Читать книгу Злодейка и князь, который ее убил - Юлия Архарова - Страница 6

Музыка смолкла. Танцовщицы, подобно стайке ярких рыб, ускользнули прочь. Следом за регентом я ступила в пятно света и сразу оказалась в центре внимания.

Наверное, если бы Шэнь Лун не поддерживал меня за руку, я бы убежала прочь. Или у меня подкосились ноги. Или замерла как вкопанная. Но регент уверенно вел меня к беседке императора.

Я слышала взволнованные шепотки. Чувствовала оценивающие взгляды. И на миг словно взглянула на себя со стороны – увидела глазами праздных вельмож.

Юная девушка, которая раньше не покидала отчего дома, но сейчас нарядилась в слишком тяжелое и статусное платье. Несомненно красивая, но холодная, как нефритовая статуэтка на алтаре. Неестественно прямая спина, чуть прихрамывающая походка. Багряная полоса шелкового шарфа на шее. Бледное лицо.

Юная?.. Я чуть не сбилась с шага. Надо не забывать, что в глазах старых интриганов я тоже почти ребенок. Вот только я несколько старше, чем настоящая Тяньлин. И жизненный опыт у меня иной, пусть для здешних мест и несколько специфический.

Когда мы остановились перед беседкой императора, Шэнь Лун обозначил поклон. Я же застыла в нерешительности, не зная, как правильно приветствовать жениха. Регент потянул меня за рукав, и, уловив подсказку, я неловко поклонилась.

Скорее всего, я нарушила этикет. Оставалось надеяться, что мне простят эту оплошность, учитывая, что я еле держусь на ногах. Или же спишут на высокомерие и наглость дочери регента.

Главный казначей кивнул мне с холодной вежливостью. Его внучка грациозно поклонилась, особым образом сложив ладони у груди.

Надо разобраться с правилами этикета. Столько всего надо!..

– Ваше Величество, – голос Шэнь Луна прозвучал ровно, без тени волнения, – моя дочь просит прощения за опоздание и за молчание. Последствия нападения… лишили ее голоса.

Я кивнула, подтверждая его слова.

Император сидел, откинувшись на подушки, и задумчиво крутил в тонких пальцах нефритовую пиалу. Его темные, глубоко посаженные глаза выглядели чужеродно на почти детском лице. На мгновение в них промелькнула досада – он явно оказался не рад увидеть меня живой и почти невредимой.

Уж не император ли отправил убийц по мою душу?..

– Молодая госпожа Шэнь, я слышал, вам пришлось пережить неприятный инцидент. – В его голосе слышались нотки сочувствия. Притворного, скорее всего.

Я прижала ладонь к горлу, изображая сожаление, и кивнула.

– К счастью, травмы несерьезны, – поспешил успокоить будущего зятя регент, – и свадьбу откладывать не придется.

Казалось, время в саду остановилось. Все так же колыхались от слабого ветерка занавеси, и медленно кружились, оседая, цветочные лепестки. Но гости застыли подобно восковым фигурам. Они напряженно прислушивались к нашему разговору. Ловили каждый жест и мимолетный взгляд.

– Это не может не радовать. Однако… – намеренно затянул паузу император, – столь неприятное происшествие накануне свадьбы… Не думаете ли, господин регент, что это дурной знак?

Мой жених – еще мальчишка. Но недооценивать его не стоило. Ему пришлось рано повзрослеть.

– Ваше Величество слишком суеверны, – с ядовитой мягкостью произнес регент. – Разве может считаться дурным знаком то, что невеста выжила?

Император опустил пиалу на стол.

– Надеюсь, к свадьбе молодая госпожа Шэнь… восстановится, – его губы тронула вежливая улыбка.

– Ваше Величество, молодая госпожа Шэнь демонстрирует невероятную стойкость, – произнес главный казначей Цзян Хун. – После такого испытания все же явиться на банкет… Это достойно восхищения.

Мне показалось, что в словах хозяина поместья я уловила скрытую иронию.

– Моя дочь так ждала этой встречи, что не могла ее пропустить из-за какого-то… недоразумения, – промолвил Шэнь Лун.

Нападение убийц – всего лишь недоразумение? В какой интересный мир я попала. Впрочем, если покушения на регента и его дочь происходили столь часто, то к ним и правда должны были привыкнуть и не воспринимать как нечто из ряда вон выходящее.

– Я тоже рад, наконец, увидеть невесту, – сказал император. – Счастлив, что она присоединилась к нам на этом мероприятии.

– Надеюсь, виновник торжества тоже, пусть и с опозданием, явится, – заметил казначей.

Юный император, соглашаясь, склонил голову. Я заметила, как пальцы его дрогнули, словно он хотел снова взять пиалу, чем-то занять руки. Мой жених только казался спокойным, на самом деле он сильно нервничал.

– Возможно, дела на границе задержали князя Яна, – сказал регент.

– Или общество солдат и северных варваров прельщает князя больше, чем придворные церемонии, – заметил казначей. – За столько лет, вероятно, он отвык от столичной жизни.

– Или по пути он тоже столкнулся с некоторым… недоразумением, – проговорил император.

– Князь Ян Нин – герой севера, прославленный полководец. В народе слагают легенды о его подвигах, – возразил регент. – Он не юная девица и не престарелый чиновник, не думаю, что какое-то… недоразумение… смогло бы задержать его, если бы он действительно хотел почтить нас своим присутствием.

Император хотел что-то возразить, но потом вновь кивнул, признавая правоту регента.

– Ваше Величество, я провожу дочь к ее столу. Ей необходим отдых. – Шэнь Лун не спрашивал дозволения, а ставил в известность, наглядно показывая, что именно ему принадлежала власть.

– Да, конечно, – все же отозвался император. Растянул губы в вежливой улыбке: – Надеюсь, при следующей встрече молодая госпожа Шэнь будет лучше себя чувствовать и нам удастся побеседовать.

– Непременно, – кивнул регент. – Молодая госпожа Цзян составит компанию Лин-эр?

– Конечно, – склонил голову казначей, – девушкам полезно будет познакомиться друг с другом.

* * *

Словно две фарфоровые статуэтки, мы замерли в беседке, каждая за своим столом. Суань хранила молчание, а я просто не могла говорить.

С одной стороны, тот факт, что я временно лишилась дара речи, доставлял множество неудобств, а с другой – несколько упрощал задачу. Я понятия не имела, как говорить с чиновниками, придворными, их спутницами и тем более с женихом-императором… но, по счастью, мне и не требовалось. Оставалось внимательно смотреть и слушать – пытаться разобраться в местных нравах, политике и особенностях расстановки сил. Увы, с последним тоже не очень получалось – я не могла расслышать ни слова из разговора регента, казначея и императора. До их беседки всего десяток шагов, но голоса заглушала музыка.

Исполнители сменяли друг друга. Суань все так же сидела неподвижно, не притронулась ни к еде, ни к напиткам. Я – тоже.

На самом деле я бы не отказалась промочить горло. Но боялась, что меня снова попытаются отравить, опасалась нарушить какие-то правила поведения за столом. Да, наверное, я слишком много думала. Мне, как дочери регента, явно дозволено больше, чем остальным, и яда сейчас можно не опасаться. Главный казначей при первой возможности убрал бы мою фигуру с доски, но не мог допустить, чтобы со мной что-то случилось, пока я в его поместье… Но осторожность была сильнее жажды.

На площадке в центре, спиной к спине, сидели две исполнительницы в небесно-голубых ханьфу. Одна перебирала струны пипы, другая склонилась над гуцинем. Пипа[5] звенела, как горный ручей, а гуцинь[6] отвечал ей глубокими бархатными переливами. Мелодии причудливо переплетались, тревожа что-то в глубине души.

Время тянулось томительно медленно, князь Ян не спешил явиться пред очи императора. Поначалу гости пристально разглядывали меня – уверена, разобрали мой облик до последней заколки. Но вскоре большинству из них это наскучило.

Мне хотелось, чтобы банкет скорее закончился, и я смогла, наконец, вытянуть травмированную ногу, расслабить плечи… Если подумать, то мне отчасти повезло, – я попала в тренированное тело. В прежней жизни не смогла бы так долго сидеть неподвижно, у меня уже начала бы болеть шея из-за тяжелой прически.

А еще можно назвать невероятной удачей, что здесь не практиковали бинтование ног. Или, во всяком случае, регент оказался противником этого варварского обычая. Если бы у Тяньлин оказалась многократно переломанная еще в раннем детстве «лотосовая ножка», то далеко от убийц я бы не убежала. Я бы ходить нормально не смогла.

Впрочем, если вспомнить недавнее нападение, тело у меня не такое уж сильное – я не смогла долго и быстро бежать, не оказала хоть сколько-то заметного сопротивления убийцам. Впрочем, оно и логично, меня растили как будущую императрицу и мать наследника престола, а не как воительницу цзянху[7].

– Тяньлин-цзе, прошу простить меня, – вдруг тихо сказала Суань. – Я вынуждена покинуть вас. Мне нужно срочно проверить фонари на северной галерее у пруда. Кажется, некоторые из них погасли. Если их не зажечь, кто-то из гостей может оступиться и упасть в воду.

Я кивнула.

Она назвала меня цзе? Интересно. Видимо, я старше внучки казначея.

Суань быстро удалилась. Кажется, ей потребовалось определенное усилие, чтобы не перейти на бег. Повод был формальным, слуги и без юной госпожи разобрались бы, но ей тоже оказалось некомфортно в моем обществе и хотелось ускользнуть с банкета.

Старый казначей наблюдал за бегством внучки с явным неудовольствием.

Увы, долго наслаждаться одиночеством мне не дали. На подушку рядом с моим столом опустился молодой вельможа в изумрудно-зеленом ханьфу. Тот самый, взгляды которого я то и дело ловила на себе.

– Лин-эр, если не возражаешь, я составлю тебе компанию, – улыбнулся он.

Разумеется, я возражала. Вернее, хотела бы возразить, но при текущих обстоятельствах не могла.

Регент мельком взглянул на нас и вернулся к беседе с императором. Значит, Шэнь Лун знал этого человека и до определенной степени доверял ему. Хуже того, Тяньлин тоже его знала. Иначе он не обратился бы ко мне так ласково – «Лин-эр».

Слишком ласково – это указывало на определенный уровень отношений.

Вот только кто этот человек? Близкий родственник? Не родной брат – точно. Минхао – младше Тяньлин. Он подросток, а не взрослый мужчина. Скорее всего, Минхао – тот самый мальчишка, которого казнили рядом со мной.

Один из союзников Шэнь Луна? Или его подчиненный?

– Я должен был отправиться вместе с вами, – покаянно вздохнул вельможа, – тогда смог бы тебя защитить. Тебе бы не пришлось все это пережить. Не пришлось страдать…

Я терпеливо внимала речам внезапного собеседника – а что мне еще оставалось? – и тайком рассматривала его. Довольно молод. Вероятно, тридцати еще нет. Впрочем, молодость – понятие относительное, а он старше Тяньлин лет на десять, если не больше. Высокий. Статный. Темные волосы собраны в тугой пучок на макушке и заколоты нефритовой шпилькой. Лицо красивое. Холеное. Обаятельное. При этом вельможа прекрасно осознавал, что красив. Уверена, он пользовался успехом у женщин. Сейчас я ловила ревнивые взгляды – некоторые молодые и не очень дамы внимательно следили за нашей беседой.

– …Когда я узнал, что с тобой случилось, то места себе не находил. Лично возглавил один из отрядов, который отправился на твои поиски. К сожалению, не мне удалось тебя найти, – с горечью закончил он и окинул меня внимательным взглядом. Нахмурился, с тревогой спросил: – Лин-эр?..

Потом вдруг подался вперед, демонстративно потянулся к винограду на блюде. И будто ненароком нежно коснулся моего запястья. Притом не рукава, а обнаженной кожи.

– Ты в порядке? – прошептал он.

Жест личный. Насколько я понимала здешние нравы – почти интимный.

По спине пробежал холодок, и я нервно отдернула руку.

Только не говорите, что этот вельможа – возлюбленный Тяньлин?!

* * *

Я отдернула руку слишком поспешно. Вела себя с этим человеком неправильно. Еще немного – и он поймет, что я не настоящая Тяньлин.

Над садом лилась нежная мелодия флейты, а в душе волной поднималась паника. Я судорожно вздохнула и сделала вид, что поправляю шарф. Нарочито медленно, чтобы вельможа заметил синяки на шее.

Выражение его лица изменилось. В глазах отразился сложный спектр эмоций: гнев, беспокойство и, кажется, досада.

– Бедная моя Лин-эр, – прошептал незнакомец, опускаясь обратно на подушку. – Обещаю, я найду тех, кто нанял убийц. Заставлю заплатить!

Еле заметно кивнула.

– Очень болит?

Поморщилась в ответ.

– Бедная моя Лин-эр, – повторил он. – Знаешь, на миг мне показалось, что ты меня не узнаешь.

Вопросительно приподняла бровь. Позволила себе улыбнуться уголком рта.

– Глупость, конечно, – сверкнул зубами вельможа. – Мы знакомы всю жизнь…

Вдруг мелодия флейты резко оборвалась. Кто-то уронил пиалу, и звон разбитого фарфора пронзил внезапно наступившую тишину. А потом по саду пронесся взволнованный шепот.

Император привстал с подушек. На его лице горел почти детский восторг. Регент и казначей переглянулись, но их черты оставались каменными, ни одной эмоции прочитать не удалось. Дамы за соседними столиками затаили дыхание, их спутники – чиновники и придворные щеголи, тоже замерли. Даже мой таинственный собеседник в изумрудном ханьфу резко выпрямился, лицо стало напряженным.

Я обернулась и… увидела его.

Воин в темно-сером ханьфу шел через сад. Медленно, словно не замечая, что все взгляды прикованы к нему. Его длинные волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный кожаным шнуром, среди черных прядей мелькали тонкие косы с костяными бусинами. Было в его облике что-то дикое, почти варварское – он выглядел словно степной волк среди декоративных собачек.

Он не смотрел по сторонам и, казалось, не видел никого, кроме юного императора. Лишь на миг его взор задержался на мне. В хищных глазах я прочитала узнавание.

От моего лица тут же отлила кровь. Пальцы сами собой сжались, ногти впились в шелк ханьфу.

– Лин-эр? – обеспокоенно прошептал вельможа. – Ты побледнела… Тебе дурно?

Я не ответила. Не могла.

– Ты знаешь его? – спросил он.

Да. Его я знала.

Через площадку направлялся У Мин. Мой спаситель. Человек, которого я почти похоронила. Человек, которого хотели убить из-за меня.

Наконец он остановился перед беседкой императора.

– Простите за опоздание, Ваше Величество, – произнес У Мин с уверенностью, граничащей с наглостью.

Император хотел что-то сказать, но его опередил регент:

– Князь Ян, мы уже начали думать, что вы не явитесь.

Юный правитель опустился обратно на подушки, постарался принять независимый вид.

– Дорога оказалась… интереснее, чем я ожидал, – ответил Ян Нин.

Я пораженно замерла. Пазл сложился. Теперь я знала, кого мне повезло встретить в лесу. Знала настоящее имя своего спасителя.

– Князь Ян, право, я удивлен, что вы решились явиться на банкет в таком виде, – казначей Цзян Хун окинул гостя пренебрежительным взглядом.

Ян Нин чуть наклонил голову и криво улыбнулся:

– Если бы потратил время на выбор наряда, то рисковал вообще не успеть на это… сборище.

Мелькнула мысль, что если бы князь и правда спешил на банкет, то не расположился бы на привал всего в часе от поместья. Впрочем, возможно, он не успел переодеться из-за меня…

– Сборище?! – воскликнул кто-то из чиновников. – Князь, что вы себе позволяете!

– Это оскорбление двора! – вторил ему другой. – Оскорбление императора!

Регент сделал легкий знак рукой и его шавки послушно замолчали.

– Князь слишком много времени провел среди северных варваров. Видимо, забыл, как принято себя вести в приличном обществе.

– Десять лет – долгий срок. Я привык к гарнизонной жизни, – не стал спорить мой спаситель.

– Император оказал вам величайшую милость, что позволил вернуться, – сказал казначей.

– И я безмерно благодарен… императору, – склонил голову Ян Нин.

Снова взволнованные шепотки пронеслись по саду, а потом кто-то ахнул:

– Князь, у вас кровь на рукаве!

– Не волнуйтесь, я не ранен, – даже не обернулся Ян Нин. – Но несколько утомился с дороги. С вашего позволения, присяду.

Не дожидаясь разрешения, он опустился ступеньку беседки. Впрочем, к императору спиной не повернулся. Сел вполоборота, у колонны.

Забыв, как дышать, я завороженно наблюдала за князем.

А я еще волновалась, что могу невольно нарушить этикет! В то время как Ян Нин презирал дворцовые условности.

Император, который до этого молча наблюдал за перепалкой, произнес:

– Нин-гэ, я рад, что ты, наконец, вернулся. – Его голос звенел от напряжения. – Сядь ближе. Расскажи, как обстоят дела на севере.

Я резко вздохнула и судорожно закашлялась. Горло вновь свело спазмом. Вельможа налил в чашку остывший чай, протянул мне. Не раздумывая, я осушила ее одним глотком. Стало лучше, но ненамного.