Читать книгу Бывший заключенный: инструкция по отношениям - Юлия Никитина - Страница 4

Прежде чем поддаться эмоциям, важно обратиться к холодному языку цифр и мнению экспертов, которые изучают проблему системно. Статистика – это не приговор для конкретного человека, но она очерчивает реалии среды, в которую вы потенциально входите. Это карта с обозначенными зонами повышенного риска.

Официальная статистика рецидива: масштаб явления

Российская уголовно-исполнительная система традиционно имеет один из самых высоких показателей рецидива в мире. Цифры колеблются, но общая картина остается тревожной.

По данным ФСИН: в последние предпандемийные годы рецидивная преступность составляла около 45-50% от общего числа раскрытых преступлений. Это означает, что примерно каждое второе преступление совершает лицо, уже имеющее судимость.

Ключевой фактор – срок: наиболее высокий уровень рецидива наблюдается среди тех, кто отбыл длительные сроки лишения свободы (свыше 5-10 лет). Их социальные связи разорваны, адаптация к изменившемуся миру крайне затруднена, а тюремная субкультура становится единственной понятной системой координат.

Первые годы – самые опасные: пик повторных преступлений приходится на первый-второй год после освобождения. Это период острой социально-экономической дезориентации, когда старые соблазны и связи еще сильны, а новые конструктивные модели жизни не построены.

Важная оговорка: эта статистика – «Средняя температура по больнице». Уровень рецидива резко отличается в зависимости от вида первоначального преступления (о чем подробно в следующей главе) и возраста осужденного.

Браки с бывшими осужденными. Статистика

Прямой, достоверной и массовой статистики о стабильности или успешности браков с бывшими заключенными не существует. Государственные органы такие данные не собирают. Однако косвенные данные и исследования социологов позволяют сделать выводы:

Фактор стигмы и давления: эти браки с самого начала существуют в условиях мощного внешнего давления – осуждения со стороны семьи, друзей, коллег. Это постоянный стресс-тест для отношений.

Исследования мотивов: социологические опросы и интервью в рамках НКО показывают, что значительная часть таких союзов формируется по «Тюремной» переписке или сразу после освобождения. Часто в их основе лежит не глубокое знание партнера, а:

Иллюзия романтики («Он такой несчастный, его нужно спасти»).

Материальная расчетливость со стороны мужчины (нужен дом, опора, быт).

Одиночество и отчаяние с обеих сторон.

Кризис первых лет: наиболее частые причины распада таких пар в первые 3-5 лет, по наблюдениям социальных работников:

Бытовая неустроенность и финансовая нестабильность (проблемы с трудоустройством).

Рецидив преступного поведения (влезание в долги, азартные игры, пьянство, возврат к старым связям).

Психологическая несовместимость, когда романтический флер рассеивается и проявляются последствия тюремной травмы (агрессия, эмоциональная закрытость, ревность, контроль).

Неоправданные ожидания с обеих сторон (она ждет «Благодарного рыцаря», он – «Безропотную спасительницу»).

Мнение криминологов и психологов: сфокусированный взгляд

Эксперты, работающие на стыке права, социологии и психологии, сходятся в нескольких принципиальных выводах:

«Тюрьма не исправляет, а метит». Криминолог Владимир Абрамкин сравнивал тюрьму с «Карательной академией», где обучаются преступным навыкам и криминальной идеологии. Главный вывод: система исполнения наказаний в ее нынешнем виде не выполняет реабилитационной функции.

Ключевой фактор снижения рецидива – успешная социальная интеграция. По мнению экспертов, риск повторного преступления резко падает при наличии «Якоря» на воле:

Стабильная легальная работа (не формальная, а дающая статус и уважение).

Поддерживающая семья, но не гиперопекающая, а требующая ответственности.

Конструктивное социальное окружение (друзья, коллеги, соседи вне криминального контекста).

Возможность создать новый позитивный образ себя (образование, хобби, волонтерство).

Опасность «Романтизации жертвы». Психологи предупреждают: мужчина, делающий из своего тюремного прошлого главную трагическую легенду своей личности, – плохой прогностический признак. Это может быть способом манипуляции, снятия ответственности («Жизнь меня сломала») и получения эмоциональных дивидендов. Здоровее, когда человек говорит: «Это был мой ужасный выбор и моя вина. Теперь я строю новую жизнь, и мое прошлое – не оправдание, а урок».

Роль женщины: не спаситель, а партнер. Криминологи отмечают, что наиболее устойчивы те пары, где женщина занимает взрослую, партнерскую позицию, а не роль матери-игуменьи. Она поддерживает, но устанавливает четкие границы. Она помогает с адаптацией, но требует равного вклада в отношения и быт. Она сочувствует прошлому, но живет в настоящем и строит будущее.

Риск рецидива высок в среднем по популяции, но он не случаен. Он концентрируется вокруг конкретных факторов: вида преступления, срока, возраста и, главное, отсутствия «Якорей» на воле.

Брак с бывшим осужденным – это проект повышенной сложности. Его успех зависит не от силы любви, а от способности пары решать практические проблемы: трудоустройство, психологическая реабилитация, выстраивание границ, противостояние стигме.

Экспертный консенсус: шанс есть. Но он появляется не благодаря тюрьме, а вопреки ей, при наличии осознанной работы обоих партнеров и доступа к ресурсам (терапия, работа, социальные связи).

Переходя от общей статистики к частному случаю, вы должны задать себе главный вопрос: а к какой статистической категории относится конкретный этот человек? Ответ начинается с анализа самого важного – характера его преступления. Этому посвящена следующая, ключевая глава.