Но как правило тот мир угождал лишь телесным прихотям. Катьке не хватало кайфа и любви. Она получила и любовь, и кайф, и жила в роскошном особняке. Но выхода из «астрального материального» мира не было. Бирон знал, что это в некотором роде и есть ад, но скорее адо́к, без всяких пыток и тому подобного. Он знал, что рано или поздно все телесные прихоти надоедят, и дальше душа возьмёт своё. Но в Катькином мире душа не могла взять своё, и была обречена на телесный комфорт. Вообще тех, кто прорвался за пределы сансары, или как её там, было немного. Души либо продолжали дальнейший бестолковый круговорот, либо, как Катька, оказывались в тупике.

Но одна могилка безмолвствовала совсем в плане посмертия. Бирон Мартынович, осторожно скрипнув калиткой, присел на лавку рядом с могилой молодого человека. Елисеева Николая Павловича, 1983 года рождения и 2000-го года смерти.

– Здравствуй, Коля, – прохрипел Бирон.

В ответ лишь каркнула ворона.

– Пошла к чёрту, вертихвостка, – гаркнул Бирон.

Ворона выматерилась и улетела прочь.

Бирон достал пластиковый стаканчик, налил туда водки, положил сверху хлебушек с салом и поставил на надгробье. Остальное винтом вылил в себя. По большому счету это Коля научил его молчать. Но Бирона Мартыновича мучил один вопрос: что получил сам Коля взамен.

– Ни пожить толком не успел, и что дальше – тоже бог весть…

Из измождённых глаз, от которых тянулись паутинки морщин, потекли слёзы.

– Прости меня, Коля.

Второго июля 2000-го года Бирон Мартынович и Коля пересеклись первый и последний раз в жизни. Тогда Бирон был лет на двадцать помоложе и проверял господа на прочность. Он считал, что если у человека есть великое будущее, он его в обиду не даст. И вот как-то вечером на станции метро «Комсомольская» он увидел необычного на его взгляд парня. От него исходил особого рода магнетизм. «Бессмертный», – восхитился Бирон.

Парень стоял у подножки. Бирон подошёл к нему и спросил.

– Как тебя звать?

Парень удивлённо поднял голову, вынырнув из каких-то своих мыслей.

– Коля.

– Коля, покажи мне чудо, яви божественную мудрость.

С этими словами Бирон Мартынович столкнул Колю под колёса приближающегося поезда.

А дальше крики, визг тормозов, брызги крови и отлетевшая голова ещё минуту назад стоявшего здесь на перроне Коли.

Бирона схватили, да он и не думал сопротивляться. Он был ошарашен, и всё ждал либо явления ангела Коли, либо воскрешения его, либо ещё какого-то знака. Но всё было слишком тупо, телесно и неумолимо. Всё, чего он добился – это отправки в психиатрическую лечебницу. Но там, как известно, не лечат, а скорее экспериментируют. Потом родня Коли добилась смены меры пресечения, и получил он 15 лет тюрьмы. А дальше ничего особо интересного не было.

По выходу из казематов Бирон занялся поисками Коли. Каким-то чудом узнал, где он похоронен. Поставил свечку за помин души и организовал еженедельное паломничество на Колину могилку. И Коля стал его главной тайной.

– Ведь и пожить толком не успел, отчего господь тебя не уберёг? Почему он меня бережёт, ведь я всё уже тут знаю, мне тут скучно. Почему он позволяет бабкам доживать до того момента, когда они вконец отупеют от своей бесполезной жизни? Почему некоторые героиновые торчки доживают до восьмидесяти лет, а другие малолетние наркоманы дохнут как мухи? Может, у тебя там отряд молоденьких, а?

Обычно на этих словах Бирон себя обрывал. Он знал, как тупорыло это всё звучит. На всякий случай он ещё разок пошарил по Колиному надгробью, норовя залезть в самые-самые закоулочки его биографии. И наконец нащупал одну девчонку, которая была в жизни Коли. Анфиска. В год Колиной смерти она вынашивала его ребёнка. Аборт делать не стала, даже после того, как узнала про гибель любимого. В одиночку воспитала, и теперь малому было двадцать лет.

– Как же я раньше не заметил-то, – хлопнул себя по лбу Бирон. – Это же меняет дело. Получается, произошёл перезапуск. Обновлённая версия Коли. Господи Иисусе, да это же в корне меняет дело. Да ведь это, это должно быть так очевидно, чёрт возьми. Но почему я раньше этого не увидел.

Тут он обнаружил, что памятник-то новый поставили.

– Должно быть Анфиска с сыном. Теплоту какую-то чувствую.

Бирон Мартынович снова прослезился, но на этот раз это были слёзы счастья. Слёзы умиления и ощущения Вселенской гармонии.

– Есть Закон, есть, Господи.

Он трижды перекрестился, упал на колени, отдал три земных поклона, потом, не отряхиваясь, встал, и пошёл к лесу.

В середине леса наткнулся на компанию хмельных и агрессивных молодчиков.

Они окружили его.

– Гони деньги, отец.

Бирон молчал.

– Чо, немой, что ли? Может тебе врача выписать? На!

Низкорослый гном ударил его под дых, и Бирон сложился пополам.

Потом его пинали, избивали битами, испражнялись на него, один из парней включил на телефоне какую-то гадкую музыку и немного потанцевал на Бироне. Потом обшарили карманы.

– Голытьба, – сплюнул Гном, – но на пузырь наберётся.

Ещё раз пнул Бирона по голове и приказал своей шайке идти за ним.

Бирон через некоторое время, постанывая, откатился в кусты и до полуночи приходил в себя. Потом встал, чертыхнулся и похромал к станции.

– Почему ты меня бережёшь? – упрекнул он Господа.

В ответ лишь издевательски каркнула ворона.

2023