Читать книгу «Крысиный остров» и другие истории - Ю Несбё - Страница 10
Крысиный остров
IX
ОглавлениеОни напали перед самым рассветом.
Они были в полной готовности; судя по всему, ознакомились с планом дома и ожидали, что могут встретить сопротивление.
Одетые в камуфляжную форму, они неслышно скользили через стену, словно дельфины по воде.
– Это профи, – сказал Даунинг, откинувшись на спинку кресла и глядя на экраны.
Меньше двух минут прошло с того момента, когда сработали беззвучные индикаторы тревоги, установленные на внешней стороне стены, и до того, когда дежуривший сегодня Даунинг разбудил нас и собрал в подвале. Женщины и дети заперлись в убежище напротив камеры Брэда, а мы с Даунингом, Чангом и Ларсеном расположились в контрольном пункте в противоположном конце подвала.
Наши замаскированные камеры – обычные оптические прицелы с функцией ночного видения – смотрели на захватчиков, которые, собравшись возле стены, тут же рассыпались по участку, окружая дом со всех сторон.
Новые бойцы не появлялись.
– Примерно тридцать человек, – прикинул Даунинг, – оружие разное, но в основном легкие автоматические винтовки. Ни ручных гранат, ни огнеметов я не вижу, значит готовятся действовать ювелирно. Погибнут только те, кто должен погибнуть.
Все, кроме Брэда, подумал я, но промолчал.
– И приборы ночного видения, того же типа, что и у меня. Это, ребята, опытные ветераны, хуже противника не придумаешь.
– Их так много, – выдавил Ларсен. Судя по голосу, он дрожал. – Может, мины активируем?
– Это сценарий номер два, – ответил Даунинг, легко постукивая пальцами по столешнице возле клавиатуры, – а что это означает, Ларсен?
Ларсен сглотнул – с бульканьем, какое издает бутылка.
– Что мины и самострельные ружья активируются только после нападения, – прошептал он.
– Вот именно. Чанг?
– Да, – подал голос Чанг.
Он отлучался проверить, все ли женщины и дети укрылись в убежище, и только что вернулся.
– Когда сработают мины и самострельные ружья, включаешь ток в стене. Сбежать отсюда никто не должен.
– Ясно.
– Адамс, отвечаешь за дрон и докладываешь обстановку.
– Принято. – Военный полужаргон я уже освоил.
– Ларсен, пулеметы готовы, так?
– Ага. – Ларсен уселся удобнее и потянулся к пульту управления.
Всем нам хотелось выглядеть храбрее, чем мы были на самом деле. И в то же время, по-моему, все мы отчасти радовались: то, к чему мы готовились и на что настраивались, наконец-то происходит.
– Отлично, значит, сценарий два. Когда они двигаются, я начинаю обратный отсчет с трех, дохожу до нуля – и активируем. Вопросы есть?
Молчание.
– Готовы?
«Да» – в три голоса.
В жизни многое происходит не так, как в кино.
Но у нас все было именно так, как в фильмах.
Следующие секунды – потому что, как показали потом видеозаписи, длилось это всего несколько секунд – были такими же ненастоящими, как если бы я наблюдал за происходящим по телевизору.
Когда они напали и мы включили прожекторы, когда мины стали рваться, а части тел – разлетаться в разные стороны, когда самострельные ружья начали поражать одного бойца за другим, когда многие из захватчиков, отчаявшись, отступили и бросились карабкаться по находящейся под током стене, а я, наблюдая в камеру дрона, как валятся на землю тела, как они трясутся и как пули из ларсеновского пулемета заставляют эти тела замереть, – в эти секунды сложно было поверить, что все это происходит наяву.
Потом взрывы и выстрелы умолкли и все неожиданно стихло.
Кто-то из раненых громко звал на помощь. Ларсен – сидевший возле Даунинга и управлявший пулеметом при помощи джойстика, как в компьютерной игре, – прекратил стрельбу. Он смотрел на мониторы, в том числе и тот, куда передавалось изображение с моего дрона. Вглядевшись в него, он прицелился. Теперь Ларсен ограничивался лишь короткими очередями. После каждой очереди крики о помощи раздавались все тише.
Вскоре над виллой повисла тишина.
Мы смотрели на монитор. Трупы валялись повсюду.
– Мы их разбили, – осторожно сказал Чанг, будто и сам не верил собственным словам.
– Йу-ху! – Ларсен вскинул руки.
В его глазах словно включили выключенный давным-давно свет.
Я переправил дрон через стену. В сотне метров вниз по холму стояли три мощных броневика с заведенными двигателями. И еще внедорожник, показавшийся мне знакомым.
– Снаружи их кто-то ждет, – сказал я, – включим громкоговоритель и скажем, что откроем ворота и пускай заберут мертвых?
– Погоди, – сказал Даунинг, – смотри.
Он показал на индикаторы тревоги. Один из них светился.
– Кто-то выбил окно в кухне, – добавил он.
Я вернул дрон обратно. И правда, ставню перед окном, видимо орудуя ломом, свернули в сторону.
– Это свободный художник, – сказал Даунинг. Он водрузил на себя прибор ночного видения и схватил ружье. – Адамс, за старшего тут.
В следующую секунду он скрылся в темноте коридора.
Мы переглянулись. Свободными художниками, как мы знали, называются солдаты, действующие независимо от остальных. Приказов они иногда не дожидаются и молниеносно реагируют, если представится возможность. Мы прислушались, но шагов Даунинга не услышали. Он успел показать нам технику ниндзя, позволяющую бесшумно передвигаться, однако времени потренировать приемы ближнего боя у нас не было – вся наша подготовка основывалась на убеждении, что в дом никто не проникнет.
Раздался выстрел, мы вздрогнули.
А потом такой звук, словно кто-то покатился по лестнице.
Мы выжидали. Я с такой силой вцепился в ружье, что рука заболела.
Я досчитал до десяти, но Даунинг все не возвращался, поэтому я обернулся к остальным:
– Даунинга подстрелили.
– Этот свободный художник до убежища не доберется, – уверенно заявил Чанг.
– Но он может Брэда освободить, – сказал я, – я пойду.
– Ты чего, спятил? – прошипел Ларсен. – У свободного художника прибор ночного видения. У тебя нет шансов, Уилл!
– Как раз это-то и есть мой шанс.
Я удостоверился, что оружие заряжено и снято с предохранителя.
– В смысле?
Я показал на панель управления, на выключатель, отвечающий за свет во всем доме.
– Как только я выйду, включи свет, а через восемь секунд выключи и после включай и выключай каждые пять секунд.
– Но…
– Делай, как он велит, – сказал Чанг.
Он, похоже, все понял.
Открыв дверь, я выскользнул в темноту. В доме зажегся свет. Я бросился к лестнице. Если я и смахивал на ниндзя, то на ниндзя-носорога. У лестницы лежал Даунинг. За очками ночного видения глаз не разглядишь, но я знал, что он мертв: во лбу у него зияла дыра. Я отсчитал про себя несколько секунд и снял с него очки. Приближение врага я скорее не слышал, а ощущал и надеялся лишь, что свет задержал его и что он снял очки.
Шесть, семь.
Я едва успел надеть очки, как свет погас. Теперь я слышал шаги – они удалялись. Он отступает, собирается опять надеть очки.
Я двинулся на звук. Ступать я старался осторожно, но полагал, что сейчас, когда он сам шагает, слышит меня не так отчетливо.
Я приблизился к концу коридора, где справа располагалось убежище, а слева – винный погреб, в котором сидел Брэд. Я принялся считать. Три, четыре. Я сдвинул на лоб очки и свернул за угол, направо, как раз в тот момент, когда включился свет.
Пусто.
Я обернулся, и там – в семи или восьми метрах от меня, возле двери в погреб Брэда, стоял он. Одетый не в камуфляж, а в черное. Он повернулся ко мне на звук, потому что видеть уж точно ничего не мог, и поднял руку, чтобы снять очки ночного видения.
Возможно, это из-за маски мне было так легко, не знаю, но я опустился на колено и выстрелил в него. К моему удивлению и ужасу, похоже, ни одна из пуль в цель не попала. Он сбросил очки, так что те отлетели в сторону, и открыл огонь. Коридор наполнился грохотом выстрелов. Боли я не чувствовал, лишь удар в левое плечо, как будто после дружеского тычка, однако рука обессилела, и ружье упало на пол.
Свободный художник видел мою беспомощность, но вместо того, чтобы палить в меня, он вскинул оружие к плечу. Судя по всему, для него было делом принципа поразить врага выстрелом в лоб.
Я поднял правую руку, и на секунду он замешкался, словно этот общеизвестный вневременной жест, свидетельствующий о капитуляции, пробудил в нем некие инстинкты. Потому что мне нравится думать, что великодушие – это инстинкт.
Пять…
Дом погрузился в темноту, я распластался на полу и откатился в сторону, а он выстрелил. Я надвинул очки на глаза и, увидев в болотно-зеленом свете его фигуру, поднял правой рукой оружие и надавил на спусковой крючок. Один выстрел, и еще один. Второй попал в цель. И третий. Четвертая пуля пролетела мимо и срикошетила от стены у него за спиной. Зато пятая, кажется, угодила куда надо. И шестая.
Пока я расстреливал всю обойму, свет гас и загорался дважды. Позже, когда они уже забрали своих убитых и раненых, а я снял очки, меня вдруг осенило: а ведь меня не тошнило и голова, как прежде, не кружилась. Совсем наоборот – никогда еще я не чувствовал себя более уравновешенным и собранным.
На рассвете, впервые с того дня, когда исчезла Эми, Хейди забралась ко мне в кровать и обняла меня. Я поцеловал ее, а затем мы – правда, с большей осторожностью, чем обычно, – занялись любовью.