Читать книгу Анатомия чувств - Гайя Колторти - Страница 8

6

Оглавление

Ты закрыл дом на ключ, а она уже ждала тебя за калиткой. Проходя через сад, ты кивком показал ей направление, куда идти. Вы шли молча, не глядя друг на друга, на расстоянии шага один позади другой, как чужие, мечтающие поскорее разбежаться в разные стороны. Вы нарушили молчание только пройдя мост Делла Виттория, глядя, как река, разрываясь, налетая на опоры, несет свои воды дальше, равнодушная ко всему и к вам в особенности.

И тут она увидела магазинчик или, точнее, зеленое ожерелье в витрине и буквально затащила тебя внутрь, не обращая внимания на твои громкие протесты. Она быстро обошла весь магазин и попросила продавца показать ожерелье. Примерила. Ей очень шло. Точно под цвет глаз. Ты сказал ей об этом, и она улыбнулась. О да, это ее ожерелье! Она покупает. Сколько?

– Оно мне так нравится, но у меня нет с собой денег, – на какое-то мгновение ей почти удалось провести тебя. Прекрасная лицемерка, искусный манипулятор. Она широко улыбнулась, показав великолепные белоснежные зубы.

– Не думал, что ты взяла сумку, чтобы таскать ее повсюду пустую, – парировал ты.

Насмешливо ухмыляясь, ты всем своим видом пытался показать, что коварства у тебя не меньше, чем у нее. Но внутри у тебя все сжалось. Вне всякого сомнения, и ирония, и лукавство – это не твое.

– Как бы не так, просто кошелек пуст, – сказала она как ни в чем не бывало и снова улыбнулась.

Ты тоже улыбнулся, доставая из заднего кармана портмоне. Ну да, конечно, ты с радостью сделал бы ей этот подарок в знак дружбы.

– Я могу заплатить, если хочешь.

Давай смотреть правде в глаза, ты был практически в нокауте, пока твои заработанные тяжелым трудом пятьдесят евро исчезали в темном чреве кассового аппарата. Выйдя из магазина, вы направились в полном молчании к площади Бра.

Она даже не поблагодарила тебя за подарок, но ты вовсе не обиделся – или все-таки да, будь честен с собой, ты отметил про себя эту странность. Обычно следует поблагодарить того, кто делает тебе подарок, верно? Ты пожал плечами и решил, что, вероятно, это было не в ее правилах.

Наконец вы купили пару отличных пицц take away, две банки кока-колы и пошли домой. Но не прошли и половины пути, как она указала на одинокую скамейку на берегу Адидже с видом на реку и решительно направилась к ней. Она села, откинулась на спинку скамейки, взяла из твоих рук коробку с пиццей, открыла ее и передала тебе кусок.

– Давай здесь остановимся, – сказала она.

Ты кивнул, подумав, что такой ужин на свежем воздухе – в сущности, неплохая идея. Вы ели, не перекинувшись ни словом. Ты открыл две банки кока-колы и передал ей одну. Ваши пальцы коснулись, когда она брала баночку, и при этом легком контакте на тебя вдруг накатила волна эмоций.

– Спасибо, – сказала она, немало удивив тебя.

Как! Она не обмолвилась ни словом, когда ты подарил ей ожерелье, а теперь благодарила за банку колы! У тебя возникло сомнение, а не специально ли она это делает, нет ли здесь тайного расчета. Но нет, она не хотела окрутить тебя, ведь ты ни при каких обстоятельствах не мог стать ее парнем. То, что она говорила и делала, убеждал ты себя, было просто привычным поведением человека с ужасным характером.

– Как ты думаешь, наши предки снова будут вместе? – спросил ты, выпив кока-колы одновременно с ней.

Ты не имел понятия, зачем задал ей этот вопрос. Наверное, потому что вам больше не о чем было говорить.

– Может быть. Но в любом случае ненадолго. В идеале мама держит при себе мужика месяца два, или около того. Как и я, впрочем, – сказала она и засмеялась. – Видишь ли, мы с ней немного шлюхи.

Ты ничего не ответил. Ты не привык к таким откровениям. Ты подумал, что, вероятно, все дело в разном окружении. Если бы тебя воспитывала мать вместе с отцом, то тогда, наверное, ты был бы более способен на коварство и хитрость. Этого тебе явно не хватало, а вот у Сельваджи этих качеств было в избытке. И если бы она, в свою очередь, получила отцовское воспитание, то, вероятно, ей теперь тоже была бы присуща сдержанность, которая, судя по всему, вся досталась только тебе. Или, лучше сказать, ты был уверен, что ей хорошо знакомо это качество, но пользовалась она им с расчетом, цинично.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она.

Ты думал, что, если бы ваши родители снова сошлись, было бы нелегко каждый день проводить бок о бок с Сельваджей. Ты думал, что она очень красива и что ты душу отдал бы только за то, чтобы она не была твоей сестрой. Ты думал, что ее характер временами привлекал тебя, а временами отталкивал и что это непонятное и запутанное влечение целиком занимало твои мысли. Но ничего этого ты не сказал ей, и вы снова выпили, а за что, ты и сам не знал. Вы еще поговорили немного обо всем, обнаружив, что кое-что вам все-таки было близко и понятно, хоть вы и были такие разные. До сих пор жизнь ваша проходила порознь, но вы были одногодками, у вас были те же интересы, те же мечты и те же страхи. И это объединяло вас, ты был уверен.

Вы медленно пошли домой, все так же молча, все темы для разговора были исчерпаны.

Как бы там ни было, за всю прогулку ты ни словом не обмолвился о вас двоих.

Вы просто говорили на общие темы, как случайные знакомые, чужие люди.

Войдя в дом, она стала рыться в сумке, вынимая какие-то вещицы, и закрылась в ванной, а ты снова развалился на диване. Ты смотрел то, что оставалось от игры с Францией, впрочем, не столько смотрел, сколько слушал последние замечания комментатора, поскольку игра уже подходила к концу. В итальянской сборной мячи забили Аристарко и Де Доминичис, но ты никак не мог понять, хватило ли этих двух голов, чтобы выиграть матч, или нет.

Одиннадцать двадцать. В этот момент она появилась в столовой в вечернем наряде. В обтяжку, черт возьми, на выход. На ней были короткие брючки, открывавшие крепкие загорелые ноги, туфли на каблуке и крошечная маечка с открытой спиной. Но больше всего бросалось в глаза зеленое ожерелье, которое ты ей купил! «Вот плутовка», – подумал ты и едва сдержался, чтобы не сказать ей тут же, как она хороша. Ты просто смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Сельваджа, которая стояла теперь перед тобой, была совершенно другая, не та, которую ты знал, пусть и недолго. Она казалась старше и куда более разбитной и своенравной, чем ты уже успел заметить. Она иначе уложила волосы и сделала легкий макияж.

– Ну что, идем?

Этот вопрос привел тебя в чувства: «Куда это она собралась в таком виде?»

– Идем куда? – спросил ты таким тоном, чтобы не оставалось никаких сомнений – тебя с дивана не подняла бы даже пушечная пальба.

– На дискотеку, конечно, куда же еще. Суббота! Мне советовали «Prince», ты там бывал?

Ты кивнул. Еще бы. Ты бывал там настолько часто, что считал это заведение ужасно скучным.

– Дорогу знаешь?

– Разумеется.

– Тогда поехали. Ты за рулем, – сказала она решительно и направилась к двери, находу бросив тебе ключи от машины, вероятно, от маминой маленькой «ровер», припаркованной в начале улицы.

– Что? Я никуда не пойду! – ты скрестил руки на груди, как восставший против беззакония Сандокан. Одна мысль тащиться куда-то на танцы заставляла чувствовать себя дегенератом.

– Ну, тогда я пойду одна, – возобновила она атаку.

– О’кей, если ты водишь машину, нет проблем.

– Не вожу. Поэтому я тебя и попросила поехать со мной. Ну хорошо, если тебе не хочется, попрошу кого-нибудь меня подбросить. – И она открыла входную дверь.

Чокнутая.

Тогда ты выключил телевизор, резко поднялся и бросился как ужаленный в прихожую.

– Эй! Стой, подожди! – закричал ты. – Я тебя отвезу, ладно!

Ты не мог позволить ей садиться в машину к незнакомцам в таком виде в такой час. А в том, что она запросто это сделала бы, у тебя, к сожалению, не было никаких сомнений. Может, она думала, что в Вероне менее опасно, чем в Генуе. Вообще-то, уж будем говорить начистоту хотя бы между нами, ты не представлял, что за типы могут шататься в такой час по улицам. В результате тебе все-таки пришлось вести машину. Смирившись и в полном молчании, ты все двадцать пять километров, отделявших дискотеку от местоположения маминого «ровера» во Вселенной, пытался подавить злость и досаду. К тому же, как выяснилось уже в пути, в «ровере» тебе было совершенно некомфортно.

– В два возвращаемся домой, – изрек ты точно приговор, поставив точки над «i».

Она повернулась и посмотрела на тебя как на идиота, сморозившего откровенную чушь.

– В два? Мы что, дети? Брось, нам по восемнадцать! Небось всегда слушался старших, а? Пай-мальчик…

Ишь ты, иронизировала. Если бы она знала, сколько раз ты нарушал запреты, то заткнулась бы, прикусив свой острый язычок.

– Я был достаточно непослушным, – сказал ты спокойно, – чтобы убедиться, что «Prince» – это фуфло, понимаешь? – И вдруг, сам не зная почему, рассмеялся. Только что ты готов был швырнуть в нее пепельницей, а вместо этого бросил на венецианском наречии свое коронное: – Просекла? Врубилась?

– А мне все еще нравится ходить по дискотекам, – сказала она, будто и не слышала твоих слов, и стала искать CD-плеер под креслом. После нескольких попыток поняла, что, вероятнее всего, он остался в маминой сумке. Аудиоплеера в машине тоже не было, так что вам пришлось довольствоваться беседой.

– Послушай, – она первой прервала молчание. – Ну, серьезно. Никому нет дела, во сколько мы вернемся! Родители все равно не будут ночевать дома, наверняка останутся в квартире на улице Амфитеатра или где-нибудь еще. Мы свободны до завтрашнего утра, а мама никогда не приезжает за мной раньше десяти. – Она почти умоляла тебя своими манящими медовыми глазами, но теперь ей не удалось бы тебя окрутить. Больше никогда.

– Послушай, я сегодня вымотался в бассейне по максимуму. Я на ногах держусь одним усилием воли. Поэтому или мы возвращаемся, когда я скажу, или я сейчас же разворачиваюсь и мы едем домой. Ясно?

Она сдалась, даже не выказав раздражения, и тут же перешла на другую тему:

– Так значит, ты занимаешься плаванием.

– Это мое хобби, – ответил ты.

Вы помолчали немного.

– Ну, тогда продолжай заниматься. У тебя отличные мышцы. При твоем росте – это потенциал.

Ты поблагодарил ее за комплимент.

– Спорю, я не единственная, кто говорил тебе об этом.

Она продолжала провоцировать тебя.

– Редко попадаются девушки, которые мне действительно нравятся.

– Понимаю. Наверное, ты из тех, кто предпочитает перепихнуться и свалить.

Вообще-то это было далеко не так. Чтобы серьезно встречаться, тебе надо было всеми фибрами души почувствовать, что она и есть та самая, единственная. Если, конечно, не подворачивалось какое-нибудь легкое приключение, когда тебя не смущали уступки и ты довольствовался тем, что было. Впрочем, это случалось редко, будьте покойны. Как бы там ни было, ты не принимал без разбора все, что тебе предлагали. Если предлагали.

– Не совсем, – ответил ты, стараясь уйти от этой щекотливой темы. – А ты? Занимаешься каким-нибудь спортом?

Как она могла так легко и непринужденно говорить о своей интимной жизни с кем-то, кого знала всего несколько часов, пусть даже с родственником? Ты-то уж точно не был к этому готов.

– Художественной гимнастикой, – ответила она. – Уже несколько лет.

Ты вдруг подумал о ее хрупком теле и испытал легкое беспокойство от мысли, что она могла получить травму во время тренировок. Но ты ничего не сказал, и пауза опять затянулась. Вскоре перед вашими глазами из темноты вынырнула небольшая площадка, наполовину запруженная легковушками, и ты, погрузившись в ставшее уже привычным состояние тишины и покоя, припарковал машину и выключил двигатель.

Еще секунд тридцать, наверное, вы сидели молча в полутьме, не зная, что сказать или сделать. Ты преодолел замешательство первым и вышел из «ровера». Тогда Сельваджа последовала за тобой, и вместе вы направились к дискотеке в пугающем, несколько приземистом здании квадратной формы, из недр которого вырывалась отвратительная музыка в стиле техно.

Анатомия чувств

Подняться наверх