Читать книгу Болото-Людоед. Практопический детектив - Закир Ярани - Страница 2

Приветствую вас, дорогие мои читатели! Я снова с вами и на этот раз хочу представить вашему вниманию не просто заметку или очерк, а весьма объемную журналистскую работу, которую, наверное, даже получится назвать детективным романом или хотя бы повестью. Признайтесь, вы уже обстоятельно заинтересовались? Да, я знаю, как интригуют рассказы о расследовании уголовных дел, поэтому, несмотря на то, что описываю собственную исследовательскую деятельность, буду последователен в описании раскрытия преступления или череды преступлений, вокруг которого завязана ключевая суть сюжета этого моего произведения, и об итоге следственных действий скажу только в конце. Вначале же вкратце поделюсь тем, что послужило причиной моего присутствия при данном расследовании, производимом на огромном расстоянии от нашей страны, в совершенно другом регионе мира, хотя и в стране, населенной преимущественно нашими же сородичами. А также, почему я взялся за этот непривычно немалый и для меня, и для вас журналистский или писательский труд.

Те, кто у нас в Берлине достаточно пристально интересуется криминальной тематикой и работой полиции, наверняка знают, что журнал «Первый постовой», в котором я работал – много это или мало, но три полных года, недавно закрылся. Хотя теперь я больше не имею возможности публиковать там свои очерки, получая стабильный гонорар, я, скажу откровенно, этому рад. Точнее, злорадствую, потому что когда дела у журнала пошли из рук вон плохо, я и вызвался совершить поездку на далекий остров к своему родственнику-детективу, чтобы подготовить остросюжетный материал, с подобным которому наши читатели еще не встречались, и этим поднять рейтинг издания. Однако редакция сочла мой с таким трудом и немалыми затратами наработанный материал, сведения о том, как на моих глазах раскрывалось сложное преступление в дальней стране, чрезмерно объемным и отказала в его публикации. Ну, и наступил ожидаемый финал: доходы издания упали настолько, что оно не потянуло более собственного существования и было закрыто. А я, не желая, чтобы моя работа в чужой, хотя и немецкой, стране пропала даром совсем, принял решение опубликовать сведения о моей поездке и о том, что я увидел в том островном государстве, отдельной книгой в форме детективного повествования. Хорошо или плохо у меня получилось – судить вам, дорогие читатели, но хуже от моей публикации все равно никому не будет, а если она кого-то займет, скрасит чью-либо скуку – я буду только рад. Итак…

Остров Ислареаль в тропической западной части Тихого океана был впервые нанесен на карту испанскими мореплавателями, но колонизирован Германией в восьмидесятые годы девятнадцатого века. В отличие от прочих германских колоний на Тихом океане, им не просто управляла немецкая администрация, подчиненная Джалуитской компании: на него происходила активная миграция поселенцев из Германии. Поначалу это были преимущественно обедневшие крестьяне, поскольку на данном весьма крупном по территории острове распространены широкие площади лугов, которые круглогодично вследствие тропического климата можно использовать как пастбища для скота, а затем, когда немецких деревень стало много, и их жители нуждались в разных товарах: одежде, бакалее, сельскохозяйственных инструментах, лекарствах и пр., на Ислареаль стали приезжать немецкие фабриканты и трудоустраивавшиеся на открытых ими предприятиях работники. Они основали при местном административном пункте Джалуитской компании город Годеффрой-Штадт, названный в честь председателя Компании Йохана Сезара Годеффруа и теперь являющийся столицей Ислареаля. Достаточно быстро число немцев на острове превысило число коренного населения – микронезийцев, а в начале двадцатого века он перешел под прямое управление немецкой имперской администрацией. На острове развивалась различная инфраструктура, велась торговля как с метрополией, так и с другими странами, развивалась система общего и специального образования. Немецкие поселенцы научились разводить тропические породы скота, закупленные в Южной Азии, освоили технологии выращивания тропических культурных растений, так как большинство европейских сельскохозяйственных культур в тропиках начинает жировать и не приносит плодов.

Вероятно, именно большое количество немецких поселенцев, считавших себя хозяевами острова, поспособствовало тому, что Ислареаль был единственной колонией Германии в Микронезии, которой во время Первой Мировой войны не смогли овладеть японцы: хотя регулярных немецких войск на нем дислоцировалось мизерное количество, японские атаки были отражены местными ополчениями колонистов и полицейскими силами. Однако по условиям Версальского договора Германия отказывалась от своих колоний, и Ислареаль в одночасье превратился фактически в отдельное государство. По инициативе преимущественно местных предпринимателей на нем был установлен парламентский демократический строй, государственный совет – Штаатстаг. Он состоял из избираемых немецким населением депутатов от округов и действовавших на острове политических партий, назначал правительствующий орган – Кабинет Министров, и его председателя – Государственного Канцлера, издавал действовавшие на острове законы.

В то же время на Ислареаль, где активно осуществлялись выращивание кокосовой пальмы и производство копры, который к началу двадцатого века уже служил важным и доходным поставщиком различной продукции: пищевой, текстильной, химической и др., на другие острова Океании, имели виды Великобритания и США, пытавшиеся проводить политику подчинения этого океанического немецкого государства своему влиянию. Высокие пошлины, наложенные ими на товары из Ислареаля в находившихся в зависимости от них областях Океании, привели к резкому снижению доходов его фабрикантов, которые снизили заработную плату своим работникам и повысили внутренние цены на продукцию своих предприятий, отчего стало ухудшаться материальное благосостояние уже всех слоев населения. Используя растущее недовольство людей, на острове активизировались получавшие средства из британских и американских фондов местные либертарианские организации, призывавшие к соглашению с Великобританией и США и допуску на остров их инвесторов. Однако Штаатстаг, в котором большинство мест занимали представители местного предпринимательства и выражавшие интересы средней и мелкой части того депутаты социал-демократической партии, категорически отказывался поддерживать это, опасаясь, что англо-американские инвестиции приведут в конце концов к финансовому закабалению Ислареаля и установлению господства над ним держав-победительниц. Не сумев продвинуть свою политику законными средствами, либертарианцы в 1922 году развернули массовые беспорядки в Годеффрой-Штадте и в населенных пунктах, где располагались предприятия, принадлежавшие наиболее принципиальным противникам сближения с Великобританией и США. Инициативу у либертарианцев, однако, быстро перехватили местные марксисты, со взглядами которых были солидарны многие работники фабрик Ислареаля того времени. Следуя их призывам и пользуясь тем, что значительные силы островной полиции были отвлечены на противостояние либертарианским активистам, работники предприятий устроили масштабную стачку с требованием национализации тех, что привело к практически полному параличу экономики острова, к которому уже подошел британский и американский военный флот, чтобы под предлогом подавления беспорядков привести к власти на острове сторонников привлечения англо-американского капитала.

Беспорядки на острове были подавлены полицейскими стрелками и фермерскими ополчениями под началом вице-канцлера Эриха Бертхольта, бывшего майора кайзеровской армии. На три года Бертхольт установил в островном государстве фактически диктаторский режим и за это время, не оглядываясь на мнение отдельных групп населения, продолжавших попытки протеста, но имевших при этом совсем разные интересы, осуществил ряд коренных политических преобразований, направленных на восстановление экономики, упорядочение жизни государства и общества, сглаживание социальных противоречий и установление стабильной общественной, политической и нравственной системы, по которой Ислареалю и его народу предстояло жить впредь. Были упразднены принципы прямого демократического управления. Бертхольт считал, что прямая демократия создает условия для проникновения во власть людей, некомпетентных в политике, и лоббистов, обманывающих избирателей красочными обещаниями, и затем защищающих интересы не народа в целом, а лишь ограниченной группы населения, своих спонсоров и даже иностранных государств.

Штаатстаг потерял законодательные полномочия, его функция отныне стала сводиться только к официальному выражению народных интересов перед другими органами власти, избранию учрежденного при Бертхольте нового правительствующего органа – Фюрендрата (предводительствующего совета, – прим. переводчика) и утверждению изданных тем нормативных актов, имеющих исключительное значение для жизни острова. Фюрендрат, избираемый Штаатстагом, состоит из двенадцати заседателей, имеющих не менее, чем пятилетний опыт участия в высшем государственном управлении; к нему перешло право издания законов, и вообще, верховное руководство государственной политикой. Именно он стал отныне назначать канцлера и министров, причем его заседатели сами могут одновременно занимать министерские должности. Штаатстаг может только произвести импичмент канцлера либо министра, если те в своем управлении нарушают закон или народные интересы. Депутаты же в Штаатстаг стали избираться только от населения своих округов: хотя политические партии не были прямо запрещены, они перестали рассматриваться как официальный участник политической жизни острова, и партийная принадлежность кандидатов в депутаты Штаатстага на процесс выборов не влияет. При этом кандидату в депутаты Штаатстага для регистрации необходимо получить официальное свидетельство от общины, в которой он проживает, о том, что он является положительным человеком, по-настоящему преданным своим стране и народу, и не привержен идеям, которые на Ислареале считаются общественно вредоносными.

Строгим административным регулированием размеров производства и сбыта продукции предприятий, оплаты труда работников руководству Бертхольта удалось выровнять экономику Ислареаля и обеспечить ее рост. Идя навстречу пролетарским массам, Бертхольт упразднил крупное частное предпринимательство: предприятия, годовой оборотный капитал которых составляет больше определенной суммы (ее размер меняется в зависимости от курса местной валюты с оригинальным названием «папирперле» («бумажная жемчужина», – прим. переводчика), но чаще называемой неофициально «маркой Ислареаля»), не могут принадлежать частным лицам и компаниям, а юридически принадлежат всем, кто занят на них производственной и управленческой деятельностью. Такие предприятия называются трудовыми товариществами («Arbeitsgenossenschaft», – прим. переводчика) и управляются избираемыми голосованием всех сотрудников руководящими комитетами, которые формируют собственно управляющий состав предприятия, устанавливают цены на производимую продукцию, определяют заработную плату сотрудникам, продолжительность рабочего дня, решают вопросы о приеме новых кадров и увольнении. На практике первыми выборными руководителями предприятий, преобразованных в трудовые товарищества, остались их прежние владельцы как имеющие необходимый опыт. Деятельность трудовых товариществ по-прежнему является ключевой для экономики Ислареаля.

В 1923 году коренные жители Ислареаля и ближайших к нему мелких островов – микронезийцы, прежде в соответствии с колониалистскими принципами не считавшиеся гражданами, обязанные отдавать значительную часть урожая выращиваемых ими кокосов на немецкие фабрики и отбывать разные трудовые повинности, были уравнены в правах и обязанностях с немецкими поселенцами и получили официальное самоуправление.

В 1925 году была принята Конституция Республики острова Ислареаль, закрепившая государственное устройство и политические принципы, установленные в период диктатуры Бертхольта, а сам Бертхольт был назначен канцлером. Кроме того, в принятой Конституции было провозглашено, что общественная и бытовая жизнь немецкой и микронезийской частей народа Ислареаля основывается на традициях, существовавших соответственно в Германии и у местных микронезийцев до ноября 1918 года, то есть, до свергнувшей германскую монархию революции, если большинством народа в то время они признавались правильными. Все, что этим традициям противоречит, согласно Конституции Ислареаля запрещено. Данная Конституция является основным законом Ислареаля и по сей день, и в основе сохранен и установившийся при Бертхольте общественный и политический уклад жизни острова, личность же Бертхольта очень почитаема на нем, в его честь названы многие производственные предприятия, городские объекты Годеффрой-Штадта, культурные и научные учреждения. Таким образом, Республика острова Ислареаль сегодня является самым консервативным из немецкоязычных государств, где многие либеральные идеи находятся под прямым запретом. При этом общественные деятели Ислареаля откровенно скептически относятся даже к большинству европейских правых партий, называя их псевдоконсервативными. Они обвиняют их в том, что те, прикрываясь правопопулистской риторикой для привлечения голосов избирателей с традиционными взглядами, на самом деле продвигают фактически ту же либертарианскую политику, отвечающую интересам алчных буржуазных спекулянтов, заинтересованных в отсутствии у народа общественной дисциплины и сплоченности, в легкой податливости населения на любую рекламу. А осуществляемые ими вялые меры по контролю над экономикой, ограничению трудовой иммиграции и «срубание чрезмерно отросших голов либертарианской гидры» вроде борьбы с явными извращениями, в то время как сама почва для морального разложения европейских наций не только не вымывается, но и удобряется, являются лишь имитацией консервативной политики.

Крайне негативно руководство Ислареаля отнеслось в 1933 году и к приходу к власти в Германии национал-социалистов, которых оно обвиняло в извращении традиционалистских идей и в стремлении «в совершенно левацком духе» превратить немецкий народ в безропотно послушное одному лишь своему вождю стадо. В 1933 – 1949 годах Ислареаль даже не поддерживал с Германией каких-либо тесных дипломатических отношений. Зато во время Второй Мировой войны после длительного периода отчуждения потеплели его отношения с США и Великобританией – перед угрозой новой японской экспансии. Ислареаль даже разрешил США разместить на своей территории военно-морскую базу, которая была закрыта вскоре после окончания войны. Тем не менее, в послевоенное время он, проявляя недоверие к европейской политике, в которой все шире проявлялись либеральные тенденции, предоставил убежище и гражданство многим бывшим членам национал-социалистических организаций, не разбираясь, были ли они причастны к преступлениям против Человечества. Единственным условием для принятия бывшего нацистского сотрудника на территории Ислареаля был официально заявленный отказ просителя убежища от национал-социалистических взглядов.

Так в пятидесятые годы из Западной Германии на Ислареаль перебрался, получив там гражданство, брат моего прадеда по матери Гюнтер Зибах, состоявший раньше в нацистских СС. Не знаю, были ли за ним какие-то преступления, но думаю, что были, так как он служил в тайной полевой полиции немецких вооруженных сил и бóльшую часть войны провел на Восточном фронте. Неспроста же он решил, покинув родную страну, обосноваться на далеком острове в непривычном климате среди просторов крупнейшего на планете океана. Тем не менее, фамилия моей матери продолжала поддерживать регулярную связь с ним, пока он был жив, и его потомками, ставшими уже коренными ислареальскими немцами. Поскольку Гюнтер Зибах был профессиональным полицейским, через некоторое время после переселения на Ислареаль он и там поступил на полицейскую службу. По этому же пути пошли и почти все его потомки мужского пола. Хотя у меня фамилия, конечно, отцовская, мне часто доводится общаться с Зибахами Ислареаля, когда они приезжают проводить отпуск в Берлине. Весьма близко мы сдружились с внуком Гюнтера Зибаха Францем Гюнтером после того как тот узнал о моей работе в журнале, освещавшем тематику полицейского труда. Сам он служит в Главном управлении уголовной полиции Республики острова Ислареаль старшим детективом. Мы много говорили и говорим на тему полицейской службы и раскрытия преступлений, когда он в очередной раз приезжает в Берлин, и переписываемся в социальной сети.

Так на фоне финансового упадка, в который пришел берлинский журнал «Первый постовой», у меня и родилась мысль создать для публикации в том очерк о работе уголовной полиции далекого острова в Тихом океане, населенного, однако, нашими собратьями-немцами. Мне нужен был живой материал, и я написал об этом через Интернет Францу Гюнтеру Зибаху. Я не знал, пойдет ли Франц мне навстречу, поскольку прием иностранного журналиста и работа с тем, то есть, со мной, могла показаться очень напряжной, в то время как полицейские детективы всегда перегружены уголовными делами. Это в детективных романах все выглядит легко и красиво, реальная же работа уголовного полицейского состоит не только из хитромудрых комбинаций по вычислению и изобличению преступников, но и беготни по адресам потерпевших, реальных и потенциальных свидетелей, разным связанным ведомствам, тому подобной суеты и еще целого океана письменной бюрократической работы. Тем не менее, Франц быстро и без лишних расспросов выслал мне приглашение на Ислареаль. Я собрал все, что мне было нужно: и принадлежности для журналистской работы, и необходимые в путешествии бытовые вещи, оформил нужные для въезда в то немецкое, но все же иностранное, государство документы, на свои средства приобрел недешевый билет и вылетел прямым рейсом из аэропорта Берлина в Годеффрой-Штадт. Далее излагаю прошлогодние события, в центре которых я оказался на тропическом острове среди Тихого океана, в той последовательности, в какой они и происходили.

Рюдигер Крок, Берлин, июнь 2025 года