Читать книгу Семь чудес и затерянные в Вавилоне - Питер Леранжис - Страница 10

Глава 8. Оно живо-о-ое!

Оглавление

– Смотрите! Оно шевелится! Оно живо-о-ое! Живое, живое, живо-о-ое!

То был голос Эли. Это все, что я смог определить. И я весьма смутно представлял, с чего она решила устроить столь дурацкое представление.

Я попытался открыть глаза, но солнце безжалостно ослепляло. Все мышцы болели, а одежда все еще была мокрой. Но я моргнул и заставил себя приподняться. Надо мной, тоже мокрые и тяжело дышащие, склонились Марко, Эли и Касс. За их спинами шел крутой склон, залитый испепеляющими солнечными лучами.

– Только не говори, – прохрипел я, – что это цитаты из какого-то фильма.

Эли широко улыбнулась:

– Прости. Не смогла удержаться. Я так рада, что ты в порядке! А фразы были из классического «Франкенштейна». Принадлежат Колину Клайву.

– С возвращением в мир живых, – сказал Марко, помогая мне подняться с песка. – Цитата из классической «Истории Семи Чудес». Принадлежит Марко Рамсею.

Стоило мне встать, и мир покачнулся. Я настороженно посмотрел на склон.

– А что стало с Али-Бабой и верблюдами?

– Исчезли, – ответил Марко, при этом его глаза возбужденно бегали. – Мы вернулись туда, откуда ушли. Ничего больше не замечаешь? Оглянись вокруг. Присмотрись.

Я посмотрел на пыльную тропинку, ведущую на вершину склона. На серую реку, сверкающую под палящим солнцем.

– Постой, – дошло до меня, – когда мы уходили, солнце было как раз над нашими головами. А сейчас оно ниже.

– Бинго! – воскликнул Марко.

– Из классического «Бинго», – пробормотал Касс. – Принадлежит Бинго.

– Что ты хочешь сказать, Марко? – нетерпеливо спросила Эли. – Я думала, в нашей четверке мне отведена роль мозга. Что ты знаешь из того, чего не знаю я?

– Эй! – пронзительный возглас откуда-то со стороны заставил нас всех резко повернуться. По берегу к нам неслась Нирвана, выряженная в цветастые гавайские шорты, футболку с эмблемой «KISS» и авиаторские очки. – О… мой… Гендальф! – выкрикнула. – Где вы были?

Марко развернулся к ней.

– Под водой. Ты чего, чувак? Где Бегад?

В следующий миг Нирвана отвесила ему пощечину, причем сил явно не пожалела.

– Ай! – удивленно выдохнул Марко. – Я тоже рад тебя видеть.

– Мы решили, вы погибли! – воскликнула Нирвана. – Вы думали вообще, когда прыгали? У меня едва сердечный приступ не случился! Бегад, Фидл и Халк устроили представление в трех лицах: «Как ты это допустила? Как ты могла? Как ты могла?» – и остальное бла-бла-бла в этом же духе! Фидл все кричал, что мы должны позвонить в полицию, Бегад отвечал, что нельзя, Торквин просто рвал и метал, а я им такая: «Эй, ребят, может, хлебнете успокоительного?» В общем, мы попрыгали в реку за вами, кроме Бегада, он так разозлился, что едва с катушек не слетел. Но в конце концов мы сдались. Оставалось только ждать. Вскоре мы решили, что вы все утонули. Торквин плакал. Можете себе представить, скала тоже может плакать. Фидл выдал что-то вроде: «Ну все, пора валить из «ИК» и искать новую работу!» Но Бегад приказал разбить лагерь. Сказал, вдруг вы вернетесь. Или мы найдем ваши тела. Вот мы и сидим тут уже два дня, жуем вяленую говядину и…

– Погоди, – перебил я, присаживаясь. – Два дня?

– Торквин плакал? – спросил Касс.

За плечом Нирваны я мог видеть Фидла, толкающего к нам кресло-каталку с Профессором Бегадом. Торквин плелся позади, его красное лицо скривилось в странном выражении, навевающем мысли о проблеме с пищеварением, хотя, скорее всего, то было беспокойство. Где-то в двадцати футах за ними виднелось некое подобие лагеря – три больших тента, гриль и несколько ящиков с провизией.

Когда они успели все это организовать?

– Великая Калани! – вскричал старик, широко разводя руки. – Вы в порядке!

Никто из нас не знал, как на это реагировать. Профессора Бегада нельзя было отнести к большим любителям объятий. Так что я просто протянул руку. А он пожал ее так крепко, что я испугался за сохранность своих пальцев.

– Что случилось? – спросил он, переведя взгляд на Марко. – Если бы я не был так рад, я был бы просто в ярости!

Лицо Марко вспыхнуло. Он быстро заморгал.

– Извините, Пи-Бег… не стоило вот так уходить… ого… как-то все плывет… не против, если я сяду? Кажется, я наглотался слишком много воды из реки.

– Торквин, отнеси его под тент. Сейчас же! – приказал Бегад. – И позови всех докторов, что у нас есть.

Марко поморщился и, нацепив кривую ухмылочку, заставил себя выпрямиться в полный рост.

– Эй, Пи-Бег, выдохните и расслабьтесь. Я в порядке.

Но он выглядел совсем не в порядке. Лицо бледнело на глазах. Я посмотрел на Эли, но она была занята своими часами.

– М-м, ребят? Сколько сейчас времени? И какой сегодня день?

Фидл с любопытством взглянул на нее, затем проверил собственные часы.

– Десять часов сорок две минуты. Утро субботы.

– Мои часы показывают шесть тридцать девять, четверг, – сказала Эли.

– Исправим, – отозвался Торквин. – Сломанные часы – это к «ИК».

– Они работают, и еще они водонепроницаемые, – возразила Эли. – Смотрите, секундная стрелка движется. Мы ушли в 6:02, именно столько было по местному времени Ирака, а вернулись в 6:29. Ровно двадцать семь минут согласно моим часам. Но здесь – в этом месте – прошло двое суток, если верить вам!

– Эли, это бессмыслица какая-то, – сказал я.

– А в том, что с нами произошло, есть хоть какой-то смысл? – ее лицо было бледным, а глаза, не отрываясь, смотрели на Профессора Бегада.

Но тот, не обращая на нее внимания, подъехал к Марко.

– Меня что, никто не слышал? – сердито спросил он. – Отнеси мальчика под тент, Торквин, сейчас же!

Марко попытался отмахнуться, но внезапно пошатнулся. Улыбка сошла с его лица.

А затем он упал.

И мы с ужасом увидели, как Марко забился на песке в конвульсиях.

Семь чудес и затерянные в Вавилоне

Подняться наверх