Читать книгу Последняя станция - Юлия Сергеевна Адаменко(Еремченко) - Страница 3

Генрих Рудольфович не верил своему счастью, в его руках был алмаз стоимостью один миллион долларов.

Этим же вечером он закрыл лавку, взял с собой только документы, свои старые очки и выехал на вокзал.

– Билеты в Москву, пожалуйста! – засуетился Генрих, перебирая толстыми пальцами кольцо в кармане изрядно поношенной куртки.

– Могли бы и поздороваться! – дама в окошке злобно хмыкнула.

–Билетов на сегодня нет! – добавила она, натянув на лицо лисью ухмылку.

Генрих Рудольфович покраснел от злости.

– Это вы что? Вы нарочно? Потому что я не поздоровался? – бубнил он, не останавливаясь!

– Я буду жаловаться! Вы не имеете права! – казалось, что еще немного и его разорвет от злости, как воздушный шар.

– Давайте не будем переходить на личности?! Билетов и вправду нет! Вы мне, конечно, не очень нравитесь, но это моя работа! –девушка протянула ему лист с расписанием на ближайшие дни.

– Вот, ознакомьтесь! Вы можете выбрать из этого списка! Ближайший есть на 21:00. Вас устроит?

– Устроит- не устроит, будто у меня есть выбор! – пробурчал Генрих Рудольфович.

Достал из карманов брюк старый затертый бумажник, в котором купюра к купюре лежали идеально выглаженные банкноты. Деньги- это то, что Генрих Рудольфович любил больше всего. К ним он относился с огромным трепетом. Бережно отлистал две тысячи рублей и протянул их в кассу.

– Вот ваши билеты! Хорошей Поездки! – Девушка передала ему билеты.

– А обратно сразу не возьмете? Чтобы снова проблем с отъездом не случилось?

Генрих Рудольфович выхватил билеты у нее из рук и спешно покинул вокзал. Вернувшись в квартиру, где его ждал только старый серый кот, он присел у телевизора с чашкой чая, в ожидании вечера.

Квартира его была самая обыкновенная, за исключением только пустоты, какой-то всепоглощающей пустоты, которая ее наполняла.

Лет десять назад в ней было шумно и очень весело.

Здесь жила полная семья: муж с женой и сын. Генрих Рудольфович очень любил свою жену, а в сыне не чаял души. Тогда они только переехали в Карелию в город Петрозаводск. Бежали от суеты большого города, чтобы проводить больше времени вместе. Генрих Рудольфович был лучшим ювелиром Санкт-Петербурга. Он на глаз мог определить металл, принадлежность камней, их стоимость! А какие шедевры он создавал. Он болел своей работой. И решение о переезде ему далось сложно, но спокойствие семьи было важнее. Алиса, так звали его жену, была женщиной доброй и кроткой. Маленького росточка, хрупкая женщина со светящимися глазами изумрудного цвета; короткой стрижкой, почти «под мальчишку» и нежными веснушками на белом личике. Желание поддержать мужа привело к открытию собственного «ломбарда» с маленькой мастерской на соседней улице. Ремонт делали собственными силами. Именно это сплотило семью еще больше. Сыну их было 15, он взял на себя покраску стен в свой любимый синий цвет.

– Алеша, чего халтуришь? Промажь стену в два слоя, почему полосы на стенах? Или это новый стиль? – хихикнула Алиса.

– Сынок, будь внимательнее! Этот «ломбард» – лицо нашей семьи! Давай сделаем все, как мы умеем! – добавил Генрих.

Рослый парень, с пышной кучерявой шевелюрой, повернулся к родителям лицом и рассмеялся. На его носу висела огромная синяя капля краски.

– Еще чуть-чуть и я буду аватаром, дорогие мои родители! – брызги краски летели во все стороны с кисти, потому что он слишком щедро ею размахивал.

Воспоминания Генриха Рудольфовича становились ярче и ярче. Он снял с телевизора фотографию и стер с нее пыль.

– Как же я давно к ней нее прикасался! Я не забыл о Вас, честно! – расплакался он.

– Ну, что ж ты смотришь на меня так? Осуждаешь? Ну, а зачем этой молодой дуре столько денег? Я помог ей, отдал последние сбережения! А то, что не сказал ей правды?! Что ж… Я знаю, что делать с кольцом, знаю куда сдать. Смогу довезти до места. Если бы ее убили из-за него?! Разве нет?! Я ЕЕ СПАС! – он вопросительно смотрел на фотографию, будто был точно уверен, что ему ответит жена!

– Конечно спас! Конечно! Ты обещал мне! Обещал! Что бросишь это все, обещал сына найти! Обещал перестать зацикливаться на деньгах! Ты же все потерял! – голос в голове звучал будто отбойный молот. Генрих Рудольфович присел на корточки и схватился за голову!

– Я тебя потерял! А деньги, деньги сыну, конечно. Я найду его! Он в Москве, я знаю!

Он положил фото на кровать и лег рядом. До выхода оставалось еще два часа, это мучительное ожидание только погружало в воспоминания и далеко не в самые счастливые.

Уже скоро девять лет наступит, как он потерял любовь всей своей жизни. Она дарила ему вдохновение создавать шедевры ювелирного искусства.

Алиса, она знала, что каждое украшение в его коллекции так или иначе носило ее имя. А ему было достаточно ее улыбки, чтобы продолжать творить. И этот тандем был поистине уникальным.

Его работы были не просто украшениями – они были историей любви, застывшей в драгоценностях. Колье "Алиса" с изумрудами, напоминающими ее глаза, ее пронзительный и чувственный взгляд. Серьги – легкие, как ее смех; с бриллиантами, запечатлевшими блек ее улыбки. Браслет "Тайна" – сплетение золотых нитей, словно невысказанные слова. Такие важные, такие чуткие. То, в чем даже он себе не мог, до конца, признаться. Он любил ее больше жизни. А украшениями, созданными в ее честь, он словно увековечивал свою любовь.

Каждое творение было частичкой его чувств, частью их истории. Но чем больше он создавал, тем сильнее понимал: ни одно украшение не сможет передать всей глубины ее души. И это "НО" оставалось с ним, как тень, напоминая, что даже шедевры имеют свои границы.

Продажа украшений проходила со стремительной скоростью: туристы, интернет- заказы, местные жители – стали звеньями огромной цепи. Масштабы росли, времени на изготовление уходило больше и Генрих почти перестал ночевать дома. Изделия становились менее уникальными, так как времени на создание новых эскизов и форм просто не было. Из романтичного мужа он стал превращаться в скрягу, желающего заработать еще больше.

Его мастерская, некогда наполненная вдохновением и тишиной, теперь гудела, как фабрика. Золото и серебро теряли свою магию, превращая искусство в однотипный товар для отмывания денег. Даже взгляд Генриха изменился: в нем больше не было прежнего огня и любви, только усталость и жажда прибыли.

– Куда уж больше? Мы не успеваем это тратить, вернись домой! Ты ведь помнишь почему мы уехали из Питера? Мы ведь, договорились, что будем растить сына, жить в свое удовольствие и путешествовать! Будем мир узнавать! Ты ведь помнишь? – жалобно спросила Алиса.

– Помню! И что с того? Ты плохо живешь? Ты в чем-то нуждаешься? А сын? Вот где он сейчас? С друзьями? В кино? А на чьи деньги? Я что, для себя это все делаю? – Он хлопнул по столу.

– Я тебя не узнаю! Ты стал совсем злой! Если ты делаешь это для нас и только для нас, так прекрати! Мы тебя любим, хотим быть рядом! Ты спросил нуждаюсь ли я в чем-то?! ДА! НУЖДАЮСЬ! В ТЕБЕ! Сыну отец нужен! А мне муж! – Расплакалась Алиса.

Генрих повернулся к сейфу достал деньги и стал раскидывать их по мастерской!

– Вот! Выброси! Тебе же они не нужны! На, ЗАБИРАЙ! Помойка там, за углом! – бросая купюры в воздух причитал он.

– Отойди, не мешай! Ты загораживаешь мне свет! – возмутился он и продолжил работать, как ни в чем не бывало.

Алиса подбирала деньги с пола. Слезы градом лились на них. Двери в мастерскую скрипнули. Алиса подумала, что вернулся сын и стала спешно вытирать слезы и собирать деньги, чтобы он этого не увидел.

Она подняла голову и увидела два черных силуэта.

– Деньги! Живо! Кидай в эту сумку! – двое мужчин в черных масках направили пистолет в сторону Алисы.

Генрих подскочил со стула, его лицо исказилось от ярости.

– Это жена моя, что вы делаете? Чего вам нужно? Деньги? Забирайте все!

– Не геройствуй, старик. Деньги в сумку, и все живы останутся. – два черных силуэта бросили на пол сумку.

Алиса протянула им собранные деньги.

– Гляди, совсем зажрались! Деньги на полу лежат! – расхохотался один из них.

Генрих подошел к жене и хотел помочь ей встать с пола. Но тут раздался выстрел. Генрих упал на колени.

– Кто разрешал двигаться? – закричал один из грабителей.

В мастерской стало тихо.

Алиса лежала на полу, почти не дыша.

– Зачем? Зачем ты это сделал? Деньги были уже у нас! – грабители выбежали из ломбарда.

А Генрих оцепенел над телом жены. Ее хрупкий силуэт лежал на полу, вокруг него разливалась кровь.

– Сын. Позаботься о… – еле прошептала она.

Генрих сжал ее руку, чувствуя, как тепло уходит из нее. Сердце бешено колотилось, а ноги будто залились свинцом.

Кровь разливалась по полу, заливая все вокруг.

Генрих закрыл ей глаза и зажмуривши глаза поцеловал.

– За что? Мы же… Мы…Я...Я не успел тебе сказать!

– Ты- любовь всей моей жизни!

Похороны проходили утром следующего дня. На них было немного людей, только самые близкие.

Для всех случившееся было невероятным потрясением. Алису очень любили, да и как было не любить. Она была светлая, словно лучик солнца, среди всей серой массы, окружающей ее.

Молчание и слезы прощания нарушил стук в дверь. В комнату вошло несколько сотрудников в форме.

– Генрих Рудольфович, примите наши соболезнования, сейчас , наверно, не время и не место, но мы хотели сообщить , что мы задержали убийц вашей супруги. Понимаем, что легче Вам от этого не станет, но мы хотели Вам об этом сообщить! – произнес один из них.

Генрих медленно поднял голову, его глаза, полные боли, встретились с взглядом полицейского. Он не произнес ни слова, лишь кивнул, словно подтверждая, что услышал.

Опустил взгляд на фотографию жены, стоявшую на столе. Ее улыбка, такая живая и теплая, теперь казалась далекой, как воспоминание из другой жизни. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние сжимают его сердце.

– Поехали! – Генрих снял с вешалки куртку и вопросительно обернулся на полицейских.

– Вы серьезно? Прямо сейчас?

Генрих молча вышел из квартиры, за ним поплелись сотрудники в форме и сын.

В участке было холодно или холод пробирал только собравшихся, от того, что придется пережить этот день снова.

В обезьяннике сидело двое молодых парней, на вид не больше восемнадцати лет. Опустив голову вниз, они боялись даже пошевелиться.

– Поднимите головы! Я хочу посмотреть в ваши паршивые глаза! – прокричал Генрих.

Когда молодые люди подняли головы Генрих с сыном покачнулись от ужаса. Это были друзьях Алексея, его сына, с которыми он в тот вечер собирался в кино.

– Простите, мы нее хотели, чтобы так все! Ваш сын постоянно хвастал, что у вас много денег, но было удивительно, что вы так просто живете. Леша обещал показать, где вы храните деньги, чтобы доказать, что он не врет. И проговорился, что храните вы их в мастерской. Мы решили, что от пары десятков тысяч вы не обеднеете. Мы не хотели никого убивать! Мы просто хотели денег!

– Тетя Алиса, она же была нам, как мать! – один из нападавших подошел к решетке.

–Я не знал, что он заряжен! Простите! – он прижался к решетке и расплакался.

Леша упал на колени, его лоб покрылся испариной, а кожа приобрела серый землистый оттенок. Он схватил отца за колени.

– Папа, папочка, я не знал! Я не хотел! Я виноват! Папа! Прости! – он прижал колени отца к себе.

Генрих молчал, он не смог проронить ни слова. Дослушав речь сына, он оттолкнул его.

– У меня больше нет сына, ты умер вместе с ней! Я никогда тебя не прощу! Слышишь? Никогда!

Леша испуганно смотрел на отца, дрожь пробирала все тело. Он схватил куртку, которая лежала рядом с камерой и убежал из участка.

В глазах его было столько отчаяния и боли. Столько раздирающей пустоты. Ночевать он остался на вокзале. Потом автостопом доехал до Москвы. Там же загремел в полицию за бродяжничество.

– Где твои родители? Кому мы можем позвонить? – девушка из отдела по делам несовершеннолетних пыталась разговорить Лешу.

Леша молчал, уставившись в пол. Его губы дрожали, но он не произнес ни слова. Девушка вздохнула, поставив перед ним чашку чая.

–Ты не можешь просто так молчать. Нам нужно понять, как тебе помочь! -

Он поднял глаза, в которых читалась глубокое безразличие к своей участи.

– Мне никто не поможет. Я один теперь.

Девушка нахмурилась, но не стала настаивать. Вместо этого она протянула ему лист бумаги и ручку.

– Напиши, если не можешь сказать.

Леша взял ручку, но так и не написал ни слова. Он сидел, сжавшись в кресле, будто пытаясь стать меньше, незаметнее.

– Хорошо! – наконец сказала девушка.

– Сегодня ты останешься здесь. Завтра мы попробуем снова!

Леша кивнул, но в душе уже знал: завтра ничего не изменится.

Его мучило много мыслей: предательство друзей, вина за смерть матери, слова отца, последнего родного человека.

– У меня никого нет! – эти слова раздавались звоном в ушах.

– Тогда мы будем вынуждены распределить тебя в детский дом, пока не восстановим твои документы! – заявила она.

С тех пор прошло девять лет. Генрих Рудольфович, почти сразу забил тревогу и стал искать сына, но найти так и не смог.

Он долго пил после его пропажи и совсем забросил ювелирное дело. Не было у него больше музы, вселяющей в него уверенность и окутывающей его любовью. Пропал и последний родной человек. Генрих долго внушал себе чувство вины, не зная, что где-то далеко так же уже девять лет страдает его сын.

Спустя годы дыра в душе Генриха заросла черствостью и жадностью. Алкоголь давал сил начинать новый день. И вот, из энергичного успешного мужчины он стал превращаться в обрюзгшего постаревшего скрягу, которого интересовали только деньги.

Перед выездом, разбирая документы, он случайно наткнулся на старый эскиз – первый, который создал для своей жены. Внезапно его охватило чувство, будто он проснулся от долгого сна. Генрих замер, глядя на бумагу, в очередной раз укорив себя за то, что потерял самое важное в своей жизни.

Он постучал к соседке. Пытаясь натянуть дружелюбную улыбку протянул ей ключи.

– Вы это…не могли бы присмотреть за моим котом, пока я буду в отъезде? – он достал из кармана сверток и отдал его женщине, стоящей в дверях.

Женщина напротив в розовых бигудях и нарисованной родинкой на щеке растерялась.

– Мне, правда, не ловко, – разворачивая сверток бубнила она. В свертке лежало кольцо из красного золота с янтарем. Она замерла, держа кольцо на ладони, чувствуя его вес и странное, почти живое тепло.

– Янтарь – это слезы богов, застывшие навеки. – прошептала она.

– Так мама моя говорила! – женщина в дверном проеме вся покраснела. Ей очень хотелось произвести впечатление на соседа, он крайне редко обращался за помощью. И такой дорогой подарок она в своей жизни получала впервые.

Генрих не стал смущать соседку и улыбнулся.

– Не забывайте кормить кота. Корма будет достаточно в мое отсутствие!

– Да, конечно, не переживайте! – кричала соседка вслед убегающему Генриху Рудольфовичу.

Уже на вокзале он столкнулся с высоким юношей лет двадцати. Нервно размахивая руками, юноша толкнул его в сторону.

– Что за молодежь пошла?! Никакого уважения! – переваливаясь с ноги на ногу бурчал Генрих.

Молодой человек обернулся, взглянул на него исподлобья и улыбнулся.

– Вадим! Очень приятно! – он протянул руку Генриху.

– Что Вадим?

– Меня зовут Вадим, будем знакомы?!

– А с чего вы взяли, что мне нужно с вами знакомиться?

– Ну, как? Нам ехать с вами почти сутки вместе!

– Куда? Нам с вами? Я с вами ехать никуда не собираюсь!

Вадим протянул руку к сумке Генриха Рудольфовича и достал из кармана свисающий билет.

– Что вы себе позволяете?

– Да бросьте вы, он у вас чуть не выпал! Считайте, что я предотвратил пропажу. Могли б и поблагодарить! – хмыкнул Вадим и протянул билет владельцу.

– Я просто заметил на вашем билете город и дату и решил, что было бы неплохо с кем-нибудь познакомиться. Ехать было бы не так скучно! – он пожал плечами.

– Мне не бывает скучно! Да и глазастые попутчики мне ни к чему!

– Предъявите ваши билеты! – на входе в автобус появилась пожилая дама, с причудливым беретом на голове. Он был ярко-розовый и из него торчало небольшое перо белого цвета. Было не понятно задумано ли так, или его обладатель провел ночь в курятнике.

Генрих Рудольфович одной рукой протянул даме билет, а второй крепко сжимал кольцо в кармане. Он не доверял никому и судорожно оглядывался по сторонам.

– Да проходите вы уже, чего телитесь? – дама с пером не на шутку разбушевалась.

Генрих Петрович подался вперед и чуть не упал на скользких ступенях.

– Ну, вот видите, а вы дружить не хотели! А я Вас спасаю второй раз между прочим! – Вадим улыбнулся и взял Генриха Рудольфовича под руки.

– Молодой человек, что же вы как банный лист? Мне не нужна помощь! – он отряхнулся и пошел на свое место.

Потертую сумку он расположил под сидением и прижал немного ногами, чтобы не улетела при торможении.

Следом зашел Вадим.

– Вам необходимо подвинуться. Тут мое место, согласно купленным билетам! – расхохотался Вадим.

– Вы что, преследуете меня? – натянув очки поближе он все же заметил номер места и изменился в лице.

– Раз нам с вами нужно будет путешествовать совместно, то не могли бы вы помочь мне сделать путешествие комфортнее? Видите ли, меня укачивает, и я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне уступили место у окошка. – Генрих пытался говорить со всей , свойственной ему, любезностью.

– Ох, как вы оказывается можете быть милы?! – Вадим заулыбался, ему все равно, где было сидеть.

– Так уж и быть, место ваше. Но вы угостите меня шоколадкой, у вас она, наверняка, есть! – подмигнул Вадим.