Читать книгу Девушка из письма - Эмили Гунис - Страница 5

Глава 2

Оглавление

4 февраля 2017 года, суббота

Китти Кэннон смотрела на Кенсингтон Хай-стрит со здания «Руф гарденз»[2], высотой семьдесят футов. Разглядывая пешеходов, которые торопились по домам в этот пронизывающе холодный февральский вечер, она перегнулась через ограждение балкона, глубоко вздохнула и представила, как прыгает вниз. Она будет лететь, слыша свист ветра в ушах, раскинув руки в стороны и прижав подбородок к груди, поначалу невесомая, легкая и неприкасаемая, но становясь все тяжелее, оказавшись во власти необратимо засасывающего земного притяжения. А когда упадет, каждая косточка ее тела будет сломана. Несколько секунд она пролежит, корчась от боли, а вокруг начнет собираться толпа зевак, охающих и ахающих, шокированных происходящим.

Насколько же плохо должно быть человеку, станут думать они про себя, чтобы он сотворил с собой такое? Столь жуткое и трагическое.

Китти представила себя лежащей на тротуаре со струйками крови, стекающими по лицу, и с улыбкой, в последний момент застывшей на ее губах, от мысли, что она стала наконец свободной.

– Китти?

Она сделала шаг назад и повернулась к своей молодой помощнице Рейчел, которая стояла в двух футах от нее. Ее аккуратно уложенные светлые волосы обрамляли лицо и подчеркивали выражение чуть заметной тревоги в зеленых глазах. Она была одета во все черное, если не считать туфель с неоново-розовыми каблуками и тонкого пояска в тон к ним. Узкая юбка и жакет до такой степени стягивали ее тонкую фигуру, что казались статичными, когда она двигалась. В руках она держала подставку с зажимом для бумаг, которую ее длинные пальцы сжимали с такой силой, что стали почти прозрачными.

– Они ждут вас, – сказала Рейчел, поворачиваясь к лестнице, ведущей вниз, в банкетный зал. Китти знала, что там собралась ее собственная телевизионная группа вместе с многочисленными звездами театра и кино, все те, у кого она брала интервью за двадцать лет существования ее популярного шоу. Она представила себе акустику в помещении, где каждому приходилось предельно повышать голос, чтобы быть услышанным сквозь стук ножей и вилок, мелодичный звон бокалов. Но все голоса смолкнут, когда она войдет.

– Нам пора идти, Китти, – нервно сказала Рейчел, стоя наверху лестницы. – Уже скоро подадут ужин, а вы хотели что-то сказать всем перед его началом.

– Я не хочу ничего говорить, но должна, – возразила Китти, перенося вес тела с одной ноги на другую, чтобы немного облегчить нарастающую боль в ступнях.

– Ты выглядишь потрясающе, как всегда, дорогая, – донесся сзади баритон, и обе женщины повернулись к Максу Хестону, неизменному генеральному продюсеру всех шоу с Китти в роли ведущей. Высокий и стройный, он облачился в превосходно сидящий на нем синий костюм и розовую сорочку. Его гладко выбритое лицо не потеряло мужской привлекательности. Мужчины совсем не стареют, подумала Китти, когда он ослепительно улыбнулся ей. Он оставался почти таким же, каким она увидела его при первой встрече более двадцати лет назад. Если честно, его внешность даже изменилась к лучшему. Пока Макс приближался к ним, Китти наблюдала за Рейчел. Молодая женщина чуть покраснела, немного кокетливо склонила голову, а затем подняла руку и провела ею по самому краю своей прически, проверяя, ровно ли лежат волосы. Макс всегда умел мгновенно превратить Рейчел в застенчивую школьницу, и это невыносимо раздражало Китти.

– Все в порядке? – спросил он тем тоном, к которому прибегал, когда Китти необходимо было выходить в студию.

Он прекрасно знал, насколько сильно она нуждается в поддержке, и умело отпускал комплименты, похвалы, помогая ей расслабиться, избавиться от чувства неловкости, великолепно умел подготовить свою звезду к каждой программе.

Вот только нынешним вечером ничего подобного не происходило. Он не только не подбадривал ее, а ужасно злил, не уделяя должного внимания. После окончания последнего шоу предыдущего сезона его привычная лояльность и преданность, несомненно, куда-то пропали. Он в последний момент сообщил, что не сможет пообедать с ней в назначенное время, не ответил на несколько ее телефонных звонков, а потом не прислал ни букета цветов, ни хотя бы открытки, когда распространили новость об окончании ее карьеры. Она заранее почувствовала, что руководство Би-би-си начало терять интерес к ее шоу. А потом никто не стал, несмотря на сложившуюся традицию, обсуждать с ней дату начала нового сезона, хотя ее агент специально обзвонил нескольких начальников. Она не без оснований подозревала, что вскоре, за очередным обедом, ее поставят в известность: следующий сезон станет для нее последним. Именно это и подтолкнуло Китти к решению самой объявить о добровольном уходе. Ей, а не Максу определять наиболее подходящее время для того, чтобы завершить свою карьеру и освободить место для молоденьких красавиц, уже давно наступавших ей на пятки. Она даже предполагала, что он может не явиться и на этот ужин, но Макс, хоть и с опозданием, позвонил и объявил, что принимает приглашение. Скорее всего, после того, как он узнал, сколько знаменитостей и влиятельных людей соберет на свой прощальный вечер Китти.

– Кажется, у меня снова разыгралась мигрень. Напомни еще раз, где я должна сидеть, – попросила Китти свою ассистентку, а потом, крепко вцепившись в перила, стала осторожно спускаться в туфлях Диор, ощущая, как фирменная этикетка нового шифонового платья натирает шею. Поймав свое отражение в большом зеркале на стене у лестницы, она содрогнулась от отвращения. Остановиться на розовом ее уломала юная продавщица в бутике «Дженни Пекэм». Сама она прекрасно понимала, что уже стара для него, но позволила девице пустить в ход столь необходимую ей сейчас лесть и совсем потеряла голову. По контрасту с ней Рейчел выглядела демонстративно элегантной. Шествуя сейчас рядом с помощницей, Китти ощущала себя неуклюжей провинциальной тетушкой на чужой свадьбе.

– За столиком номер один. Как вы и просили, с вами будут сидеть Джон Питрес из рекламного отдела Би-би-си и Сара Хестон – глава департамента развития компании «Уорнер бразерс», – ответила Рейчел, стараясь не отставать от нее.

– Не помню, чтобы просила посадить меня рядом с Джоном. Он невыносимый зануда, – резко заметила Китти, заставив Рейчел нервно рыться в своих записях.

Зал был залит теплым светом от китайских фонариков и свечей. На белых льняных скатертях были расставлены многочисленные композиции из любимых цветов Китти – розовых пионов.

– А ты где сидишь, Рейчел? – спросил Макс, обратившись к девушке.

Щеки Рейчел вновь порозовели, когда она оторвала взгляд от плана рассадки гостей.

– Я? Даже не уверена, что мне вообще удастся поесть. По-моему, мне необходимо все время исполнять роль распорядительницы торжества, – ответила она, улыбнувшись Китти, которая даже не взглянула на нее.

– Чепуха. Наверняка для тебя найдется место за нашим столиком. Я мог бы представить тебя некоторым важным персонам, – заверил ее Макс.

Рейчел вновь принялась застенчиво играть со своей прической, когда по залу разнеслись звуки первых аплодисментов, постепенно перераставшие в оглушительную овацию. Здесь присутствовали все, кто помог Китти добиться признанного успеха: актеры, редакторы, продюсеры, агенты, журналисты, звезды спорта. Да, все пришли сегодня, но уже скоро они исчезнут из ее жизни, как и Макс, потеряв интерес к ней, как только она престанет быть для них полезна. Те же люди, которые прежде охотно пересекали залы ресторанов из одного конца в другой ради привилегии поговорить с ней, будут делать вид, что не замечают ее во время светских приемов. Или же возьмут за правило поспешно обрывать беседу с ней, чтобы привлечь к себе внимание новой, гораздо более молодой женщины, которая придет на смену Китти. Но при этом каждый будет считать себя порядочным человеком, поскольку вообще стал разговаривать с таким полным ничтожеством, чья слава безвозвратно канула в прошлое.

Китти улыбнулась и теперь сама обратилась к Рейчел:

– Не могла бы ты поехать ко мне домой и привезти темно-синее платье из бутика «Джагер» и туфли той же фирмы? Я хочу переодеться после окончания ужина.

Рейчел, заметно расстроившись, бросила мимолетный взгляд на Макса, а затем повернулась и направилась вдоль рядов столиков к выходу. Теперь ее щеки пылали от уязвленного самолюбия. Когда аплодисменты наконец стихли, Китти тихо откашлялась, прочищая горло.

– Спасибо всем, кто пришел сюда этим вечером. Но хочу выразить особую благодарность моей многострадальной команде за то, что терпели меня в течение пятнадцати последних сезонов: красавице и бесценной помощнице Рейчел, без которой я никак не смогла бы обойтись, и, конечно же, исполнительному продюсеру Максу Хестону, работавшему со мной буквально с первого дня.

Макс ответил ей на эти слова широченной улыбкой:

– Поосторожней с воспоминаниями, Кит. Я ведь все еще не забыл наши споры по поводу подкладок под плечи жакетов, которые ты так хотела заиметь, посмотрев «Династию».

Китти рассмеялась:

– Спасибо, что повеселил нас этим забавным моментом из прошлого, но главное – за устроенный тобой столь чудесный и совершенно не заслуженный мною ужин. Как знает почти каждый из вас, я никогда не стремилась оказаться в центре внимания, предпочитая оставаться всего лишь той, кто задает вопросы. Но могу сделать одно важное признание. С того момента, когда я увидела Джона Фримана, бравшего интервью у Гилберта Хардинга в программе «Лицом к лицу» 1960 года, я крепко попалась на крючок. Я наблюдала, как этот поистине великий человек, один из немногих комиков, способных заставить рассмеяться даже моего отца своей игрой в фильме «Что я могу сказать?», был доведен до слез. Его истинная сущность, которую он пытался прятать под маской всю его жизнь, стала видна всем. Мне едва исполнилось десять, но уже тогда я остро ощущала, как меня против воли заставляют играть несвойственную моему характеру роль. И вот в тот день, сидя перед черно-белым телевизором в гостиной родительского дома, я поняла, что такая проблема не только у меня, и это стало для меня истинным откровением.

Она посмотрела в зал, где все взгляды были устремлены на нее.

– Скрытые стороны человеческой натуры с тех пор всегда вызывали во мне жгучий интерес. Поскольку то, что мы видим на поверхности, очень редко совпадает с тем, что происходит у человека внутри, в глубине души. И потому я всегда старалась использовать телевидение, чтобы докопаться до правды. Немногие из нас сумели добиться «Оскара» или выиграть золотую олимпийскую медаль, но большинство, в той или иной степени, прошли через ту же борьбу, преодолели те же препятствия, как и наши кумиры. Настолько глубокие страдания, тяжелые препятствия, что они зажгли огонь в их сердцах, заставили сражаться в полном одиночестве, но добиться успеха.

Она взяла бокал шампанского с подноса стоявшего рядом официанта, который доброжелательно ей улыбнулся.

– Я хотела бы поднять этот бокал за всех, кто оказался достаточно смел, чтобы снять с себя маску и поделиться со всеми своей болью. Я бесконечно горда за всех гостей своего шоу, которые показали себя с новой стороны и сумели задеть зрителей за живое, – напомню, что некоторые из вас помогли Би-би-си добиться самых высоких рейтингов в истории телекомпании. Я, конечно же, опечалена тем, что вынуждена сама сойти со столь высокого пьедестала, но поняла: так будет лучше, чем дожидаться момента, когда меня заставят это сделать.

– Этого бы не произошло никогда! – донесся выкрик откуда-то из глубины зала, и Китти вновь чуть заметно улыбнулась.

– Дочь полицейского, выросшая в окрестностях Брайтона, я, разумеется, и не мечтала оказаться однажды в обществе столь потрясающих людей, как вы. Спасибо еще раз, что пришли. А теперь, пожалуйста, ешьте, пейте и совершайте самые сумасбродные поступки.

Когда стихла новая волна аплодисментов, Китти повернулась, чтобы пройти к своему столику, но задержалась, услышав, как кто-то постучал ножом по бокалу. Это был Макс, поднимаясь и одаривая аудиторию своей самой обаятельной и теплой улыбкой.

– Я познакомился с Китти, когда был еще относительным новичком в телевизионном бизнесе, только что получившим повышение на должность продюсера Би-би-си, молодым и чертовски привлекательным парнем, если память мне не изменяет.

– Можно подумать, ты даже не догадывался о своих мужских достоинствах! – откликнулась на это Китти, вынудив Макса слегка нахмуриться.

– Сейчас мне не дадут соврать все те, кто хорошо знает Китти: она всегда обладала непостижимой и совершенно обезоруживавшей способностью убедить тебя, что любое ее желание полностью совпадает с твоими личными интересами. Помню, в 1985 году один из моих коллег в отделе развлекательных программ спросил, не хотел бы я взять на работу в качестве своей помощницы девушку, писавшую ему письма каждый день и почти сводившую его этим с ума.

Смех пробежал по залу, прежде чем Макс продолжил:

– Мне в то время как раз была нужна журналистка для сбора фактов к шоу «Паркинсон», и я согласился. На следующий день на студии появилась эта темноволосая и темноглазая, невероятно умная девица и сразу активно взялась за дело.

Он улыбнулся в сторону Китти, а она в ответ подняла свой бокал.

– За несколько лет Китти Кэннон стремительно поднялась по карьерной лестнице, в результате добившись права вести свою собственную передачу. Так родилось то, что негласно получило название «пушечное ядро»[3]. Тем из вас, кто не слышал этого термина, поясню – он имеет отношение к изумительному таланту Китти заставить собеседника расслабиться, а затем неожиданно взорвать заранее подготовленный и совершенно уникальный снаряд. Гранату, если угодно. Я считал, что знаю все о репортерских расследованиях, пока не встретил Китти. Она знала о своих гостях то, о чем не догадывались даже их мужья или жены. В считаные дни она превратилась для нас в сокровище национального масштаба, и я несказанно горд, что стал участником этого увлекательного аттракциона, порой напоминавшего американские горки, на протяжении многих лет. Китти! Ты добра и великодушна. Тебя не забудут. А я счастлив, что вправе называть себя твоим другом.

Когда подали ужин, Китти обошла все столики один за другим, приветствуя гостей, отпуская комплименты их внешности, напоминая им об их собственных, пусть и не столь выдающихся достижениях, – она умела это делать, как никто другой.

Усевшись затем на свое место, она ощутила в кармане вибрацию своего мобильного телефона. Рейчел прислала сообщение, что она уже через пять минут сможет привезти нужное платье. Китти поспешила набрать ответ.

«Не беспокойся больше о платье, дорогая моя. Я прекрасно обойдусь без него. Ты, должно быть, смертельно устала. Отправляйся домой. Спокойной ночи!»

2

От англ. The Roof Gardens («Сады на крыше») – фешенебельный жилой дом в одном из самых престижных районов Лондона.

3

Фамилия Кэннон происходит от английского слова cannon («пушка»).

Девушка из письма

Подняться наверх