Читать книгу Формула справедливости - Юрий Монарха - Страница 2

Здесь мы узнаем, что справедливость бывает разной, точнее – двух родов. Выясним, как в обществе эгоистов появляются справедливые цены, и почему со временем реальность так плохо описывается классической моделью. Мы также поймём главное, чем экономика отличается от естественных наук.

Сначала нам нужно дать пару скучных определений, только самых необходимых, чтобы было о чём разговаривать. Мы будем исходить из принципа равных основных свобод для всех. Справедливо? Нет сомнений. Но все люди разные и, как правило, они находятся в разных условиях. Поэтому свобод больше у тех, кто имеет больше денег. И тут мы уже начали сомневаться в справедливости… Поэтому займёмся определениями.

В самом общем случае справедливость требует соответствия деяния и воздаяния. Отсутствие такого соответствия говорит о наличии несправедливости. Древние различали два рода справедливости. Первый род относится не к людям, а к результатам их деяний. Например, цена товара должна соответствовать его ценности, а зарплата – результатам труда. Вспоминаем лозунг французских социалистов времён Сен-Симона, закреплённый затем в Конституции СССР: «Каждому – по труду!». Поскольку этот род требует некоего уравнивания (зарплаты результатам труда и т.п.), его часто называют уравнительной справедливостью. Не совсем удачное название потому, что может возникнуть путаница с уравниловкой (всем поровну), которая противоречит «Каждому – по труду». Поэтому мы чаще будем называть такую справедливость прямой справедливостью или справедливостью первого рода. Как она реализуется и проявляет себя в экономике, мы рассмотрим здесь ниже.

Справедливость второго рода, которую часто называют распределительной, но мы будем назвать её социальной справедливостью, требует учета неравенства людей. Например, человек на жизнь не наработал потому, что не может по разным причинам, но государство его поддерживает, точно так же, как мы кормим домашних собак и кошек (тех ещё бездельников!). Другой пример: государственные расходы на тех, кто ещё не заслужил, но потенциально может. Их полезно рассматривать как инвестиции в будущее. Мы избегаем названия «распределительная справедливость» просто потому, что распределение благ есть и в справедливости первого рода (прямой справедливости), но оно имеет иную природу.

Приведём ещё один пример социальной справедливости. Не все знают про платные «Веревочные кровати» (Two-Penny Hangover) в лондонских ночлежках. Эти «кровати» мало чем отличались от бельевых верёвок, натянутых на уровне чуть ниже плеч. На них люди и висели всю ночь, не снимая одежд, подобно матрасам. Это был самый дешевый вариант ночлега до тех пор, пока в середине XX века государство не стало предоставлять бесплатные койки. Но средства на бесплатные койки не появились из воздуха.

На первый взгляд, обе справедливости (прямая и социальная) не могут реализоваться одновременно. Более того, любой школьник сразу заметит, что они противоречат друг другу. Или мы платим по труду, или перераспределяем кому-то сверх того, что он заработал, недооценивая труд другого человека, творя несправедливость (распространённый аргумент среди либертарианцев). Мы увидим, что на самом деле это не так, и социальная справедливость играет важную роль для автоматического осуществления в обществе прямой справедливости. Дело в том, что экономика не является некой статической системой. На самом деле, она гибкая (сильно зависит от ряда параметров), и ей присуща нетривиальная динамика.

Поговорим чуть подробнее о том, как может реализоваться прямая справедливость в обществе с рыночной (классически!) экономикой, где каждый преследует только свой интерес, а вмешательство государства в экономику минимизировано (модель Адама Смита и Давида Рикардо). Нас больше всего волнует соответствие цены товара его ценности, а зарплаты – результатам труда. Прежде всего, мы должны осознать, что существуют только два объективных способа распределения благ, полученных в результате общественного руда: либо всем поровну, либо то, что получается на основании действия объективных экономических законов. Все остальные способы распределения субъективны (это ещё не означает, что они плохие!). Экономические законы, скорее, подобны законам природы, чем юридическим законам. Они осуществляются автоматически (без суда и следствия), но только при определённых условиях.

Отбросим пока субъективные способы распределения потому, что сами они точно не приведут нас к «каждому – по труду» или к справедливой пропорции цен, когда «цена равняется ценности». Поскольку рабочую силу тоже можно рассматривать как некий особый товар, а соответствующую ей зарплату – как цену рабочей силы, поучительно исследовать сначала проблему справедливых цен на обычные товары. Затем, на этом простом примере, мы сможем понять, как правильно определить ценность труда.

Какие именно экономические законы распределяют блага в рыночном царстве, где у каждого есть свобода производить, но при этом каждый преследует только свою выгоду? Сообщество эгоистов это уже не «джунгли», здесь другие законы. Смит и Рикардо постулировали «невидимую руку» рынка, которая гармонизирует частные интересы с общественным благом. Нас же интересуют доказательства справедливости цен на товары, и нахождение условий, при которых эта справедливость может реализоваться. Термин «невидимая рука» не раз появлялся и в либеральной перестроечной публицистике, но о том, что собой представляет эта невидимая рука рынка на самом деле, умалчивалось по вполне понятным причинам. Отметим положительную мотивацию классической модели – каждый преследует свою выгоду и она на благо общества. Потому что больше всего денег можно получить за то, что нужней всего!

Итак, невидимая рука рынка, что это такое? Основой рынка является свобода производить и продавать то, что не запрещено. Отсюда и название – свободный рынок. Но! Свобода не означает, что всё дозволено. Существуют законы юридические, например, нельзя убивать и грабить людей. Нельзя просто прийти и отнять только потому, что ты сильнее (кстати, в джунглях это дозволено) или ты представляешь коррумпированную власть (рэкет). Это уже не абсолютно свободный рынок! Юридические законы немного ограничивают свободу, но иначе нельзя. Вспоминаем, либерализм и начинался с ограничения свободы сильных мира сего ради свободы остальных. Если на рынке разрешить всё, то очень скоро свободного рынка не станет. The Winner Takes It All! Победитель забирает всё, включая нашу свободу, и мы возвращаемся в некое подобие феодального строя.

Классики экономики предполагали, что приведенных выше ограничений на свободу рынка вполне достаточно. Их аргументы просты и хорошо известны. Высокие цены на какой-то товар побуждают других участников рынка его производить. Конкуренция растёт, а цены падают и стремятся к некоторой объективной характеристике, называемой стоимостью