Читать книгу Подводный патруль - Сергей Зверев - Страница 5

Глава 5

Оглавление

– Двести метров, погружение в штатном режиме. Триста метров, погружение в штатном режиме. Четыреста метров, погружение в штатном режиме… – отчитывался за каждую сотню метров Портнов, и после пятисотметровой отметки предстартовое напряжение экипажа глубоководной экспедиции стало спадать. Да и как иначе? Все приборы и агрегаты батискафа работали нормально. Две тысячи метров – глубина, конечно, солидная, но металлические бока подводной малютки испытывали и на куда большую прочность. При желании можно было нырнуть и на дно Марианской впадины. Корпус батискафа справился бы и с таким давлением. Погружение должно было занять еще около часа, и нервничать особо пока не стоило. Да и повода пока, тьфу-тьфу-тьфу, не имелось.

С «Академика Королева» то и дело справлялись о ходе погружения, и даже по голосу можно было догадаться, что наверху нервничают не меньше тех, кто сейчас все глубже уходил под воду. Капитан научно-исследовательского судна то и дело справлялся о состоянии экипажа и батискафа, готовый в любую минуту прийти на помощь. Хотя, случись что, вряд ли «Академик Королев» смог бы чем-нибудь помочь, особенно когда глубиномеры стали показывать отметки больше тысячи метров.

Впрочем, само погружение на двухкилометровую глубину было делом не самым сложным и не пугало начальника экспедиции Коноваленко. Оказавшись на дне, предстояло выполнить целый ряд научных изысканий, бурение скважины на несколько десятков метров, забор проб грунта, воды и еще с десяток всяческих манипуляций, в том числе установка на арктическом дне российского триколора.

Жора Портнов был опытным пилотом-глубоководником: этого у него не отнимешь. Но вот бурильщиком его назвать можно было с натяжкой. Да и не знал Владимир Феоктистович такого специалиста-универсала, способного и батискафом мастерски управлять, и быть асом в глубоководном бурении. Это вот только их барышня – специалист широкого профиля.

Коноваленко краем глаза глянул на девушку. Та сидела и широко распахнутыми глазами смотрела в небольшие мониторы двух камер внешнего обзора. Картинка за бортом была, конечно, не телевизионного качества, похуже, да и обзор не такой, как на пятиметровой глубине Красного моря, но полюбоваться все-таки было чем. Формами жизни просторы Северного Ледовитого океана матушка-природа тоже не обделила. Не тропическое буйство красок, конечно же, но свои прелести были и здесь.

– Владимир Феоктистович, мы на месте, – доложил Портнов, и в подтверждение его слов экраны внешних мониторов заволокло взвесью донного ила и песка. – Уложились точно в график, – Жора глянул на часы, – даже на три минуты раньше, – удовлетворенно добавил он, довольный и собой, и тем, что первая фаза задания прошла так удачно.

– Та-а-ак, – академик с азартом потер ладонью о ладонь, – приступим, так сказать, к основной части нашей работы, – он поудобнее устроился рядом со своим подчиненным, водрузил на нос очки и стал внимательно смотреть в мониторы, изучая небольшой освещенный пятачок морского дна – хребта Ломоносова, на котором сейчас покоился батискаф. – Знаешь что, Жора, – задумчиво пробормотал геофизик, не отрываясь от экранов, – давай-ка мы возьмем пробы прямо здесь. А потом продвинемся чуть в сторону, вот сюда, – Владимир Феоктистович ткнул пальцем в дисплей, на котором тонкой зеленой линией были изображены причудливые очертания морского дна. – Сколько до этой точки? – академик указал на угол картинки. – Хотя бы примерно?

– Зачем примерно? – пожал плечами Портнов, покрутил под прибором лимб, совместил какие-то цифры и доложил: – Шестьсот восемьдесят четыре метра.

– Вот, значит, бурим скважину на этом месте, а потом надо будет взять пробы там, – сформулировал окончательную задачу академик.

– Сделаем, Владимир Феоктистович, – бойко отозвался техник, ободренный первыми успехами, и живо забарабанил пальцами по клавиатуре бортового компьютера, отдавая команды для подготовки к бурению. – А с флагом-то что делать?

– С каким флагом? – не сразу сообразил геофизик, поглощенный созерцанием картинки. – А-а-а-а, с флагом… – Академик на секунду задумался, оторвавшись от визуального изучения океанского дна, потеребил кончик носа и, досадливо махнув рукой, добавил: – Да воткни его где-нибудь здесь.

– Ну вы даете, Владимир Феоктистович, – со смешком в голосе бросил Жора. – Я так думал, что это чуть ли не главная наша задача!

– Какие глупости! – От возмущения академик даже насупил брови. – Кому этот флаг здесь нужен? Кто его будет искать?

– А зачем его искать? – логично возразил Георгий, осторожно работая рукой робота-манипулятора, держащей в плотном зажиме титановый российский триколор. – Сейчас мы его аккуратно поставим, все это дело красиво заснимем на пленочку, – с этими словами Жора включил специальную видеокамеру, расположенную прямо на руке-манипуляторе, и на широком пульте тут же зажегся еще один монитор, на котором рука робота бережно несла государственный флаг России. – Оп! – воскликнул техник, примостив на илистое дно триколор. – И – будьте любезны, господа мировые буржуины! На этот кусок хребта рот больше не разевай! Не сложнее, чем управляться с джойстиком, – гордо подытожил техник.

– Хорошая работа, – не без восхищения похвалил подчиненного академик. – Молодец. Только вся эта операция, которую ты только что так блестяще проделал, никакой юридической силы не имеет. Так, политический выпендреж. Фикция. Символ – не более того.

– А чего ж мы с вами тогда тут е… Простите, – поперхнулся Жора, вспомнив, что на борту кроме него и академика присутствует еще и хорошенькая женщина, – чего ж мы корячились? – В очередной раз пробежавшись пальцами по клавиатуре, он запустил глубоководный бур.

– А вот, собственно, для этого самого, как ты выразился, и корячились, – академик указал подбородком на небольшое компактное сооружение на дне океана, в котором и скрывался бур. – Такой технологии, Георгий, еще ни у одной страны мира нет. Этот бур уникален. Он специально создан для нашей экспедиции и способен брать образцы с глубины в несколько десятков метров. Тридцатиметровую скважину и на земле не так-то просто пробурить, а уж на дне океана… Так что у нас сейчас начинается самый ответственный момент – испытания. Будь аккуратнее. За этой технологией труд не одного десятка ученых.

– Сделаем, Владимир Феоктистович, – проговорил Портнов и сосредоточился на работе.

В небольшой бункер, расположенный прямо внутри батискафа, начали поступать первые пробы грунта, и академик, словно гончая, азартно и споро стал перебираться к нему по узкому проходу.

– Людочка, – взмолился академик, запутавшись в проводах, – можно это все поснимать? – Он беспомощно протянул к врачу руки. К обоим запястьям и вискам академика и техника пластырем были прикреплены датчики, от которых свешивались тонкие провода, в которых и запутался Владимир Феоктистович. – Ей-богу, не до ерунды сейчас!

– Это для вас ерунда, – женщина строго глянула на руководителя экспедиции, – а для меня эта работа не менее важная, чем ваш донный песок.

– Грунт, – поправил академик.

– Сами же говорили, что почти в космос летим, – напомнила Плужникова, – в неизвестность. Так что уж будьте добры, потерпите.

– Ну тогда хоть помогите выпутаться из этого клубка, – взмолился академик, беспомощно разглядывая хаотичное переплетение проводков.

– Владимир Феоктистович, как там у вас? – поинтересовался с поверхности моря встревоженный голос капитана «Академика Королева». – Все в порядке?

– Да, – отозвался Коноваленко, освобождаясь от медицинской паутины, – начали бурение первой скважины, потом я хочу отойти метров на шестьсот-семьсот в сторону и пробурить еще одну. Когда еще будет такая возможность? Техника вроде бы в порядке.

– Боюсь, со второй скважиной у вас не получится. – Теперь уже все члены подводной экспедиции ясно уловили в голосе капитана научно-исследовательского судна не просто озабоченность, а явную тревогу. – Владимир Феоктистович, срочно сворачивайте работы, – попросил капитан надводного судна.

– Что там у вас стряслось, Степан Тимофеевич? – Коноваленко резкими движениями посрывал с рук и со лба датчики и придвинулся поближе к переговорному устройству. Приказывать начальнику экспедиции во время эксперимента капитан «Академика Королева» не мог и если уж решился на такой шаг, значит, обстановка на поверхности океана действительно сложилась угрожающая.

– На нас движется ледник, – коротко доложил капитан.

– Какой ледник? – не понял академик. – Айсберг?

– Ледяное поле, – пояснил капитан, – и среди него несколько довольно внушительных айсбергов.

– Ничего не понимаю, – Владимир Феоктистович глянул на часы, – два с половиной часа назад ничего не было и даже не предвещало ничего подобного, а тут вдруг – целое поле льда. Откуда?

– Не знаю, Владимир Феоктистович, – озабоченно отозвался голос с «Академика Королева» и добавил: – Машинному – самый малый назад.

– А синоптики что? Спутниковый мониторинг? – продолжал допытываться Коноваленко. – Они же утверждали, что море чистое. И штурман твой… Что, прошляпили целое поле? Как же так, Степан Тимофеевич?

– Ледник-то ведь рядом, – донесся с поверхности океана голос капитана научно-исследовательского судна, – и двадцати миль не будет…

– Я знаю, что ледник рядом, – стал закипать академик, – только не время сейчас для схода льдов и айсбергов. И потом, как это они могли прошлепать за два с половиной часа двадцать миль, а?

– Понятия не имею, Владимир Феоктистович, – оправдывался капитан. – Знаю, что льдам еще рано здесь появляться, знаю, что течение хоть и от ледника, но не очень сильное, чтобы преодолеть такое расстояние, но… Я констатирую факт, Владимир Феоктистович, а разбираться в причинах будем потом. Прекращайте работы и немедленно поднимайтесь на поверхность, – голос капитана «Академика Королева» прозвучал уже более требовательно.

– Вот что, Степан Тимофеевич, – возразил Коноваленко с такими же стальными нотками в голосе, – всплывать я не буду. Я почти десять лет ждал этого момента. Десять лет! – повторил академик. – Понимаешь? Эксперимент я закончу, – отрубил академик и добавил: – Делай там что хочешь, маневрируй, лавируй, на то ты и капитан. В конце концов, у тебя там солнце над макушкой, видимость отличная, от айсбергов уйдешь.

Начальник экспедиции был вне себя от злости. Ну как это так?! Такая подготовка, на самом высоком уровне, сколько людей работали, сколько средств в этот проект вложили и – на тебе! Все-таки что-то да прошляпили! И ладно бы какая-то внештатная ситуация случилась здесь, на дне, во время самого эксперимента. Это было бы понятно – не все капризы океана предугадаешь. Так ведь нет же! Господа синоптики опростоволосились! Чтоб им их барометры…

– Володя, – в голосе капитана «Академика Королева» чувствовалась уже не просто тревога, а растерянность. С Коноваленко он не впервой бороздил просторы Северного Ледовитого океана и цену слова геофизика знал. – Володя, – снова послышалось из динамика, – ничего я тебе не наманеврирую. Нас тут еще и туман накрыл…

– Ничего себе компот… – пробормотал Жора, растерянно глядя через плечо на руководителя экспедиции. – Это кому-то точно за такие вещи надо башку оторвать.

– Всплываю немедленно, – коротко ответил геофизик. – Что там у вас еще? – на сей раз в голосе Коноваленко прозвучала неподдельная тревога. Кроме научного звания «академик» Владимир Феоктистович к тому же был еще и опытным полярником. А посему не понаслышке знал, что может случиться, когда в туман корабль попадает в ледяное поле, к тому же приправленное парой-тройкой айсбергов. И хоть «Академик Королев» помимо научно-исследовательского считался еще и ледокольным судном, все-таки это был не атомный ледокол «Ленин», и устоять против плывунов и айсбергов ему было очень и очень тяжело. Практически невозможно.

– Владимир Феоктистович, – снова по громкой связи включился в разговор капитан «Академика Королева», – если у вас все в порядке – всплывать не надо. Оставайтесь на месте.

Кроме напряженного голоса капитана Бортникова в батискаф ворвались тревожные звонки, обрывки отрывистых команд, выкрики вахтенных моряков, и сразу стало понятно, что там, наверху, происходит что-то непонятное и опасное.

– Степан Тимофеевич! – чуть ли не взмолился геофизик и растерянно глянул на членов своего экипажа, за жизни которого он отвечал. – Да что там, в конце концов, происходит?

– Володя, поле нас уже накрыло, – коротко ответил капитан «Академика Королева». – Выбор у меня небольшой… Лево руля! – приказал он кому-то невидимому и продолжал: – Льды плотные, маневрировать я не могу. Если угроблю судно – конец и нам, и вам. И вероятность этого очень велика. Поэтому решение тут может быть одно: чтобы не потерять батискаф и не повредить соединительные кабели, трос и шланги, я отдал команду отсоединить их и оставить на время в подвешенном состоянии. Все это хозяйство прикрепится к понтону, и я постараюсь вывести судно из льдов. Понтон, сам знаешь, вещь надежная, и с ним вряд ли что может случиться. Я уже связался с метеорологами. Ледяное поле не широкое, с учетом скорости движения часа через два мы сможем вернуться, подобрать и снова подсоединить все системы вашего жизнеобеспечения. Другого выхода нет. Самый полный назад! – снова выкрикнул капитан и добавил: – Ложитесь на грунт и ждите. Мы за вами скоро вернемся.

Радио смолкло. В утробе батискафа наступила нехорошая, зловещая тишина. Приятного в создавшейся ситуации было мало – это понимали все. Однако всплывать вслепую, рискуя напороться на льдину или айсберг, было равносильно самоубийству. Об этом и думать было нечего. Рисковать экипажем «Академика Королева» и самим судном означало рисковать и командой батискафа. Решение капитан принял правильное и, скорее всего, единственно верное. Оставалось уповать на профессионализм метеорологов и точность их прогноза…

– Жора, – тихо позвал своего подчиненного Коноваленко.

– Да, Владимир Феоктистович, – живо отозвался тот.

– Мы в этом месте закончили бурение? – вяло поинтересовался академик.

– Да, – подтвердил Портнов.

– Тогда давай-ка потихонечку двинемся к той точке, которую я ранее определил, – попросил геофизик, – дно тут мне не нравится. Как бы нам за два часа к нему не прилипнуть. Не хватало нам еще этой головной боли, – с тоской добавил член Российской академии наук и уточнил: – Времени у нас теперь хватает. Ты, Жора, давай поищи местечко, чтобы поменьше ила было. Может, и поработаем еще. Чего нам зря время терять? Правильно, друзья? – добавил академик уже куда более жизнерадостным тоном. Как ни крути, а главным здесь был он – Коноваленко. И отвечал за все тоже он. В том числе и за моральный дух экипажа.

– Сделаем, Владимир Феоктистович, – не особенно бойко, но и без паники откликнулся Портнов, глянул на мониторы внешнего наблюдения и не без удивления позвал академика: – Глядите, глядите, Владимир Феоктистович! Что это? – Он указал пальцем на один из экранов.

В слабом луче прожектора, направленного вверх, в сторону жгута кабелей, соединительного троса и шлангов, как раз над батискафом, зловещей тенью проплыло нечто огромное и скрылось в черной толще воды.

– Что это? – полушепотом повторил свой вопрос техник, глянув через плечо на академика, как единственного из их команды, кто мог более или менее внятно объяснить, откуда в Северном Ледовитом океане на глубине двух тысяч метров могло взяться это нечто огромное.

– Н-н-н-не знаю, – с задумчивым видом качнул головой академик, – это может быть все, что угодно…

– Такое здоровое? – не унимался Жора.

– Ну, – пожал плечами Коноваленко, – в таком свете, знаете ли, и какое-нибудь ластоногое может показаться гигантским. А может быть, какой-нибудь погибающий кит. Видеокамеры ведь это записали? – поинтересовался академик.

– Да, – подтвердил Георгий, – они работают в постоянном режиме.

– Ну вот, – подытожил геофизик, – чего сейчас гадать? Вернемся на «Академик Королев», рассмотрим получше, тогда уж можно будет сказать что-то более определенное.

– Владимир Феоктистович, – вклинилась в разговор мужчин молчавшая доселе Людмила, – «Академик Королев» посылает сигналы бедствия, – произнесла она, еле шевеля губами, – судно передает SOS. Они гибнут…

Подводный патруль

Подняться наверх