Читать книгу Ночные ноктюрны печали и радости. Стихотворения - Юлия Савранская - Страница 2

В той поднебесной стороне,

в той жизни странной,

цветок усталый на столе,

была желанной.

Но — шаг к блаженной нищете,

и все сначала —

ищу в колодезной воде

первоначала.

Золото ливней, живая земля.

Там где мы были, была ли я?

Леса дремотность, шёпот зимы.

Там, где жила я, жили ли мы?

Смерчем сонливым, нефтью в песке

встречи желанной жду налегке,

лёгкого бриза в светлых волнах,

тоненькой спички в детских руках..

Не этот дом, так тот,

не это небо, так другое,

то здесь, то там,

как тень дождя,

как ожерелье голубое,

кочующее по плечам,

по белым, смуглым, золотистым

красавиц, отлучившихся в былое.

Беспамятство…

Я молчу.

Вздувшейся тенью лежит,

кольца развив, натянувшись струной,

дорога.

Чей-то взгляд

задрожит,

соскользнёт

с её лезвия вниз,

в шарик пурпурного цвета,

в немой

колокол сплавясь,

и разлетаясь

над головой

радугой полутонов.

Над моей головой…

Вот мне уже грозит

последнего безумства

расплывчатая тень.

Так северный олень

в полярном предвечерье

на запад повернёт тяжёлые рога.

Оттуда тьма ползёт

и множит отраженья,

и инеем струит молчание по мхам…

Вот кончился вечер, и я

к окну подхожу и думаю —

это сейчас начнётся…

    Глаза смеялись того, кто принёс

      стихи о пурпурной розе

         и каплю росы с её лепестков…

   Та роза давно умерла,

      а запах её мне вернули,

         принёс его дождь в это утро

           и долго бродил под окном,

   пока я не улыбнулась.

Как медленно стекает к рукояти

по волоску невидимому дождевая капля.

И смех высок, и одиноко длится

в стенах дворцовых. Голубая птица

комком трепещущим сползает по стеклу

куда-то вниз, прощая миру всё,

опять всё в мире перепутав.

Жизнь, и свобода, и стекло —

всё запеклось в крови,

всё в ней соединилось и срослось…

А мир прощённый молча наблюдал

С той стороны стекла…

Как снежинка в снегу,

лежу

в твоей памяти.

Предпоследним сном,

каждый раз безнадёжно забытым,

выхожу

в твою полночь.

Я печальна всегда,

но эту печаль не узнать.

Оттого так прекрасен снег,

опускаясь на землю,

поднимаясь на небо,

каждый раз возвращаясь туда,

где когда-то он не был…

Вижу закат, немею —

медленно гаснут краски,

но за последнюю крепко

держится сонное небо.

Тонкая нить Ариадны

в зыбких путях сновидца —

выйти из ночи и снова

встретиться с этой землёй.

Что-то случилось.

Мягкость ли воздуха,

или солёность

юной воды —

лёгким ожогом,

или следы

ящерок синих у линии берега

окаменели…

Там были мы.

Нас было много,

но с той поры,

как подступать стало к небу

море,

суша, туманясь —

к нашим крылам

(ног ещё не было,

как и сомнений…),

стаи в смятенье

заторопились

на юг.

Долго кружили

над ласковой бездной,

в недра её голоса опрокинув,

зная, что больше не будут ни звать,

ни отзываться —

те, кем мы были…