Читать книгу Морфоз. Повесть белой лилии - Наталья Алмазова - Страница 24

Глава XXII
Воскрешение

Оглавление

Моя подопечная закашляла, натужно и напряжённо, исторгая воду из лёгких наружу. Затем, не прекращая кашлять, слегка привстав на локтях, она стала судорожно озираться, пока, наконец, её взгляд не встретился с моим. Я попытался проявить миролюбие и улыбнулся, неосмотрительно обнажив зубы. Но, в следующий же миг, осознал, какую допустил оплошность: издав неопределённый возглас, видимо, чертыхнувшись, девушка отшатнулась от меня, как чёрт от ладана, и начала плавно отползать всё дальше и дальше, пока не наткнулась спиной на гранитное заграждение набережной. Я только покачал головой: благодарности ожидать и не следовало. Время от времени я забывал об особенностях этого мира и его обитателей, которым в оформленных телах были доступны преимущественно физические возможности этих тел, вне тонкого видения сути.

Я поднялся и сделал пару шагов к дрожащей от холода и испуга юной даме… к Хлое – я уже знал, что её зовут именно так. Я протянул ей руку, дабы помочь встать: я полагал, в мокрой одежде на каменной облицовке не очень комфортно было находиться, к тому же и от воды веяло холодом в ночное время. Я не пытался читать мысли или прогнозировать поступки моей «русалки»: мне было куда увлекательнее не знать о том. Как и они не знали – такие живые и такие странные. Поэтому дальнейшие действия девушки меня немного удивили: послав меня к мифическому существу, конкретизируя, к дьяволу, и ударив по простёртой руке, она ещё сильнее прижалась к ограждению, но страх её отступил. Моя подопечная смотрела на меня решительно и немного враждебно, тёмные голубовато-серые глаза её блестели в неоновом свете утопавшего в ночи города. Потом медленно и осторожно Хлоя стала подниматься, опираясь позади себя руками на гранит и не сводя с меня настороженного взора. Растёкшаяся вокруг глаз и по щекам тушь придавала её бледному лицу трагичное и загадочное выражение. Я же и без сверхспособностей прекрасно понимал, что за личность предо мной: она была сильной, она могла управлять страхом, держать его под уздцами, а это довольно редкое свойство характера среди людей, как я видел. Да и разве слабые в трезвом уме вне мескалинового[33] состояния аффекта прыгают с моста? Она была полностью в себе, когда решилась на такое. И отдавала себе отчёт в каждом сделанном шаге. Она была искателем, преступившим чрез страх. Искателем, шагнувшим в бездну за ответом и… покоем. Таким же, как и я сам.

Пытаясь разрядить обстановку, слегка развернувшись в направлении реки и оглядывая полночную панораму, я задал девушке бесхитростный прямой вопрос: зачем она прыгнула? Неестественно усмехнувшись, моя подопечная, как я и подозревал, бросила в ответ всего одну фразу, что это не моё дело. Подобное меня уже не удивило. Я ответил, что в таком случае, пожалуй, пойду. И, медленно сменив направление взгляда, обернулся в сторону дороги. Сделав несколько шагов, я услышал, как Хлоя окликнула меня – человеческое любопытство было необоримо – о, я и не сомневался. Она спросила, кто я такой. Лгать, из свойственного людям, я умел хуже всего. Поэтому сразу предложил альтернативный вариант, сказав, что воздержусь от ответа на этот вопрос. Вероятно потому, что я и сам его уже не знал. Помолчав несколько секунд после того, моя «русалка» полюбопытствовала, я ли её спас. Что же, если воскрешение можно считать спасением, то да. Так я и ответил. Девушка недоумённо покачала головой, изобразив в лице саркастическое недоверие к моим словам. Не смутившись, я продолжил, предложив ей оглянуться: была глубокая ночь, а прыгнула с моста она ранним утром. Она была мертва несколько часов к ряду. И она сама это прекрасно знала. Закончив фразу, я слегка усмехнулся краешком губ, лицезря, как растущее недоумение меняет выражение амиантовых глаз моей собеседницы. Едва слышно Хлоя прошептала, откуда мне известно время, когда она решила свести счёты с жизнью, и видел ли я её попытку суицида. Я отрицательно покачал головой. Я сказал, что случайно натолкнулся на её синюшный труп, прогуливаясь по дну реки. Хлоя же назвала мой правдивый рассказ полным бредом. Я лишь пожал плечами – правда такова, какой ты можешь её принять и отваживаешься увидеть. Реальность расширяется и меняет грани в зависимости от того угла, под которым на неё взглянешь. Это Вселенский калейдоскоп – частицы мозаики определены, но в узоры они складываются разные.

Спустя пару мгновений замешательства и тишины, я предложил моей собеседнице пойти домой, дабы не зябнуть на пронизывающем ветру. Девушка лишь, молча, опустила голову. Тогда я понял, что ей некуда и незачем идти. Какой, однако, неизгладимый след оставляли переменчивые события жизни на психоэмоциональном плане человека, как искажали первоначальный образ сошедшего в этот мир. Я поразился. Будто под неумолимым лезвием резца на лике души проступали новые черты – так материальное существование меняло его, так расчерчивало перловой белизны полотно Создателя многоцветьем красок и разнообразием форм. Чувства – это акварель. Сливаясь, растекаясь по границам, полихромные разводы въедались в изначальную белизну, образуя хаотичные переходы окраски и множественность смешанных состояний. Чувства… стихия бурная, неистовая и непостоянная, но полная закамуфлированной творческой силы, латентной Богоподобности. Меня неизмеримо это впечатляло.

Глядя на мою бездомную «русалку», я вдруг подумал о том, что и сам не имею здесь дома. Моим приютом иногда служило жилище моего ученика – Мигеля. Возвращение с полей асфоделей одной из душ отвлекло меня от невыносимых раздумий об его участи, но сейчас тоска и неизвестность с прежней силой принялись штурмовать расщеплённый эмоциями разум. Я решил отвести Хлою к нему, а заодно и выяснить правду, какой бы она ни была.

Обратившись к девушке по имени, я вызвал следующую волну изумления: ведь она мне его не называла. И документов у Хлои не было. Я, не обратив внимания на удивление моей подопечной, предложил ей немного пройтись и побеседовать, сделав притом приглашающий жест головой в сторону придорожного тротуара, и, не оборачиваясь более, направился туда. Через полминуты за спиной моей раздались быстрые шаги. Бояться нечего, когда нечего и терять, к тому же, если однажды ты уже лишился жизни. Вероятно, она думала именно так.

Хлоя меня догнала, и, поравнявшись со мной, замедлила шаг. Вначале девушка только разглядывала детали моего облика и молчала. Я терпеливо ждал. Чуть погодя моя спутница нерешительно упомянула о демонах. Из её слов я понял, что она мало смыслит в подобных вещах, а вот в метафоричных иносказаниях немного разбирается. Я спокойно ответил, что я не демон в том понимании, как она себе это представляет., хотя исконное значение термина мне, в некотором роде, близко: в первоначальных герметических трудах и древних сочинениях демон – daemon – был идентичен по значению с богом или гением. Демон, как понимал Сократ данный термин, представлял собой нетленную часть человека – Ноус – разумное божественное эго. Кроме того, демонами в античности называли всех без исключения духов – добрых и злых. Так что изначальная многоступенчатая семантика слова с течением времени была сильно сужена. Это несоответствие и стало первым предметом нашего обсуждения. Я говорил моей подопечной об исторических воззрениях и учениях народов, некогда населявших Землю. О различном понимании жизни и смерти, и о том, что реальность – вещь довольно тягучая и пластичная, способная подстраиваться под модель мировосприятия того или иного индивидуума. Одним словом, что в окружающей человека действительности объективно для него существуют только те вещи, которым сам человек позволяет существовать. Слушая мою тонкую метафизику, Хлоя дрожала от холода, однако ни единой жалобы я не услышал от неё за все те два часа и тридцать восемь минут, что длился наш путь до дома Мигеля, что лишь доказывало мою правоту в плане «угадывания» её натуры – именно «угадывания», основанного на чисто визуальном восприятии. А ведь я мог узнать интересующую меня информацию прецизионно, заглянув чуть глубже. Но я играл по их правилам. По крайней мере, старался.

Девушка послушно следовала за мной по тёмным переулкам, с любопытством и недоверием слушая то, что я ей говорил. Иногда моя спутница задавала прямые, но ёмкие вопросы. Мне нравилось отвечать, и я старался сделать ответы свои максимально простыми. Беседуя с ней, я будто воскрешал к жизни информацию, которая прежде того покоилась мёртвым грузом на полках моей разорённой библиотеки: ведь информация существует лишь в процессе передачи. В остальное время её нет. Во время разговора с Хлоей я вдруг почувствовал себя книгой, читающей саму себя, в то время как кто-то другой листал древние выцветшие страницы. Нечто подобно я испытывал и, беседуя с моим учеником…

33

Мескалин – психоделик, энтеоген, алкалоид из группы фенилэтиламинов.

Морфоз. Повесть белой лилии

Подняться наверх