Читать книгу Никакой магии - Андрей Уланов - Страница 5

Глава 5
В которой инспектор Грин вращается в высшем обществе.

Оглавление

Если снаружи карета подавляла размерами, то внутри она ослепляла – в самом прямом смысле. Режущий свет ламп буйно плясал тысячами бликов на ручках, окантовках и прочих зеркально сверкавших поверхностях. Мистер Никель и мистер Хром очень постарались оставить свой отпечаток везде, куда только смогла дотянуться рука мастера.

– И как вам?

Дверь за лейтенантом с тихим шипением встала на место, и одновременно лампы убавили накал. Еще одно шипение, более громкое, заставило наш экипаж покачнуться и стать выше – да-да, взгляд в окно подтвердил, что с моими ощущениями все в порядке, и до булыжников мостовой теперь ярда два-два с половиной, не меньше.

– Впечатляет, не правда ли?

– Еще как! – вырвалось у меня.

Этот потрясающий экипаж не просто был размером с дом – он и являлся настоящим домом на колесах, причем домом роскошным. Если не смотреть в окно, за которым уже начали проплывать фонарные столбы, то можно легко представить, что я нахожусь в гостиной особняка, ожидая, пока вышколенный дворецкий не пригласит подняться наверх, в кабинет милорда. Ноги утопали в пушистом, словно трава на опушке, фарсийском ковре. Два огромных дивана ненавязчиво сулили бесконечное блаженство тому, кто отважится упасть на один из них и зарыться в гору вышитых подушечек. За диванами высились самые настоящие шкафы: ближе стоял книжный, за ним витрина с пузато-граненой выставкой шедевров от мастеров лозы и перегонного куба. Назначение самого дальнего сооружения, из отлично выдержанного атласного дерева, я с первого взгляда не угадала, и лишь расслышав на очередном ухабе мелодичный звук, наконец, поверила, что создатель невероятной повозки озаботился даже музыкальным оснащением – в виде пианино мастера Хокинса.

– Вторая комната за переборкой, – О’Шиннах, явно довольный произведенным на дикарку из леса впечатлением, указал на стену, из-за которой доносилось знакомое гудение, – там находятся кровать, гардероб, ванна с горячей водой…

Интересно, подумала я, если очень попрошу полковника, он позволит мне поселиться здесь?

…а также иные места, необходимые для комфорта в долгой дороге.

– Комната для прислуги? – с невинным видом уточнила я. – Или винный погреб?

– Я оценил вашу иронию, – кисло произнес лейтенант.

Мысленно я показала этому надутому, словно пурпурная жаба, спесивцу язык, воткнула в зад павлинье перо и заставила прокукарекать. В реальности же, увы-увы, пришлось изобразить примерную выпускницу монастырской школы и присесть на край дивана, чинно сложив руки на коленях. Лейтенант опустился напротив, приняв куда более расслаблено-вальяжную позу – и мне сразу захотелось швырнуть в него подушкой.

– Что сказал полковник?

– Как обычно – немного. Нам с вами необходимо явиться в поместье Главы дома Бентинк, милорда Оука, – выдав эту фразу, О’Шиннах вновь замолчал, очевидно, решив, что сказанного более чем достаточно.

– Явиться для чего? Допросить старого лорда?

На миг сквозь аристократическую маску проступил откровенный ужас – будто я предложила выкатить из Храма Боевой Славы старинную каронаду и пальнуть из нее по королевскому дворцу напротив.

– Разумеется, нет, – тон лейтенанта казался холоднее айсбергов. – Подобные полицейские замашки пригодны для работы с чернью, но совершенно недопустимы в высших слоях общества. Мы же направляемся выразить лорду Оуку наше сочувствие в связи с трагической кончиной одного из членов Дома.

– Великий Лес, как все запущено, – прошептала я.

– И учтите! – добавил О’Шиннах. – Говорить с милордом буду я. Приказ полковника. Согласие лорда Оука на встречу – редчайшая удача, и я не позволю вам разрушить ее одной необдуманной фразой.

– В таком случае, для чего вообще потребовалось выдирать меня из кровати?

– Чтобы вы слушали! – резко произнес лейтенант и, чуть помолчав, нехотя добавил: – Вы сможете заговорить, если милорд сам обратится к вам… или же вы сочтете это настоятельно необходимым.

Я задумалась. Вряд ли полковник верит в сказки о том, что эльфы чуют ложь. Уловить можно лишь запах пота… расслышать волнение в голосе… или просто увидеть, как собеседник вдруг старательно прячет взгляд. Конечно, мало шансов, что подобные нехитрые фокусы сработают с главой Дома, у которого привычка к лицедейству въелась в кровь не хуже, чем у актеров Королевского театра. Но, как приговаривают в таких случаях гномы: лучше пусть дитя каждый день таскает домой пирит, чем однажды пропустит самородок.

Наш экипаж тем временем добрался до выезда из квартала, обогнул две сцепившиеся постромками ломовые телеги, а затем издал пронзительно вибрирующий гудок, заставивший шарахнуться в стороны всадников и обычные кареты. Возникшая посреди улицы просека позволила машинисту разогнаться почти до двадцати миль. К моей неимоверной радости, ничего похожего на вчерашнюю зубодробительную тряску так и не проявилось – только едва ощутимые толчки, словно экипаж потряхивало на стыках невидимых рельс.

Поскольку мы с красавчиком-лейтенантом, похоже, успели исчерпать все темы для разговора, я развернулась к нему спиной и, опершись локтями о спинку дивана, приступила к одному из своих любимых клавдиумских развлечений – созерцанию. Благо, за стеклом бурлил Адмиралтейский Проспект – самая широкая улица в столице. Именно с легенды о нем началось мое знакомство с Клавдиумом. Давным-давно аранийский король, услышав, что верзандийцы торжественно провезли по улицам своей столицы захваченный у Королевского Флота шлюп, дал клятву проделать то же самое с флагманским линкором Верзандии. В числе прочих, к исполнению клятвы были привлечены и архитекторы, спланировавшие не только новое здание Адмиралтейства, но и площадь перед ним, посреди которой на постаменте должен был быть водружен будущий трофей. А также соответствующих размеров «дорогу» от реки до места «стоянки».

Легенды… Клавдиум наполнен ими до краев, иногда мне кажется, что здесь каждый булыжник мостовой таит под серой скорлупой захватывающую историю. Если бы камни могли говорить… впрочем, тут и без камней хватает любителей потрепать языком за кружечкой пива. А еще – запахи всего мира, спрессованные в узких пакгаузах двух портов: Старого, для водников и стремительно разрастающегося Нового, для воздушных кораблей. И, конечно же, буйства красок и стилей, от строгой практичности гномов, с их немаркими темными цветами, до дикарской пестроты гоблинов… впрочем, некоторые люди им почти не уступали. Такого в Лесу не увидишь и за тысячу лет, здесь – каждый день, с утра до вечера.

Глядя на проспект, я в очередной раз испытала дикое и совершенно иррациональное желание сшить себе настоящее человеческое платье: с высоким воротником, корсетом на шнуровке и бесчисленными юбками до земли, обязательно кружевными. А увенчать творением безумного шляпника – ведь все мастера женских шляпок безумны, вне всякого сомнения. Конструкции из лент и перьев, которые сейчас в изобилии мелькали за моим окном, могло родить лишь очень больное воображение.

– Если повезет, – лейтенант решил все-таки нарушить мрачную тишину салона, – мы доберемся в Таллибардин менее чем за два часа.

– В Талли-куда? – переспросила я. Произнесенное О’Шиннахом название смутно ассоциировалось у меня лишь с уважаемым среди наших участковых троллей крепким напитком.

– Так называется поместье, – с видом «стыдно не знать» сообщил О’Шиннах. – Родовые земли Дома Бентинк, как вам должно быть известно, находятся на полуострове Келлэсей. И там же, – помолчав, добавил он, – находится знаменитая винокурня, доход с которой позволил одному из первых глав Дома приобрести поместье под столицей.

– Спасибо, теперь понятно, – пробормотала я. Факт действительно забавный – до сих пор я считала, что людские аристократы предпочитают не вспоминать об источниках благосостояния их семейств. Однако упомянутый лейтенантом глава, по всей видимости, не видел ничего зазорного в медленном отравлении окружающих продуктом перегонки зерновых.

– Говорят, с высоты Таллибардин выглядит почти так же, как эльфийские леса, – продолжил О’Шиннах. – Жаль, право, что нам в этот раз не представится случая убедиться…

– Да-да, очень жаль, – поддакнула я. – Но и поездка, – я провела рукой по дивану, – в электрической карете для меня тоже весьма интересное… приключение. Удивительно, что вся ваша знать не пересела в подобные машины.

Воображение тут же принялось широкими мазками рисовать передо мной картину чудесного города, чьи девственно-чистые улицы никогда не были знакомы с угольной копотью и лепешками конского навоза.

– Вам лучше поговорить с Тайлером, – отчего-то разом поскучнев, произнес лейтенант. – Наш гном разбирается в технических деталях значительно лучше меня… а готовность рассказывать о них часами порой делает его весьма утомительным собеседником.

– Положим, – парировала я, – некоторые готовы часами слушать рассказы об этих технических деталях без всяких признаков утомления.

– В таком случае, – встав, О’Шиннах неторопливо прошелся вдоль салона и остановился перед книжным шкафом, – лично я могу лишь порадоваться, что мы лишены сейчас общества Тайлера, и, следовательно, никто не помешает мне оставшуюся часть пути насладиться… скажем, вот этим сборником сонетов Роджера Меннерса.

– Пятого графа Ретленда? – я все же не удержалась от детского желания оставить за собой последнюю стрелу. – А… правда, что его стихи на самом деле принадлежат перу некоего ростовщика из Стратфорда?

– Совершеннейший вздор! – вторично мне удалось пробить чопорную маску, только в этот раз наружу выглянул не ужас, а возмущение. – Только глубокий невежа может отстаивать подобные теории! Любому же образованному чел… гм, разумному существу очевидно, что классические произведения аранийской поэзии никак не могли быть созданы замшелым провинциальным мещанином. Все в них, буквально каждая строфа, образы, словарный запас, наконец, свидетельствуют, что их автором являлся человек, не только достигший высот в академической учебе, но и повидавший мир. И, разумеется, благородного происхождения.

Похоже, я нашла тему, на которую уже сам О’Шиннах готов изрекать многочасовые монологи… выслушивать которые у меня сейчас не было ни малейшего желания.

– Благодарю, лейтенант, – воспользовавшись короткой паузой, быстро вставила я, – вы исчерпывающе ответили на мой вопрос. Желаю вам приятно провести остаток пути в обществе великого Меннерса.

* * *

Я опасалась, что вид электрического монстра с королевским гербом на дверце ввергнет привратника в ступор. Однако тот либо прошел хорошую подготовку к должности, либо уже успел повидать и не такие чудеса.

– Как прикажете доложить о вас?

– Инспектор Грин и лейтенант О’Шиннах к лорду Оуку, – сообщил Аллан. – Милорду должно быть известно про наш визит.

– Милорд ожидает вас в чайном домике, – судя по тому, что привратник даже не пытался связаться с кем-то в доме, соответствующие инструкции ему дали заранее. – Сожалею, но вашему экипажу придется ждать вас за воротами. Наши аллеи слишком малы для него.

Судя по тому, что я видела сквозь решетку, аллея от ворот к особняку протянулась не меньше, чем на милю. А чайный домик, вероятно, находится где-то за домом, в глубине огромного парка. Не то, чтобы перспектива прогулки под сенью вековых каштанов сильно пугала меня, но все же…

Ответом на мои опасения стало приближающееся цоканье подков – и вскоре по ту сторону ворот замерла изящная пролетка, с нетерпеливо бьющим копытом гнедым и невозмутимо замершим на сиденье кучером-орком в черной с серебром ливрее.

– Садытес!

– И помните, – шепнул мне лейтенант, делая вид, что помогает даме забраться в пролетку, – ни в коем случае не говорите сами! Только если милорд сам обратится к вам!

– Может, вы мне сразу кляп в рот затолкаете? – прошипела я в ответ.

Ответный взгляд О’Шиннаха лучше всяких слов сообщил мне, что именно так он бы и поступил, найдись у него подходящий темный чулан – и парочка дюжих слуг. Отвернувшись, лейтенант принялся со страдальческой миной разглядывать проплывающие мимо заросли таволги. Я последовала его примеру, с трудом сдерживая злорадную усмешку. Впрочем, особым разнообразием пейзаж не баловал, наоборот – с воистину маниакальной тщательностью подстриженные ряды зеленых кубов, параллелепипедов и конусов с полусферами наводили тоску и мысль о гноме-садовнике, изгнанном из-под горы за садистские наклонности. При виде молодого тюльпанового дерева, чья крона была совершенно варварски превращена в куцый шарик, я едва сдержала слезы. «Выглядит почти так же, как эльфийские леса»… да как у него язык повернулся!

К счастью, владения сумасшедшего геометра закончились, как только наша коляска обогнула правое крыло особняка. Вместо клумб – разросшиеся и местами слившиеся разноцветные кляксы. Тщательно подогнанная плитка дорожки сменилась деревянной конструкцией наподобие мостков, чуть приподнятой над землей. В стороны от нее то и дело разбегались утоптанные тропинки. Судя по крохотным, кислым даже по виду, дичкам груш, в эту часть сада работников ножниц и грабель не допускали уже лет двести, если не все триста.

– Прыехалы!

– Приехали куда? – вопрос лейтенанта был вполне уместен, учитывая, что поблизости не имелось даже вышеупомянутых тропинок.

– Вас ждут тама! – черный коготь уперся прямо в колючую и настороженно жужжащую на разные лады стену цветущего шиповника. Подступы к ней надежно прикрывались отрядами крапивы и чертополоха.

О’Шиннах посмотрел на меня так, словно ждал, будто ушастой лесной деве достаточно щелкнуть пальцами, после чего сорняки разом истлеют, а кусты сами по себе выкопаются и расступятся, почтительно склонив к земле ветки.

– Не смотрите на меня так! – не выдержала я. – Эти колючки мне нравятся не больше вашего! А на шмелиный яд у меня вообще аллергия!

– Понятно.

Лейтенант еще раз посмотрел на заросли… на свой мундир… тяжко вздохнул и двинулся вперед, с каждым шагом цепляя на форменное сукно с полдюжины фиолетовых шариков. Он уже почти добрался до шиповника, когда кучер вновь соизволил раскрыть рот.

– Справа дорожка имеетсси, мистер!

Чайный домик, который лорд Оук решил избрать местом встречи, выглядел, на мой взгляд, довольно странно. В пяти ярдах от берега на водной глади стоял круглый павильончик, чем-то похожий на вычурную шляпную коробку. От него, словно лепестки счастливого клевера, разбегались в стороны четыре крытых галерейки, одна из которых дотягивалась до берега, а три остальных обрывались прямо в россыпи кувшинок.

Я уже почти ступила на галерейку, как вдруг услышала, как идущий позади О’Шиннах сбился с шага и что-то едва слышно пробормотал.

– Вы что-то сказали, лейтенант?

– Странно, – в очередной раз выпав из образа невозмутимого аристократа, повторил Аллан. – Внутри беседки, справа…

– Вы про штурвал и телескоп на штативе? – уточнила я. – Нетипичные для чайного домика предметы, согласна, но ведь вашим аристократам присуща эксцентричность. Возможно, выпив чашку… м-м-м, чая, лорд Оук любит поиграть в навигатора чайного клипера?

– Возможно, – холодно-скучающая маска вновь прилипла к лицу, но у меня возникло твердое ощущение, что сейчас из-под нее выглянул совершенно иной человек. Я-то со своим хваленым эльфийским зрением не обратила внимания на «нетипичные предметы». И, если задуматься – лейтенанта послал ко мне Кард.

Наличием штурвала странности не ограничились – у входа в павильончик отсутствовал слуга, а попытавшись открыть легкую с виду дверь, я чуть не сломала ноготь – и потому сочла за лучшее расслышать негодующий возглас О’Шиннаха и позволить тому исполнить обряд своего любимого этикета. Правда, выполнить его с подобающим изяществом у лейтенанта тоже не вышло. Снабженная мощной пружиной, дверь поддалась, лишь когда покрасневший от натуги и злости Аллан уперся в нее всем телом.

– Милорд Оук…

– Проходите, джентльмены, – сидевший в кресле мужчина лет пятидесяти, на котором даже обычный шелковый халат выглядел словно мундир, при виде меня на миг запнулся, но почти сразу же добавил, – и леди.

Леди с трудом сдержала удивленный писк. Конечно, мания людей подражать своим так называемым «законодателям мод» часто делает их похожими друг на друга, но все же я не была готова к тому, что милорд в части «от шеи и выше» окажется почти точной копией моего бывшего начальника, окружного инспектора Паддока. Те же бакенбарды, та же «почтенная» седина на висках… правда, румянец на видимой части щек свидетельствовал, что Бентинк заметно больше времени проводит на свежем воздухе. А вот с холестерином у милорда неважно. Окружной инспектор регулярно устраивал себе «экономические дни», заменяя трактирный обед полудюжиной захваченных из дома вареных яиц – а лорд Оук явно не привык отказывать себе в хорошем вине и прожаренной отбивной.

Впрочем, долго пялиться на хозяина, насколько я помнила пресловутый этикет, почиталось неприличным – и леди с любопытством огляделась по сторонам.

Кроме кресла с лордом и пресловутого штурвала с телескопом, в павильончике наличествовало два столика, один из которых занят шахматной доской, диванчик и несколько плетеных эльфийских полукресел. И никого, подходящего на роль прислуги. Застывший у столика с доской темноволосый молодой человек хоть и одет неброско: серые брюки, кремовый жилет, галстук подколот обычной бронзовой булавкой – но при этом явно не был и непростым слугой. Тут я могла смело держать пари на месячное жалованье: даже личный слуга главы Дома Бентинк не будет пользоваться духами «Императорская Полночь» – с черным перцем и черными же розами в «ноте сердца»… и ценой в двадцать скаттеров за крохотный флакон.

– Мой младший сын, – юноша коротко кивнул, – будет присутствовать при нашем разговоре.

Вообще-то я предпочла бы допрашивать свидетелей поодиночке, но здесь явно был не тот случай, когда пожелания какого-то там полицейского инспектора могли быть восприняты всерьез. Лейтенант ничуть не кривил душой, говоря, что сам факт согласия на подобный разговор уже является чудом, достойным занесения в анналы.

– Марк, не стой столбом…

– Мисс… – юноша взялся за плетеную спинку, однако перемещать кресло ближе ко входу не стал.

– Благодарю… – промурлыкала я, садясь и с трудом удерживаясь, чтобы не свернуться в привычную позу, поджав ногу и опершись локтем на колено. Хоть на мне и брюки, но не стоит дразнить гусей… с лейтенантскими погонами.

Как выяснилось, присела я очень вовремя. Марк подошел к штурвалу, провернул его – внизу, под настилом, что-то негромко скрипнуло в ответ – чайный домик слегка накренился и под барабанную капельную дробь воспарил над водой. Еще пол-оборота штурвала и скорость подъема ощутимо возросла – шелест листвы и запахи трав остались внизу, холодный ветер, отшвырнув занавески, ворвался в распахнутое окно. Шуршание и скрип стали громче, к ним добавилось мерное постукивание и – свист? Именно – последний кусочек мозаики лег на свое место и я «увидела», как под моими ногами виток за витком разматывается с барабана толстый канат.

Примерно в трехстах футах над водой Марк застопорил штурвал и вернулся к моему креслу, встав позади – как подсказала моя обострившаяся паранойя, вовсе не затем, чтобы оказывать даме мелкие услуги.

– Похоже, – с довольной усмешкой произнес Оук, – слух о моей игрушке пока не успел распространиться. Как видите, лейтенант, сплетни о моем консерватизме не совсем верны. Я не люблю прогресс ради одного лишь прогресса… погоню за модой, сиюминутными мыльными пузырями. Иное дело, когда новшество несет явную пользу… пусть даже и невидимую на первый взгляд, как этот летающий домик.

– Скорее, неслышимую, милорд…

– Совершенно верно, – кивнул Оук. – И в моем особняке стены имеют уши, а в зарослях парка слишком уж много укромных мест для любителей чтения по губам… только за прошлый год мои сторожа поймали троих. В небе же я могу говорить спокойно… по крайней мере, пока сородичи вашей прекрасной спутницы не подучили своих воронов. Итак, – лорд подался вперед, грозно сведя брови, – к делу, лейтенант!

– Милорд Оук, – прижав ладонь к груди, прочувствованно начал О’Шиннах, – мы прибыли по поручению полковника Карда, дабы выразить вам…

– Стоп! – резко перебил Оук. – Давайте условимся сразу, лейтенант, все церемонии остались там, внизу, на земле. Ваш Кард, а уж тем более вы двое не были даже знакомы с Артуром, и не стоит рассказывать мне лицемерные сказки о том, какой трагедией для вас стала его смерть. И у вас, и у меня время стоит слишком дорого, чтобы растрачивать зря.

– Как пожелаете, милорд.

К моему удивлению, О’Шиннах был ничуть не шокирован фразой старого лорда. Скорее он выглядел… повеселевшим?

– Я согласился принять вас лишь потому, что за вас просил мой старый друг, – продолжил Оук, – а также потому, что я верю в искренность вашего начальника. Хоть мы с ним и расходимся во мнениях по многим вопросам, у меня нет сомнений в его преданности Арании… как и у него – в моей, я надеюсь.

– Главный ваш камень преткновения, – мягко добавил Марк, – что именно считать Аранией.

– В смысле? – шепнула я.

– Полковник – верный пес Ее Величества, – ничуть не удивившись, прошептал в ответ юноша, – отец же полагает, что короли приходят и уходят, а Дома были и остаются основой Арании.

– А что полагаете вы сами?

– Они ошибаются. Оба.

Я с любопытством оглянулась на собеседника, но тот лишь подмигнул мне. А жаль… весьма интересно узнать, насколько далеко зашел потомок одного из домов. Либеральные идеи сейчас в моде у молодежи.

Задумавшись, я пропустила несколько реплик из диалога Оука и О’Шиннаха. Впрочем, пока это были пробные выпады – лорд и лейтенант, как два опытных фехтовальщика, медленно прохаживались вокруг темы разговора, изредка проверяя выпадом реакцию оппонента.

– Я не очень пристально следил за делами племянника, – старый лорд широко повел рукой. – К чему? Артур был вполне самостоятельным человеком… по мнению некоторых из нас – даже излишне самостоятельным. Поэтому единственное, что я могу сейчас заявить уверенно: ни в одном из текущих начинаний Дома Артур не играл ключевой роли.

– Однако занимаемый им пост все же давал Бентинкам некое преимущество, – вкрадчиво заметил О’Шиннах. – Сэр Фенланд, к примеру, оказался крайне расстроен новостью о высоком содержании гелиона в болотном газе… как раз после того, как он продал вам почти три тысячи акров своих бросовых земель.

– Думнонского Борова подвела собственная жадность, только и всего! – равнодушно бросил лорд. – С любым другим фокус бы не прошел… или, по крайней мере, мне пришлось бы дать настоящую цену. Фенланда же достаточно было лишь поманить ценой чуть выше, чем обычно предлагают за бросовые земли – а дальше он все сделал сам, едва ли не насильно, – лорд Оук широко улыбнулся, став похожим на камышового кота у добычи, – заставив меня подписать контракт.

– Возможно, сэра Фенланда и подвела жадность…

Что-то странное послышалось мне в голосе лейтенанта. Еле заметное, почти на грани даже для эльфийских ушей, похожее на глухой подземный рокот. Показалось? Или под каменной маской где-то глубоко внизу и в самом деле клокочет яростная лава?

– …но, милорд, ваша информированность сыграла ничуть не меньшую роль.

Оук ответил не сразу. Тяжело поднявшись, он взял прислоненную к креслу трость и, налегая на нее, прошаркал к окну.

– Глупо не признавать, что мы использовали те преимущества, которые давала нашему Дому занимаемая Артуром должность. Столь же глупо, как не использовать их. Но вы и ваш полковник прекрасно знаете – все было в рамках… пусть не законов, но неписаных правил Игры. В противном случае Кард явился бы сюда лично… и не утруждал себя любезным тоном.

– По большому счету, – снова заговорил Марк, – наши действия, с какой стороны ни глянь, пошли на благо Арании. У сэра Фенланда совершенно точно не было свободных оборотных средств, которые он мог бы вложить в газовый завод. В лучшем случае, он сумел бы занять эти деньги… а зная его, несложно догадаться, как бы это сказалось в итоге на стоимости газа для казначейства Ее Величества. Дом Бентинк же может позволить себе не гнаться за выжиманием сиюминутных прибылей.

– Что возвращает нас к вопросу, – О’Шиннах, подойдя к шахматной доске, взял одну из снятых фигур и принялся нарочито внимательно рассматривать ее, – кому выгодно лишить Дом Бентинк вышеупомянутого… позиционного преимущества?

– Вам продиктовать список или просто подарить геральдический атлас? – саркастически осведомился Оук. – В Игре и самым преданным союзникам не стоит подставлять спину без кольчуги. Плохой вопрос, лейтенант, плохой.

– В таком случае, я переформулирую, – О’Шиннах как-то хитро крутанул запястьем, и фигурка в его руке вдруг пропала, словно растворившись в белизне перчатки. – Кто мог бы избрать столь нетрадиционный способ?

– Уже лучше, – хмуро кивнул старый лорд. – Наши основные соперники – Даремы или Сайки, к примеру, скорее бы предпочли сместить Артура и посадить в его кресло своего ставленника, показав тем самым нам – и всем прочим – свою силу. Более мелкие игроки могли бы попытаться… но я сомневаюсь, нет, не верю в подобную смелость.

– Почему? – не выдержала я, и тут же заработала полный немого укора взгляд лейтенанта.

– Для младшего Дома риск неоправданно велик, – пояснил Марк. – Убийство – не на дуэли, не кровная месть… и ради чего? Сейчас не времена Ковровых войн или Дженниса-самозванца, никто из старших Домов не станет прикармливать отщепенцев. Слишком уж много можно потерять, если правда выплывает наружу.

– Звучит разумно, – признала я. – Но люди не всегда действуют разумно.

Вопреки моим ожиданиям, за этой фразой не последовало криков ярости и возмущения. Люди… начали смеяться. Или хотя бы улыбаться, как О’Шиннах.

– Слова настоящей Перворожденной, – лорд Оук, тяжело дыша, оперся на раму. – Эльфы всегда славились деликатностью.

– То ли дело гномы, – подхватил Марк. – Будь здесь один из бородачей, он сказал бы м-м-м… что люди очень изредка действуют разумно.

– И был бы совершенно прав. К слову, Марк, если на следующем заседании малого тинвальда старик Ожье вновь попытается взять слово…

– Непременно попытается, отец. Последние шесть лет это столь ж обыденное явление, как приход рассвета после ночи.

– …предложи ему пройти освидетельствование в Бетлеме.

– После двух лет общения с нашими заслуженными пнями мне самому стоило бы показаться доктору, – посерьезнев, отозвался Марк. – Уж теперь я понимаю, почему ты в молодости сбегал то на войну, то в колонии. По сравнению с нашими законотворцами даже орки выглядят светочами разума.

– Тоном ниже, Марк, тоном ниже, – сам лорд Оук, впрочем, и не думал понижать голос. – Не забывай, здесь все-таки два офицера при исполнении.

– А вы разве что-то говорили? – удивленно произнес О’Шиннах. – Право, мне так неловко… мы с мисс Грин так увлеклись наблюдением за, гхм, – лейтенант замялся, пытаясь подобрать среди обстановки домика наиболее достойный столь пристального внимания предмет.

– Паутиной за окном, – фыркнула я. Популярное среди людей поверье, что каждый эльф ежедневно посвящает не меньше часа созерцанию капель росы на паутине, на мой взгляд, являлось одним из самых глупейших.

– Возвращаясь к рудной жиле, как говорят наши подгорные друзья… – Марк тоже подошел к доске, однако фокусов демонстрировать не стал, а просто сделал ход белой пешкой. – Разумеется, нельзя исключать, что мы имеем дело с внелогичным поступком. Но известные нам крупные игроки… скажем так, многие среди них дураки, но полных идиотов там не имеется… к сожалению.

– А если…

– Достаточно, инспектор, – прервал меня О’Шиннах. – Если милорд и сэр Марк утверждают, что причина смерти сэр Артура лежит вне политики, значит, именно так и обстоит дело. Что, – развернулся он к старому лорду, – приводит нас к следующему пункту. Молодой аристократ, ничуть не стесненный в деньгах…

– Светскую жизнь Артура трудно было назвать иначе, как полудохлой. – Оук также подошел к доске, несколько секунд рассматривал позицию, а затем, едва заметно усмехнувшись, двинул вперед черного ферзя. – Театр, два клуба… званые обеды он устраивал раз в год, если не реже.

– Близких друзей, насколько мне известно, у него не имелось вовсе, – заметил Марк, – только приятели по службе…

– …и рыболовы! – неожиданно добавил старый лорд. – Артур не любил охоту, но был заядлым рыбаком и в сезон мог неделями пропадать на своей яхте. Он даже приз какой-то выиграл…

– Почетная медаль за первого синего марлина в сезоне, – подтвердил Марк. – С ними тогда еще был репортер из местной газеты, Миллер, кажется.

– Эрнест Миллер из «Восходящей звезды»? – уточнила я. – Среднего роста, с усиками, все галстуки в клеточку, перебарщивает с тюльскими одеколонами…

Марк с виноватым видом развел руки.

– Ничем не могу помочь, мисс. Я уже сказал все, что знаю о нем.

– А как обстояло у вашего племянника с личной жизнью? – задал следующий вопрос О’Шиннах. – В двадцать восемь лет можно не иметь близких друзей, но… – лейтенант, не закончив фразы, покосился в мою сторону.

– Отец ведь упомянул театр, не так ли? – Марк выдвинул еще одну пешку. Похоже, они со старым лордом начали разыгрывать какую-то уже известную обоим партию. Слишком уж сократились паузы между ходами. – Богатый аристократ и юная актриса, что может быть естественней…

– Только не менее юная горничная, – со стороны могло показаться, что лейтенант поддержал шутку Марка, однако я вновь уловила в голосе давешние «закипающие» нотки. – Быть может, сэр, вам даже известно имя счастливой избранницы?

– Мне не известно, существовала ли она.

– Артур испытал сильное потрясение в юности, – вороной жеребец старого лорда лихо перескочил через ряд своих пикинеров и угрожающе оскалился на вражеского рыцаря. – Он был помолвлен с Эмили Аттвуд, брак по договоренности, но молодые люди были знакомы с детства и симпатия между ними уже успела перерасти в нечто большее. Во всяком случае, когда Эмили буквально за полгода до свадьбы слегла от пневмонии, это стало для него большим ударом. Наняли лучших врачей, отчим Эмили под наше поручительство приобрел невероятно дорогое эльфийское, – кивок в мою сторону, – лекарство, и оно помогло, девушка начала поправляться – но спустя неделю вдруг приключился еще один кризис, которого бедняжка уже не пережила.

– Даже наши лекарства не способны творить чудеса.

– Но многие ждут именно чуда от крохотной склянки за тридцать тысяч броудов, – старый лорд вновь отошел к окну. – В тот раз лекарство просто запоздало… организм успел слишком ослабеть. Но будь цена ниже, были бы спасены тысячи других жизней.

Ну вот, опять знакомая песня: во всех людских бедах виноваты жадные эльфы/гномы и так далее.

– Будь у нас возможность черпать панацею ведром из реки, как делают ваши лекари со своими «патентованными» снадобьями, мы б непременно снизили цену! – привычно парировала я. – А будь у ваших властей хоть малейшее желание слушать наши советы по части элементарной санитарии, вы бы спасали не тысячи, а десятки тысяч жизней! Хотя, конечно, – с усталой тоской добавила я, – вам-то что с того?

Последняя фраза была ошибкой – я поняла это по тому, как разом напряглись Марк и лейтенант, еще до того, как старый лорд начал свой ответ.

– Мой второй сын погиб в Красных лесах, – голос Оука был сух и спокоен, – царапина от гоблинского дротика… отравленного или просто в рану попала грязь. Будь у полкового врача ваши моховые повязки, Брандон остался бы жив.

У меня тоже имелся ответ. Не рвись Арания приумножить свои заморские владения, сыну Бентинка не пришлось бы умирать под чужим небом. Однако говорить такое вслух было бы еще большей глупостью – наверняка Оук и без того прекрасно знал свою долю вины в гибели сына – и многих других.

Вместо ответа я молча встала из кресла, коротко поклонилась и прошла к ближайшей двери на галерейку. Тугая пружина неохотно поддалась, – больше усилиям подскочившего Марка, – глухо звякнула за моей спиной, вновь запечатав стеклянную корзинку, и я осталась наедине с небом. Шаг, еще один… на двадцать первом шаге галерейка закончилась, дальше была только пустота. Можно сесть, свесить ноги, а затем осторожно заглянуть в бездну – пятнадцать вдохов, не больше! Земля умеет манить своих детей, пусть даже некоторые из них и научились обманывать ее силу.

В детстве я очень любила забираться на верхние ветви родового дерева. Детство прошло, а привычка осталась – очень уж удобно предаваться размышлениям там, куда за тобой почти никто не рискнет залезть.

* * *

– Вы хорошо подумали, инспектор?

– Поверьте, полковник, у меня была просто великолепная возможность подумать, – промурлыкала я. – Именно поэтому я и говорю столь уверенно.

В кабинете нас было четверо: я, полковник, О’Шиннах и тихо примостившаяся на стуле в углу шатенка, представить которую Кард пока не счел нужным. Меня же она заинтриговала с первого взгляда, главным образом тем, что я не смогла с ходу классифицировать ее наряд. Нижняя часть – сапожки с высоким голенищем и обтягивающие брюки – могла быть частью костюма для верховой езды, а вот шелковая корсетная блузка с короткими рукавами… причем в строгих темных тонах. Аранийские аристократы вроде нашего лейтенанта цвет темнее синего готовы терпеть лишь в мундирах, а женщины – лишь во время траура. Слишком скромно для дворянки, слишком хорошо для простолюдинки…

– Но вы же не слышали часть разговора! – не выдержал О’Шиннах.

– И что с того? Уверена, я ничего не потеряла. Вы же, сэр, – полковник замер с недогрызенным карандашом в зубах, – сами знаете, что смерть Артура связана лишь с работой в Адмиралтействе. Ни с политикой, ни с любовными похождениями, ни с карточными долгами… да и к тому же, такие сведения гораздо проще и надежнее узнать от слуг… среди которых у вас и так имелся доносчик, верно? А к Оуку вы нас вовсе не за информацией посылали.

– А зачем же? – по тону полковника сложно было сказать, доволен он или собирается стереть меня в порошок.

– Для демонстрации, – буркнула я. – Тот монструозный экипаж, на котором нас прокатили, наверняка стал предметом для сплетен половины Клавдиума. А еще – за несколькими фразами – единственными, которые действительно имели значение.

– И какими же именно? – снова влез лейтенант.

– Последними.

– Кое-что напоследок, – внешне лорд Оук оставался спокоен, однако я заметила, как побелела от усилия рука на трости. – Кто б ни оказался убийцей… и какой бы ни была причина… помните, что Дом Бентинк готов предоставить вам любую поддержку. И еще… может случиться так, что собранных вами доказательств окажется недостаточно для королевского правосудия. Если это произойдет, вспомните, что сказал Уильям Моррей накануне битвы при Инверари.

– Мятежный граф тогда произнес довольно длинную речь, – отозвался лейтенант. – Но я догадываюсь, милорд, о чем вы хотите сказать. У короны нет монополии на справедливость! Можете не волноваться – эти слова я запомнил очень давно.

Никакой магии

Подняться наверх