Читать книгу Воробушек - Юлия Жданова - Страница 3

– Годовщина сегодня у Альбины, Володя, – сказала Валентина. Они только позавтракали, Валентина начала собирать со стола. – Сходим, проведаем?

– Конечно, Валя, какие могут быть вопросы. – Владимир Николаевич допивая кофе и заканчивал завтрак. – Что у нас, уйма срочных дел?

Валентина стала собирать сумку. Конфет надо положить, печенья, да и соседям раздать по дороге – как же? Многие ее знали. Валентине вспомнилась Альбина. Она добрая женщина была, в деревне ее любили и помнили. Голенастая, сухонькая, она, как перышко, летала по деревне. В помощи никому никогда не отказывала. И ей помогали, коль нужно было – сына-то она одна растила. Уж потом, как сошлись с Виктором они, он ей и мужем и помощником стал. Жили ладно. Ушла безвременно, тихо, от болезни. И Виктор почти сразу, вслед за ней. Тоже, вишь, вроде и на старости лет сладились, а жили себе дружно. Так и ушли друг за другом.

А ведь когда-то она сама выходила за Виктора, и думала что это навсегда. Никто у них в роду никогда не разводился. Да если бы не их ссора из-за Наташки…Так и жили бы, наверное…

– Валя, ну что ты там? Готова? – спросил Владимир Николаевич, – мне одеваться?

– Конечно, Володя, я уж все собрала, – спохватилась от своих дум Валентина, – идем, конечно.

Владимир Николаевич оделся, взял сумку. Валентина повязала платок и они вышли.

Шли по дороге молча, думая каждый свое. Валентина держалась за руку мужа, по дороге здороваясь с соседками. Те цокали языками и качали головами. Вот это Валентина отчебучила! Сама уж бабка, а может и прабабка, а все туда же. А Валентина светилась. Владимир Николаевич посмеивался.

На кладбище путь был неблизкий, вышли они уже за лес. Природа вокруг Елховки сохранилась в своей первозданной красоте. А за деревней…Широкие луга с цветами, чуть дальше – поля. Озеро. Густой березовый лес, за ним уже отстроились уже новые хозяева, только участок Михалны стоял один пустой.

– Надо бы за грибами сходить, Володя, – сказала Валентина, – насушить можно или засолить. Знаешь, сколько здесь грибов!

– Ну я, Валечка в городе жил, не грибник, – улыбнулся Владимир Николаевич, – я уж тебе соберу!

– А я сразу увижу, какие "наши", не бойся! – улыбнулась и Валентина. – Ученые!

Владимиру Николаевичу полюбилась рыбалка. Они часто ходили вместе с Валентиной. Она вязала на берегу, он часами сидел с удочкой. Валентина часто вспоминала Виктора – он тоже был рыбак…

Как жизнь пролетела, и скольких с собой уже унесла…

Они подошли к памятнику и обнаружили там Сергея.

– Ой, здравствуй, Сережа, – сказала Валентина. – К маме пришел?

– Да, – ответил Сергей, – здрастье, тетя Валя! Память ей сегодня…

– Помню я, – сказала Валентина.

И Серега протянул руку Владимиру Николаевичу.

– Пф, ты что, с утра уже чтоль… – Валентина потянула носом, услышав запах перегара.

– Тю, та еще с вчера! – хохотнул Серега, – ну, а сегодня святое дело. Мать помянуть надо.

– Ох, головушка дурная! – вздохнула Валентина, с укором глядя на него, – и по башке тебе некому настучать, вразумить! Мать, поди, в гробу переворачивается, на тебя глядя!

– А че я? Я работаю, имею право! – было завелся Серега. – Всю жизнь, ни дня больничный не брал! И пасека у меня, должен же я отдыхать хоть как-то!

Сергей и правда уже несколько лет занимался пчелами, качал мед, сдавал на рынок в город.

– Да я разве упрекаю? – спокойно сказала Валентина. – На свои – так на свои. Я -то знаю. Но тебе 52 года уж, а ты все как оно в проруби болтаешься. Семью тебе надо, нормальную женщину рядом! Сколько можно выпивать-то?

– Не верю я бабам этим. Сами знаете, ученый! – спрятав глаза, сказал Серега и сплюнул в сторону, – женится я не буду. Нажился. А семья у меня есть.

– Да разве это семья, – Валентина махнула рукой. – Галька твоя своего дитя тебе на шею присоседила, и второго…

– Хватит теть Валь, – оборвал ее Серега. – это моя жизнь. Сам разберусь.

– Ну разбирайся. – Валентина села на лавку, открыла сумку, положила на памятник конфеты и печенье, налила рюмочку. Пусть все будет как положено.

– Хотела прибраться да тут чисто, – сказала она, посмотрев на Серегу. – Молодец, следишь.

– Я хожу, не забываю, – ответил Серега. – Мать все-таки!

– Ты, Сережа давай-ка пить бросай. – строго сказала Валентина. – Нам с тобой Кристину надо искать. Кто знает где она, и что с ней…

"Поздно хватились", подумал Серега. Сколько он хлебнул с дочерью и ее "муженьком" так называемым! То уедет, то приедет. Вечно с синяками. Зубы даже выбил ей этот сволочь. А она все к нему рвалась! Дура! Вся в мать свою, в Наташку! Ох, нельзя так о покойных, но это правда.

– Ладно, – сказал Серега, – счастливо вам, пойду я.

И он побрел по центральной дороге. Домой идти ему не очень хотелось, хотя сегодня у него выходной. Дома у него теперь Галька поселилась. Оручая, требовательная. Пить ему запрещала. Но хозяйкой оказалась неплохой. Все успевала, и с ребенком, и на стол сготовить. Дома было чисто, как в те времена, когда мать была жива. Сергей тосковал по матери. Они всю его жизнь вместе прожили, и никого кроме нее, у него не было. Ранний несчастливый брак с Ольгой…Ну только вот дочка…

Жили они с Галькой вместе, с тех пор, как узнали, что забеременела она. Он усмехнулся. Надо же, "выстрелило" на старости лет! Знакомы они были раньше так, поверхностно – деревня – то одна. И уж ближе познакомились по общему интересу.

Была у них одна изба в деревне, хозяин – дружбан его, Федька Куликов. Так гости там не переводились. Федьке нальют – он и рад всем. Вот и Гальку туда как-то занесло с подругой. По пьянке. Что-то у Сереги и щелкнуло при виде ее. А что, она симпатичная! Выпили они тогда. Раз переночевали, другой…Всерьез не принял – молодая больно!

Галька как развелась, все к бутылке прикладывалась. Переживала, выпивала. С города вернулась с ребенком – не заладилось у них там с мужем. Мальчик у нее, десятилетний Сашка. Вот, воспитывали вместе теперь. Гальке 35 всего, она-то молодая, а он…А тут бах! Беременная. Ну какой он отец? Свою-то дочь не воспитывал. Ну ладно, теперь наверстает.

Правда, по деревне слухи ходили, что, мол, не Серегиного ребенка Галька носит. Видели ее и раньше, с разными… Но Галька горячо убеждала, что ребенок его. Как забеременела – так сразу к нему и пришла. И осталась. Выпивать бросила сразу, как узнала. И позвал он ее вместе жить, поверил. Да и вместе не так тоскливо, пацан у нее. Но жениться – нет уж. Пусть рожает, раз уж завелось. И он все не один, есть для кого работать, стараться. Кристинка, дочка его, вот уже с год как пропала. Знал он, что Валентина ее ищет, да все безуспешно. Этот даже ее, Лешка приезжал, "зятек", искал, думал она тут, в деревне. Ох, дочка! Обещал ведь ее матери, что не бросит. А все же потерял. Она уже взрослая, ей за тридцать…Не воспитывал, не знал, вроде чужая. А сейчас сердце болит за нее.

Галька развешивала во дворе белье.

– Пришел? – стала принюхиваться она.

– Ну, – сказал Серега, закуривая.

– Опять? – Галька набрала воздуха, чтобы по привычке начать орать.

– Так, – остановил ее Серега, – ну-ка, тихо мне. Если хочешь тут жить – голос на меня с этого дня не повышай! Поняла? Выпил я, да, большое дело! У матери память сегодня!

– Да у тебя каждый день какое-то событие! – выпалила Галя, гневно сверкая глазами.

– И что? Работаю, денег в дом приношу! – огрызнулся Серега, – так что живем тихо и мирно. А нет, так я не держу. Чего тебе еще надо? Я такой какой есть!

Галя растерянно замолчала. Но свое мнение при себе оставила. Ладно, не до пьяна же он. А выгонит – так куда ей с пузом? Ей рожать скоро, уже двое у нее будет. Мать ее домой уже не примет!

Она молча закончила развешивать белье, стряхнула из таза воду, поставила его в сенях.

– Есть будешь? – осторожно спросила она у Сереги.

Глава 4

– Ну что, Ерилкина? – спросила врач, глядя в ее карту. – Как себя чувствуешь?

– Да сейчас уже нормально, – ответила Кристина. – По сравнению с тем, что было.

– Тебе обязательно нужно обратиться в специальный центр Кристина, – сказала врач, – там помогают таким как ты, правда. Чтобы больше такого не повторилось. Это дл ьвоего же блага.

Кристина кивнула. От стыда глаза не знала куда деть. Но одно она знала точно. Никуда она не будет обращаться. И никогда больше не прикоснется к этой гадости. Слава Богу, ее прокапали. Она такое перенесла, что никогда не забудет. И времени подумать у нее было ооочень много. Она тут почти месяц уже валяется!

– Ну все, собирайся, готовься тогда к выписке, – улыбнулась врач, что-то записывая в ее карту.

– Спасибо вам! – искренне сказала ей Кристина.

Подлечили ее, слава Богу. А то точно сдохла бы. Ну вот и выписка. Радоваться надо, что выжила. Но боялась Кристина этого дня. Идти ей было некуда. Туда, где она жила последний год, она возвращаться не хотела. Вернуться туда означало снова стать частью этих людей, снова взяться за старое. А она не хотела. Слишком дорого она заплатила за свое проживание там.

Впервые в жизни она забеременела. Нежданно – негаданно. А ведь сколько она лечилась! А ей 32 года! Столько билась, хотела, сколько слез пролила, сколько тумаков от Леши получила! А получилось только сейчас. Совсем невовремя. И не пойми от кого.

В той квартире, где она жила, все пользовались друг другом. А ей за дозу так и вообще нечем было платить. Вот и расплачивалась как могла.

Началось все с того, когда она очередной раз ушла от Леши без копейки в кармане и ей некуда было идти, прибилась она к одной компании. Черт бы их всех побрал! Пригласили – пошла. Выпили. Парень один на нее внимание обратил…Осталась на ночь. А куда ей еще? Отец в гневе последний раз сказал ей, чтоб определилась уже, либо она остается тут, либо снова к своему Леше едет. Но уже с концами!

Ну к Леше она больше не подойдет на пушечный выстрел. Вот и поселилась в этой страшной квартире. Кто только там не жил! Как коммуна. "Шалман" это называется у людей. Кто-то постоянно приходил – уходил, что-то приносил. Выпивали – спали-похмелялись. Но выхода не было – хотя бы у нее была крыша над головой. Еда в этой квартире была нечасто. Зато спиртное и наркотики в достатке. Чем хозяин занимался она не знала. Да ей все равно было. Не прогоняли ее и то хорошо. Сошлась она с этим парнем, которому она понравилась, начала употреблять тоже. Как-то этот ее парень предложил ей, она и попробовала, чтоб тоску из сердца прогнать. И по Леше, и по жизни своей никчемной. Так горько было ей! Внутри все сжималось. За 30 лет уже ей, а у нее ни-че-го! Мама, самый близкий и родной ее человек, умерла. Ничего от нее не осталось. Осталась она теперь совершенно одна. Есть у нее тетка и бабка, но они чужие. Угла они с мамой своего не нажили, а уже ведь почти накопили.. Сожитель мамы, Слава, после ее смерти сразу же бабу другую нашел. Скотина. Обобрал маму, деньги у нее взял, нажитые тем страшным трудом. Машин себе накупил…На себя оформил. А как она умерла – все у него осталось.

Она стала употреблять все чаще. Вскоре жить уже без зелья не могла. Денег не было, приходилось спать за дозу. Парню ее, казалось, было все равно. И ей было все равно. Как "примешь" – сразу жизнь в новом свете, столько сил, бодрости, желания что-то делать, настроение хорошее. А когда действие кончалось, и снова она видела всю реальность происходящего, ей хотелось умереть. Да, наверное, так будет лучше. Даже выйти из квартиры не было сил – так ее "ломало".

Она похудела, ее прекрасные, густые некогда волосы, теперь "лезли" клоками. Вены все синие, лицо с темными кругами. Вся красота ее ушла – ее съели наркотики. Когда-то красивые пухлые губы теперь в язвах каких-то. Зуба переднего нет. Спасибо Леше. Потом стало еще хуже. Наверное отравилась она этим зельем чертовым. Весь организм свой, и так слабый, ядом пропитала. Рвало постоянно, голова кружилась. Она даже и подумать не могла и не поняла, что забеременела. А в очередной раз, "расплатившись" за дозу, она обнаружила, что кровит. Сначала подумала, что месячные…Не придала значения. Да она еще "под кайфом" была. Потом все хуже и хуже стало, добавились боли…Терпела, терпела.

В больницу ее доставили с сильным кровотечением. А эти маргиналы ее просто вынесли на улицу к подъезду, чтобы не "спалиться". Они жили все бок о бок, и так с ней поступить! Она смутно помнила, как корчилась от боли на ступеньках у подъезда. Ладно, они хоть "скорую" догадались вызвать. Ее забрали ее в больницу. Ребенка, конечно, спасти не удалось – слишком малый был срок и слишком сильное кровотечение. С одной стороны она даже где-то рада была. От кого этот ребенок она не знала. Что она с ним будет делать? У нее ничего нет. А начинать новую жизнь нужно хотя бы с чего-то. А тут ни копейки, ни угла…

Да уж. Надо было вести нормальный образ жизни, глядишь, мамой бы стала… Но что толку теперь думать об этом…

А потом новая беда, когда отошла от наркоза и начались "ломки", она руки себе готова была грызть от боли. Постоянные капельницы, лекарства. Получше стало не сразу. Кристина и сама не знала как она выжила, как вынесла все это? Для чего-то, наверное, выжила. Страшные боли, выкидыш, бесконечные капельницы. Ох, как ей тогда все кости ломало…Она поежилась, вспоминая. Но теперь все, поставили на ноги. Теперь больше никаких употреблений. И возвращаться туда она не будет ни за что! Лучше на улице жить.

Разве это люди? Ее, истекающую кровью, вытащили на улицу и бросили, как собаку сбитую, с дороги в кусты. А если бы ее не нашли? Ну тогда бы она направилась прямиком к своей мамочке. Единственному человеку, который ее любил. Как давно она ее не навещала. Хороша дочка.

Да, была БАля и дед еще, конечно…Они тоже ее любили. Но их так давно уже нет…Отцу она тоже надоела со своими разборками с Лешей. То уедет, то приедет…И все со скандалами. Кто ж будет терпеть? Отец уже не раз Леше давал по морде за нее. Но она, как дура, все равно к нему тянулась. Прощала. После смерти матери не было у нее никого ближе! Интересно, где он теперь? Вспоминает хоть ее? Столько лет они вместе прожили, люди в браке столько не живут! Что с ним произошло потом? Пить стал чаще, бить ее. Зуб выбил, а вставлять на что? Эх! Вот как ушла от него, так и скиталась…Ни мать ее гнезда не свила, ни она. Не зря отец ее прозвал "воробушек". Ощипанный…

Но теперь все. С той патологической любовью покончено. Ехать в деревню надо, деваться некуда. Отец, какой бы ни был – не выгонит. Они год не виделись. Он и отогревал ее, и жалел, и кормил, и утешал. На работу даже устроил, в местной библиотеке полы мыла. Ну, а куда ей еще без образования-то? Школу только закончила… А она все одно к этому Леше улетела. Все бросила!

Нет, в городе ей ничего хорошего точно больше не светит. Денег вот только ни копейки. Завтра ее выпишут, она хотела навестить маму и потом уехать в деревню. Где же взять…А может ей к Славе сходить, денег потребовать. Он на мамины деньги машины купил! Она умерла, и долг ей он так и не отдал! Пусть теперь даст ей хоть что-то!

Наутро Кристина оделась, получила выписку и стала собираться. Фу, вся одежда прокурена, пропитана запахом той квартиры, затхлым, несвежим. Джинсы болтались на ней, она затянула их ремнем. Ну ничего. Доберется до отца, все отстирает. Вымоется. Надо начинать новую жизнь.