Читать книгу Моя панацея - Лина Манило - Страница 1

Глава 1 Инга

Оглавление

В подъезде витает плотный аромат мужского парфюма. Невольно останавливаюсь, пробую аромат "на вкус", и веки на мгновение прикрываются. Свежо и вместе с тем пряно. Сильно.

До моей квартиры всего несколько шагов, но запах не рассеивается. Ярче становится. Насыщеннее. Окутывает плотным облаком, становится только сильнее. Преследует. Вливается в лёгкие. Проникает под кожу, становясь навязчивым.

По спине щекоткой холодок. Тревожной судорогой под лопатками, когда из-за двери доносятся отголоски чужих разговоров. Словно в тумане, я проворачиваю ключ в замке, и звуки, замерев на высокой нетерпеливой ноте, стихают.

– Я дома, – кричу, и вязкая тревожная тишина на миг рассеивается.

Чтобы снова через мгновение опутать коконом. Ручки пакета с покупками врезаются в кожу ладони, оттягиваю вниз руку. Я прислушиваюсь к себе, но кроме безотчётного страха больше ничего не испытываю. И запах. Снова этот запах концентрируется, становится таким сильным, что першит в горле.

Сбрасываю с ног туфли на низком каблучке, удобные и любимые, и иду к кухне, позабыв снять пальто. Оно давит на плечи, но я спешу понять, что так сильно меня насторожило в моей же собственной квартире.

Вернее, в той, что мы вместе с мужем так выгодно снимаем у его дальних родственников, пока не соберём нужную сумму на ипотечный взнос. Когда-то это время обязательно настанет, и тогда у нас будет своя собственная, пусть и очень маленькая, квартира.

Только эти мысли и ожидание чего-то прекрасного в будущем не дают впасть в уныние от жёсткой экономии, в которой приходится жить каждый день. Но это всё лирика. Просто иногда… такое бессилие накатывает.

– Павлик, у нас гос… – окончание фразы комком в горле, а ответ очевиден без всяких вопросов.

– Вы… вы кто? И где Павлик?

Мужчина, слишком высокий и широкоплечий для нашей скромной кухоньки, смотрит на меня, не мигая. Оценивает, что ли, а я делаю шаг назад, в сумрак коридора. Бросаю на пол пакет с покупками – до него нет уже никакого дела.

В последнее время мой тихий и надёжный Павлик стал всё чаще пропадать где-то, а в знакомых у него появились… странные личности. Этот, наверное, один из них, только он совершенно не похож на любого, кто переступал порог нашей квартиры в последние месяцы. Слишком большой и опасный. Взрослый. Серьёзный и хмурый. Чужеродный.

Неосознанно осматриваюсь по сторонам, словно я могла перепутать квартиры и войти в чужую. Нет же, наша. Вон, правее обшарпанная дверь в единственную комнату. Левее – совмещённый санузел, а прямо по курсу – кухня, в которой совершенно незнакомый мне мужчина. Возвышается, ждёт чего-то. Или кого-то? Страшно.

– Вернись, – не окрик, нет. Тихий приказ, но от вибрации голоса живот узлом сводит.

– Павлик, ты в комнате? – кричу и направляюсь вправо.

– Его нет, – равнодушное за спиной, а я так и замираю, не успев распахнуть дверь.

Держусь за ручку, считаю удары сердца, впервые в жизни испытывая такой сильный страх.

А ещё этот запах.

Теперь я точно знаю, кому он принадлежит.

Пытаюсь закричать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. От страха моё тело свело в сложный узел, и каждая мышца ноет так, что больно дышать. Что вообще происходит? И где Павлик?

– Если будешь умницей и скажешь, где твой муженёк, разойдёмся по-хорошему.

Ой ли?

– Вы сумасшедший? – оборачиваюсь и практически утыкаюсь носом в широкую грудь, затянутую в чёрную футболку с длинными рукавами. – Я полицию вызову. Это частная территория!

– И где ты таких умных слов нахваталась? Частная территория… В американских полицейских сериалах? – короткий смешок как ответ на моё праведное возмущение. – Реальная жизнь иначе устроена.

– Уйдите! Сейчас же! – закусываю щёку до боли. Телефон мой остался в сумке, брошенной у порога, а большой сильный незнакомец вряд ли позволит мне до него добраться без серьёзных потерь. Убьёт чего доброго или изнасилует. И, честное слово, я не знаю, что лучше.

– Уйду, как только ты расскажешь, где твой муж.

– Вам деньги нужны? У меня есть немного. Вы за этим пришли? Грабитель?

– Какая пошлость, – усмехается и снова смотрит на меня тем самым оценивающим взглядом. – У тебя вряд ли есть то, что мне нужно. Хотя…

От этого “хотя” стынет под ложечкой, нутро льдом покрывается. Пальцы дрожат, я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, а в голове только одно: “Господи, помоги!”.

– Где твой муж? – чеканит каждое слово, разделяет их увесистыми паузами. – Некрасиво с его стороны так поступать. Он же не маленький. Из-за него серьёзные люди на уши встали, я лично приехал навестить, поговорить по-человечески, а он… некрасиво. Не находишь?

– Я ничего не понимаю! – выкрикиваю, но горло сжимает спазм. Страшно, чёрт его возьми. Этот мужик точно сумасшедший. – Вы всё напутали, ошиблись. Павлик ни на что такое не способен. Давайте я ему позвоню, он обязательно всё расскажет, всё объяснит. Мы обычные, у нас нет никаких дел с… серьёзными людьми. Вы ошиблись, понимаете?

Слова вырываются на волю через силу. Будто кто-то невидимый держит меня за горло железной хваткой, лишает кислорода, но мне отчаянно нужно всё объяснить. Это кажется таким важным – самым значимым сейчас.

– Это недоразумение, – едва слышно, и снова в ответ короткий смешок. Издевающийся.

– Вот так, Инга, да? Живёшь с человеком и не знаешь, какой он.

Слова звучат задумчиво, с каким-то странным оттенком тайной грусти, но морок быстро проходит: передо мною снова это пугающее безразличие и яростный огонёк в глазах. Пальцы на ногах поджимаются от бьющей наотмашь чужой злости.

– Откуда вы знаете моё имя?!

Его осведомлённость действительно пугает, а нежелание отвечать на прямой вопрос вводит в ступор. Незнакомец смотрит на меня, иронично выгнув русую бровь, и я теряюсь окончательно.

– Я позвоню Павлику. Вы всё поймёте, он все объяснит.

– Звони, – неожиданно соглашается, улыбается, но улыбка больше похожа на оскал.

Незнакомец плавно отталкивается от стены и, не дав мне опередить его, идёт к входной двери. Там, на маленькой тумбочке моя сумка, и он берёт её в руки.

Выкидывает на пол всё содержимое: салфетки, блокнот, несколько ручек, чеки из магазинов, дешёвую косметику. Добирается до телефона, снимает его с блокировки, а меня трясёт, как листочек в непогоду.

Потому что вдруг отчётливо понимаю: всё это не дурной сон. Это всё – странная правда, новая реальность. Дрожь по телу поджигает вены, рождает трепет в кончиках пальцев и яркие всполохи перед глазами.

Шутки кончились. А были ли они?

– Ха, “Любимый”, – чему-то забавляется незнакомец и растягивает губы в злой усмешке. – На, звони.

– Это мой телефон, не копайтесь в нём.

Дура, дура. Но язык мой – враг мой, а от страха я совсем невменяемой делаюсь.

– Я знаю, – кивает и сужает глаза до опасных щёлочек. – Но пользоваться им будешь под моим присмотром.

И нажимает кнопку вызова, протягивает мне телефон.

– Звони, ну. Ты же хотела.

В трубке, которую я так крепко прижимаю к уху и щеке, что болит скула, а кожу печёт – тишина.

“Вызываемый абонент недоступен или находится вне зоны действия сети”.

– Ну, и где же наш Павлик? – голос, подобный лезвию бритвы, ранит.

– Это что-то с сетью, он обязательно ответит! – меня лихорадит, а в ушах звенит хохот незнакомца.

Он резко отталкивает меня к стене. Высокий, злой. Потерявший терпение.

– Хватит, девочка. Хватит строить из себя идиотку.

Его пальцы на моей шее сжимаются всё сильнее. Молочу руками по его предплечьям, плечам, пытаюсь вдохнуть полной грудью, но от страха лёгкие сжимаются до боли.

– Твой Павлик, похоже, решил сбежать. Я найду его, это дело времени. Нескольких часов. Но ты… неплохая компенсация за моральный ущерб. Хорошенькая…

Он касается моей щеки, я отворачиваюсь, содрогаюсь, и незнакомец тихо смеётся.

– Поехали!

Он наклоняется ниже, щекочет тёплым дыханием кожу на щеке. Его губы возле моего уха, задевают изгиб раковины, спускаются к мочке.

Словно ядовитый паук, плетёт вокруг меня паутину, наслаждается агонией попавшей в сети бабочки.

– Я вхожу в любую дверь, прихожу без приглашения. И всегда беру то, что мне нужно. Сейчас мне нужны ты.

Отпускает меня резко. Пытаюсь отдышаться, хватаю ртом воздух, моргаю, а слёзы закипают на веках. Злые. Отчаянные. В голове помутнение, и страх сковывает.

Никогда такого не чувствовала.

А ещё беспомощность, опутывающая невидимыми верёвками по рукам и ногам.

– Я никуда с вами не поеду! – хриплю и снова набираю номер мужа, но в ответ всё тот же безразличный механический голос.

– Ты до сих пор не поняла, что я не шутить сюда пришёл? Павлика благодари, его косяк.

Он резко вырывает из моей руки телефон. Так быстро, что и пискнуть не успеваю. Смотрит мне в глаза, а следом раздаётся хруст. Оглушительный в наступившей тишине.

Экран телефона под длинными ухоженными пальцами покрывается сеткой трещин и тухнет. Мобильный падает на пол и его корпус разлетается на мелкие осколки под ботинком незнакомца.

– Уяснила? – абсолютно серьёзно, отбрасывает носком щепки, оставшиеся от ещё работающего несколько мгновений назад мобильного. – Так что в твоих интересах не выделываться.

Всхлипываю, вжимаюсь в стену до болезненной судороги, бегущей вниз по позвоночнику. Хочу закричать, позвать на помощь. Действительно хочу, но получается лишь жалобно пискнуть.

– Зачем вам я? – всё, на что хватает моей выдержки.

Я очень слабая. Прекрасно понимаю: с таким бугаём мне не справиться. Павлик пропал, и я боюсь допустить мысль, что он меня бросил. Оставил одну, наедине с этим чудовищем. На растерзание.

Это невозможно, мой Павлик не такой. Он меня любит.

– Зачем? – повторяю, требую, словно ответ что-то изменит. Я в ловушке, и она уже давно захлопнулась, просто мне не хочется это признавать.

Но в ответ тишина. Незнакомец снова близко, а я так растеряна, разбита на части неизвестностью, непониманием происходящего, что могу лишь ещё сильнее вжаться спиной в стену. Царапаю пальцами ветхие обои, стараюсь унять дрожь, которая сотрясает меня всякий раз, когда этот мужчина оказывается рядом. Но его это только забавляет. Я его веселю, мои реакции: в подтверждение моей догадки чётко очерченные губы расплываются в улыбке, от которой холодок по спине.

– Нравишься, – заявляет, словно одно это слово должно примирить меня с уродливой действительностью.

Внезапно мир вокруг принимается вертеться с бешеной скоростью: незнакомец дёргает меня на себя, крутит, зажимает рот ладонью. Я обездвижена его крепкой хваткой. Онемевшая. Неожиданно покорная. Обмякшая от страха и невозможности что-то изменить.

Это фарс. Дурной сон. Сейчас я проснусь, и всё снова станет как прежде. Тихо и спокойно.

Пусть запоздало, но просыпается злость. Я пытаюсь лягнуть своего мучителя, вырваться из его хватки, но силки лишь крепче затягиваются вокруг меня.

– Ты никому не нужна. Да, крошка? Павлик сбежал, умотал с моими бабками, и я сейчас такой злой, что могу случайно сделать больно.

Он отрывает меня от земли легко и просто. Ноги болтаются в воздухе, а окружающий мир сужается до маленькой точки. Она пульсирует перед глазами, вызывая тошноту и головную боль.

Незнакомец, не выпуская меня, толкает входную дверь плечом, и та с грохотом распахивается.

Меня, точно мешок с картошкой, выносят их квартиры, и любое сопротивление выглядит смешно. Я действительно никому сейчас не нужна, кроме этого мужчины.

На нашем этаже никто не живёт – дом старый, на самой окраине города, в не самом лучшем районе. В откровенно плохом районе, где ночью одной ходить страшно. И все, кто мог, уже давно переехали, сменили ветхое жильё с вечно протекающими трубами и дырявой крышей на что-то получше. Мы тоже должны были, но… что-то явно пошло не так.

Даже если я буду истошно кричать, звать на помощь, на меня никто не обратит внимания. В этом районе случаются вещи и пострашнее, каждый день случаются. Люди, живущие здесь, привыкли ко всему. Они научились забивать большой болт безразличия на беды соседей.

Чёрт, даже если он перережет мне горло, некому будет привлечь его к ответственности.

Вся моя борьба сейчас – мышиная возня. Она ни к чему не приведёт, абсолютно. Только хуже будет.

Павлик, пожалуйста, найдись. Ты же не мог так просто исчезнуть, не мог меня бросить на растерзание этому страшному человеку, который…

Даже думать страшно, что может твориться в его больной голове, на что может хватить его злости и фантазии. У меня ведь нет никого, кроме тебя, Павлик. Ты же знаешь это. Вернись.

От двери квартиры до выхода из подъезда всего восемь шагов и три ступеньки. Незнакомец преодолевает их за несколько секунд, и порыв свежего ветра бьёт в лицо. Я чувствую лишь аромат чужой кожи и прохладу осеннего воздуха. Слёзы текут из глаз – у меня не получается их контролировать. И всё, что я понимаю сейчас: меня запихивают на заднее сиденье большой машины.

Она точно тут не стояла, когда я возвращалась домой. Пригнали? Кто? Верные пешки для своего хозяина? Не знаю. Я, кажется, совсем уже ничего не знаю. Глупая и наивная.

– Не дёргайся, тогда не обижу, – обещает мой похититель и ныряет в салон следом.

Моя панацея

Подняться наверх