Читать книгу Дикая кровь - А. Дж. Врана - Страница 7

Кай

Кая бесцеремонно разбудил пронзительный вопль испуганного Ягненка. Он вскочил на ноги, его чувства обострились от прилива адреналина. Кровать скрипнула, и он взмахнул рукой над телом Мии, обрушив кулак на подоконник, словно молоток, сотрясая стену.

Мягкая, липкая жидкость запеклась на его пальцах, когда он разжал кулак и перевернул руку. Он превратил таракана в пюре. Все, что осталось от твари, – это дегтеобразное пятно и два кривых усика.

– О боже, нет, нет, нет. – Мия села и уперлась пятками в матрас, отодвигаясь назад, пока не прижалась к спинке кровати. Она уставилась на его руку, покрытую кишками насекомого, затем указала на дверь: – Иди смой это, пока на меня не капнуло.

Кай вздохнул и спустил ноги с кровати. В комнате по-прежнему было темно, серебристый свет проникал сквозь щель между занавесками. Мгла обещала дождливый день, а осенние листья превращались в перегной. Вернувшись из ванной с чистыми руками и влажным бумажным полотенцем, он подобрал с пола потрепанные серые спортивные штаны и натянул их.

– Нам нужно переехать.

Кай посмотрел в лицо Мии, завязывая шнурок; резинка на поясе была порвана.

– Из-за таракана?

– Ненавижу тараканов. – Она прижала колени к груди. – Где один, там и миллион. Ты знал, что они могут инфицировать пищу своими какашками?

Кай приподнял бровь и проглотил готовую сорваться с языка колкость.

– Мы не можем переехать. Арендная плата дешевая, и домовладелец не спрашивает документы, пока мы платим наличными. – Он был беглецом с шестнадцати лет; роскошная жизнь давно была ему недоступна.

– Почему это обязательно должны были быть тараканы? – захныкала Мия.

Кай достал из прикроватного ящика свой охотничий нож. Забравшись на кровать, он растянулся над ней, чтобы соскрести лезвием остатки липкой массы.

– Ты бы предпочла грызунов, которые перегрызают провода и гадят в твою еду?

– По крайней мере, мыши милые, – отрезала Мия. – Может, я куплю несколько ловушек.

Ловушки для насекомых были бесполезны, но он не сказал ей об этом. В последнее время Мия останавливалась у каждого приюта для животных, мимо которого они проходили. Если бы она взяла кошку для борьбы с вредителями, это, вероятно, успокоило бы ее; она получила бы пушистого компаньона и серийного убийцу в одном флаконе.

– Я разберусь с этим. – Он начисто вытер лезвие, и она пробормотала что-то в знак согласия. Кай всегда держал свое слово, и на данный момент его уверенность удовлетворила ее.

Когда Кай убрал нож в ножны, раздался стук в дверь, и они оба замерли, как белки посреди оживленной дороги. Кай потянул носом воздух и застонал, почувствовав знакомый запах.

– Чтоб меня. – Он бросил нож в ящик стола и вышел из комнаты. Чуть не сорвав деревянную дверь с петель, он остановился в прихожей и смерил взглядом их незваную гостью.

Густые белые волосы обрамляли ее шею и плечи, янтарные глаза сияли под идеально ухоженными бровями. Ама переступила с ноги на ногу и уперла руку в бедро, молча оценивая его.

За спиной девушки появилась соседка из квартиры в конце коридора, ее взгляд остановился на Кае.

– Ой, – промурлыкала она. – Эти штанишки сидят очень низко, милый.

Ама скорчила гримасу, затем протиснулась мимо него в квартиру.

– Как я рада, что мне не приходится иметь дело с мужчинами.

Кай ухмыльнулся и прислонился к дверному косяку, оглядывая коридор. Урсуле было далеко за шестьдесят, но ее дерзкой заднице на это было плевать. Она ругалась почище, чем гангстер в игорном доме, и была достаточно непристойной, чтобы по сравнению с ней призывно свистящий рабочий-строитель казался ребенком.

– Тебе лучше вернуться, пока я не прибрала тебя к рукам, – крикнула она, подходя к своей двери.

– И что ты собираешься со мной делать, Урсула? – игриво спросил Кай.

Она разразилась хриплым смехом и скользнула в свою квартиру, оставив его вопрос без ответа.

Кай фыркнул и направился обратно в дом. С Урсулой было нелегко, но она приносила им домашнюю еду всякий раз, когда они с трудом сводили концы с концами, и Кай был благодарен за это.

Он обнаружил Мию сидящей на кухонном столе, одетую в фиолетовые фланелевые брюки и черный лонгслив с длинными рукавами.

– Я заглянула в дело о пропавшем человеке, – сказала Ама, протягивая девушке папку. – И обнаружила все признаки твоей любимой формы бесовщины.

Мия подняла записку от незнакомца. На ней трепыхался какой-то жуткий магический сорняк, что, по мнению Кая, было таким же тревожным сигналом, как доска для спиритических сеансов в фильме ужасов.

– Что ты узнала? – спросила Мия, пока Ама рассматривала цветущий лист бумаги.

Ама оторвала лист от стебля и растерла его кончиками пальцев.

– Кэлан Карвер, дочь Лизбет и Гейба Карверов. Любопытный факт: еще три года назад у Лизбет и Гейба не было детей.

– И?..

– Кэлан, очевидно, не младенец. – Ама смахнула зеленую мякоть.

– Сколько ей? – спросила Мия.

– Пятнадцать. Она пропала несколько недель назад. – Ама перевернула страницу в папке, открыв фотографию девочки. – Мне пришлось постараться, но я смогла разузнать кое-что интересное от друга моей подруги, который работает в управлении полицейского участка.

– Продолжай, – настаивала Мия, забирая записку, прежде чем Ама разобрала ее на части.

– По-видимому, Кэлан появилась ровно три года назад, происхождение неизвестно. Местный житель нашел ее, когда она бродила по парку Бостон-Коммон. Девочка была дезориентирована и сбита с толку. Она не помнила, как туда попала. Обнаруживший ее мужчина укутал Кэлан своей курткой и позвонил в службу опеки. После этого она оказалась в системе.

Кай прислонился плечом к стене. История девушки не сильно отличалась от его собственной, хотя он и не материализовался из воздуха. Элис нашла его бродящим по лесу неподалеку от города Гранит-Фоллс, штат Вашингтон, с голой задницей и в крови. Какая-то ее часть принадлежала ему, но не вся. К счастью, его пребывание в службе опеки кончилось, когда Элис забрала его к себе. Она знала, какие подводные камни таят в себе переходы из одной приемной семьи в другую, и шансы маленьких мальчиков были невелики. Кай был сломлен, кусал любого, кто пытался с ним совладать, – ему едва исполнилось десять лет, а он уже был преступником. Элис полагала, что стабильный дом будет для него лучшим выходом, и, конечно, оказалась права, но он все равно превратился в изгоя. В перерывах между школьными драками и походами к психиатру он убедил окружающих, что умрет к двадцати пяти годам. Директор средней школы предложил ему пойти в армию, но его психотерапевт настаивал, что Кай провалит проверку. Он не мог выполнять приказы, даже чтобы спасти свою жизнь. Слишком много агрессии, слишком мало внимания. Элис старалась изо всех сил, и, вероятно, она была единственной причиной, по которой он не испортился окончательно, но он все же всегда был занозой в заднице.

– Опекуны? – спросил Кай, кивнув на папку в руках Мии.

Ама нахмурилась, удивленная, что его это волнует.

– Нет. Они удочерили ее. Она, кажется, хороший ребенок. В ее табелях успеваемости одни пятерки и четверки, дома никаких проблем. Единственное, что немного странно, – это то, что у нее, похоже, нет друзей.

Мия криво улыбнулась:

– Это не так странно, как ты можешь подумать.

– Большинство людей не могут отличить друзей от протеза, – категорично добавил Кай.

Ама фыркнула:

– Полагаю, ты прав. Но есть еще кое-что.

Мия закрыла папку.

– Что?

– Нечто любопытное, – начала Ама, – согласно сплетням в участке, Карверы ссорились из-за странной привычки Кэлан.

Кай презрительно хмыкнул:

– Что? Они нашли порно на ее ноутбуке или что-то в этом роде?

Ама закатила глаза:

– Честно говоря, ты мог бы, по крайней мере, попытаться не быть таким придурком.

– Зачем утруждаться? – пожал плечами Донован. – Любезности придуманы для мошенников и обслуживания клиентов.

Ама натянуто улыбнулась:

– Мне хочется думать, что иногда они облегчают жизнь.

Между ними вспыхнула неприязнь, когда Кай ответил на ее ухмылку своей собственной.

– Даже если залить кусок дерьма глазурью, сути это не изменит. – Ама относилась к нему так, словно он действительно был таковым. Всегда. Хотя он не мог ее в этом винить. Кай несколько раз втягивал Мию в неприятности, несмотря на все усилия не делать этого, но он также старался изо всех сил исправить свои ошибки. Тем не менее Ама была леденящей душу подружкой с докторской степенью в здравомыслии.

– Достаточно, – прервала девушку Мия, похлопав ее по руке. – Что это за слухи дошли до тебя?

Ама сердито посмотрела на Кая, затем повернулась к Мии:

– Дверь.

– Прошу прощения? – Мия моргнула.

– Гейб Карвер сообщил полиции, что Кэлан была зациклена на поиске какой-то двери, но Лизбет не думала, что это имеет отношение к делу.

Кай и Мия обменялись тревожными взглядами от дурного предчувствия. Загадочные двери никогда не сулили ничего хорошего. Они приводили к психоделическим путешествиям и адским грезам, созданным из душераздирающих сожалений.

– Что это за дверь? – упорствовала Мия.

– Никто не смог объяснить. – Ама поджала губы. – Но самое интересное заключается в том, что родители разошлись во мнениях о том, стоит ли рассказывать эту историю.

– Есть какие-нибудь соображения, почему Лизбет не считала это относящимся к делу? – спросила Мия.

Ама что-то пробормотала под нос и постучала ногтями по ламинированной столешнице.

– Полагаю, Гейба беспокоило то, что Кэлан, возможно, психически больна, а фиксация на двери могла быть симптомом. С другой стороны, Лизбет, вероятно, думала, что побег ее дочери имеет какой-то другой смысл или цель. Возможно, Кэлан просто капризна и эксцентрична. Или, возможно, дело в чем-то другом.

– Она пыталась понять, откуда взялась, – вставил Кай.

Взгляды обеих женщин устремились на мужчину, их внезапное пристальное внимание неприятно царапнуло кожу. Он стиснул зубы и уставился в стену. Обычно Кай наслаждался вниманием. В «Исповедальне» он впитывал голодные взгляды, балансируя между страхом и искушением. Неутоленное желание было оружием, которым он пользовался, чтобы заработать себе на хлеб, поэтому он держал всех на расстоянии вытянутой руки, предлагая попробовать только для возбуждения аппетита. Мужчины желали сразиться с ним, а женщины желали его. Кай поддавался первому порыву, но и второй был полезен: чем больше он возбуждал, тем больше людей хотело ему навалять.

Кай любил эти ночи, когда облачался в дерзость, как в доспехи, сотворенные из порока. Но в конце концов напускная бравада спадала, открывая его хрупкость. Испытывающий взгляд был подобен удару ножом в яремную вену, а у него не было ничего, что могло бы затупить лезвие. С Мией он был обнажен. Он впустил ее в катакомбы своей испорченной головы, и там не было места ни для кого другого. Сочувствие к какой-то пятнадцатилетней беспризорнице вызвало у него желание выбежать за дверь и забыться в ближайшем баре.

Словно заметив, что он рассыпается, Мия спрыгнула со стола, зажав папку под мышкой. Она положила руку на живот Кая и осмотрела его раны, ее прикосновение успокоило ту часть его существа, которая чувствовала себя диким зверем, мечущимся по слишком маленькой клетке.

– Они зажили, – прокомментировал Донован, но девушка схватила его за подбородок и повернула его голову, осматривая лицо сбоку. Она обнаружила только исчезающий шрам на его некогда разбитой губе. Синяки на скуле исчезли, а ребра снова срослись, и только слабая желтая тень выдавала его боль.

– Да, похоже, ты как новенький. – Ее тон был резким. Она терпеть не могла, когда он использовал свое странное исцеление как предлог, чтобы заполучить еще больше побоев.

Кай нахмурился и указал на папку:

– Ты в деле?

– Пропавшая девушка, которая исчезла так же внезапно, как и появилась, и ищет мистическую дверь? – Она вздохнула, снова открыв папку. – Как иначе?

Жизнь Мии перевернулась с ног на голову пять лет назад, когда ее родители, соседи и все остальные суеверные придурки в Черной Лощине решили, что она была похищена и одержима злым духом, которого город боялся веками. В результате множества эпических поворотов оказалось, что Мия на самом деле была этим духом: реинкарнация Сновидицы – в буквальном смысле. И она, и Кай были живыми воплощениями городской легенды: истории о девочке, которая заблудилась в лесу, и боге в обличье волка, который привел ее домой, вместо того чтобы сожрать. На самом деле это событие произошло много жизней назад, и на этом сказка должна была закончиться, но, очевидно, то, что ты не умираешь в лесу, когда ты женщина, делает тебя чертовой ведьмой.

Ее собственный народ пытался убить Мию, а Кай, зловещий черный волк, который терроризировал город в качестве фамильяра Сновидицы, всего лишь хотел ей помочь. Как и во всех конфликтах, которые Кай вызвался улаживать добровольно, дело приняло неприятный оборот, и последующая кровавая бойня сократила население Черной Лощины на несколько десятков придурков.

Не то чтобы это имело значение. Мия всю жизнь страдала от этой травмы. Несмотря на то что она покинула Черную Лощину и сохранила свое полное имя – Эмилия Делаторн, – от всего, что касалось этих мучительных воспоминаний, у нее волосы вставали дыбом, пока она не нырнула в них с головой, наплевав на последствия. Пропавшие девушки, оказавшиеся между мирами, всегда задевали ее за живое. Кай по-прежнему называл ее Ягненком, и не только из сентиментальности; после пяти лет изнурительных сражений Мия не утратила своей нежности. Она заботилась о нем так, как он никогда не смог бы, и хотя у Кая не было желания разделять это бремя, в глубине души он завидовал ее безграничному запасу секса, который она могла ему предложить.

– Похоже, это плохая идея, – сказал он, хотя был не из тех, кто обычно говорил так.

– На этот раз я соглашусь, – вмешалась Ама. – Это дело сулит неприятности, и мне не нравится человек, который тебе его поручил.

– От него странно пахло, – добавил Кай, вспомнив вонь гниющего дерева.

Ама положила руку на плечо Мии.

– Веская причина, чтобы держаться подальше.

– Я не знаю, – пробормотала Мия, внимательно просматривая первую страницу записей. – Да, он был странным, но я чувствую, что он отчаянно нуждается в помощи.

– Он предлагал деньги? – спросил Кай.

Мия опустила голову:

– Нет.

Его девушка остро нуждалась в опоре. Среди сотен фальшивых медиумов, пытавшихся одурачить людей воображаемыми семейными проклятиями, Мия была единственной, кто чего-то стоил, при том, что она даже не была медиумом.

Мия занервничала, когда Кай и Ама уставились на нее, оба источая неодобрение.

– Он ничего не предлагал, и в записке не было контактной информации…

– Вот именно. – Кай выхватил папку у нее из рук. – Тебе лучше бросить эту затею. Он не хочет платить? Он не сможет тебя использовать.

– Думаю… думаю, да. – Мия явно боролась с собой, ее взгляд был прикован к документам, в то время как Кай обдумывал, не отправить ли их в измельчитель.

– Что ж, дай мне знать, что решишь, но мне нужно идти. Делия попросила купить ей цитрусов для бара. – Ама остановилась в дверях, переводя взгляд на Кая: – Постарайся не втягивать ее в неприятности.

Кай стиснул зубы так сильно, что они чуть не хрустнули. Он совершал много безрассудных поступков, но целенаправленно вредить Мии не входило в его планы.

– Да пошла ты, – рявкнул он, когда подруга Лом уходила, но не раньше, чем та успела показать ему средний палец.

– Вы двое когда-нибудь поладите? – поинтересовалась Мия.

– Наверное нет, но если вдруг ты не заметила, это не я строю из себя самого крутого.

У Амы всегда были претензии к Каю, она смотрела на него свысока и насмехалась над ним с того самого дня, как они познакомились. Взаимная забота о Мии была единственным чудом, которое могло их объединить.

– Хотя она права. – Кай провел ладонью по затылку, переворачивая папку. – Похоже, от этого дела больше проблем, чем пользы.

Мия осторожно забрала у него бумаги.

– Дай мне немного времени все обдумать. Ты не можешь отрицать, что это дело в моем вкусе. И, честно говоря, – девушка указала на его исчезающие синяки, – забавно слышать это от тебя. Неужели никто никогда не интересовался твоим сверхъестественным исцелением?

Кай издал неопределенный звук.

– Раны заживают изнутри. Сначала – основное. То, что на поверхности, проходит в последнюю очередь, так что мне всегда есть как показать боль. – Он опустил руку. – Преимущества того, что я… кем бы я, черт возьми, ни был.

Мия усмехнулась:

– Буквально воплощением бога?

Губы Кая растянулись в дерзкой улыбке, и, словно прочитав его мысли, Мия опустила голову и застонала:

– Не…

– Бога в спальне, вероятно.

Она ущипнула себя за переносицу:

– Не льсти себе.

– В этом нет необходимости. – Он наклонился и прикусил мочку ее уха. Она нежно оттолкнула его, и он, смеясь, побрел по коридору. – Ты очень мне льстишь.

– Накинь что-нибудь из одежды, чтобы я могла меньше льстить тебе, – крикнула Мия ему вслед.

Кай почувствовал, как в уголках его губ зарождается улыбка, когда он вернулся в их спальню и принялся рыться в шкафу в поисках чего-нибудь более презентабельного. Он никогда не представлял, что будет жить с другим человеком – с тех пор, как был подростком, обретающимся в трущобах в шатком бунгало Элис. С шестнадцати лет он был предоставлен самому себе, находя приют и пропитание там, где мог. Одиночество лишило его способности доверять. Его связи оставались мимолетными, поверхностными – случайный секс на ночь или чрезмерная привязанность после слишком большого количества выпивки в баре. Большую часть времени он проводил в одиночестве – экстраверт, вынужденный вести замкнутый образ жизни, скитаясь по западному побережью. Прошло целое десятилетие, прежде чем он встретил Мию в Черной Лощине. Он не осознавал, как отчаянно желал близости все эти годы, и жажда этого превращалась в бездонную пропасть гнева и горя.

За последние пять лет огромная дыра в его груди наконец-то затянулась. Он по-прежнему не доверял, по-прежнему терял себя в безрассудных выходках, но у него было что-то – или кто-то, – кто поддерживал его. Элис стряхнула бы сигаретный пепел, если бы увидела его сейчас. Она бы пожертвовала первенцем, чтобы получить то, что сделала Мия, чтобы его изменить, но, по правде говоря, Мия его не изменила. Возможно, она разожгла огонь у него под задницей, но даже стая трехголовых адских псов не смогла бы заставить Кая Донована сделать то, чего он не хотел. Мия просто не ждала, что он станет кем-то другим. Она восхищалась его непочтительностью, но в то же время давала ему возможность быть кем-то большим. Он все еще был самим собой; просто у него это получалось лучше, чем раньше.

Кай подавлял свои худшие черты, потому что сам так решил – потому что, несмотря на то что он всю жизнь был ублюдком, он хотел быть другом этой единственной девушке. И дело было не в том, что она была особенной или уникальной; она хотела его таким, каким он был, и он хотел ее по той же причине.

Кроме того, Кай был уверен, что ему не хватает романтической любви. Люди спрашивали, была ли Мия его девушкой или у них секс по дружбе, но он не понимал разницы. Предполагалось, что любовь была отличительной чертой, но для него границы не существовало. Конечно, дружбу и секс обычно разделяют, но Мия предлагала ему лучшее из того и другого. Она была его лучшим другом и возлюбленной, и он ценил это больше, чем любую чушь о величии любви.

Сбросив старые спортивные штаны, он натянул темно-зеленые брюки карго и черную майку-безрукавку.

– Я иду к Марти, – сказал он Мии, направляясь на кухню. – Что-нибудь нужно?

Она, поджав губы, рассеянно заглянула в холодильник.

– Что-нибудь на завтрак?

Кай кивнул:

– Понял, – и направился к двери.

Магазин на углу, получивший оригинальное название «Конна[3] Стор», был таким же громоздким и непритязательным, как и его название. В нем были отделы, посвященные нездоровой пище и лекарствам, отпускаемым без рецепта, а вдоль задней стены расположился небольшой холодильник для молочных продуктов и нарезанных фруктов. Единственным недостатком был Марти, чересчур нетерпеливый владелец, который реагировал на звон колокольчика как кадка с хорьками. Это был слащавый маленький человечек с цветом кожи, напоминающим незрелый козий сыр, и инстинктами самосохранения, как у журнального столика, но за последний год он проникся симпатией к Каю.

Набрав все, что ему было нужно, и заплатив, Кай сбежал прежде, чем Марти успел к нему подойти. Когда мужчина вышел на улицу, его поразил знакомый запах – навязчивый, острый, как плесень на ложе из свежих ягод. Резко обернувшись, он заметил темную фигуру, одетую в длинное темно-серое пальто. Он стоял на краю дороги, твердо упершись ногами в асфальт, – человеческое тело, которое едва могло вместить в себя то, что было не совсем человеческим. Не обращая внимания на поток машин, мужчина повернул голову влево, пока темно-карие глаза не остановились на Кае, сверля его взглядом, как легированная сталь сверлит землю.

Это был незнакомец из «Короля Пик».

Кай шагнул вперед, и мужчина вышел прямо на полосу встречного движения. Когда его потрепанные рыбацкие ботинки коснулись тротуара, по улице пронесся слишком теплый ветерок, обдав Кая тем же затхлым запахом, как и прошлой ночью. В животе у него все перевернулось, и раскаленная добела боль расцвела прямо над копчиком, обжигая позвоночник.

Кая охватила паника. Прошло пять лет с тех пор, как он в последний раз подвергся этой пытке. Казалось, непрошеное превращение осталось в прошлом, но один лишь вид этого подонка заставил Донована ослабить контроль. Язык Кая скользнул по клыкам, которые внезапно удлинились. Он дотронулся до заостренных концов, и его лицо исказилось в гримасе, когда зуб уперся в подушечку пальца, пытаясь вырваться наружу. Его кожа пылала, каждую пору покалывало, когда грубый черный мех угрожал вырасти из его плоти. Грудь Кая сжалась, и дыхание перехватило в отчаянной попытке остановить прилив. Ему нужно было убираться к чертовой матери, пока его тело не раскололось на части, избавившись от человеческого и превратившись в волчье.

Ну и ну, – скрипучий голос вторгся в его мысли, царапая чувства, как стальная вата ржавчину. – Какие у тебя большие зубы.

Раздался автомобильный гудок, и внедорожник вильнул, едва успев увернуться от сумасшедшего, выскочившего на проезжую часть. Машину занесло, и она скрыла Кая из виду, хотя он не сводил глаз с того места, где стоял незнакомец. Пот выступил у него на лбу, жар, словно лава, скапливался вокруг век. Он сгорбился, беспомощно сжимая пакет с покупками, как будто это могло уберечь его руки от превращения в лапы. Машина восстановила равновесие и остановилась. Дорога открылась перед Каем, но незнакомец исчез. Он растворился в воздухе, и боль превращения тоже покинула тело мужчины. Водитель внедорожника, спотыкаясь, выбрался из машины и, раскинув руки, в замешательстве уставился на дорогу. Остался лишь слабый запах мускусного дерева и мха – аномалии в городе, пропахшем дымом и известью. Какие бы следы ни витали в воздухе, Кай не смог их отследить, они рассеялись на ветру, как призрак в поисках дома.

* * *

Кай не рассказал Мии о том, что видел на улице. Ее ли преследовал незнакомец? Проверял, будет ли она искать пропавшего ребенка? Мия, возможно, и привыкла к оккультным уловкам, но до сих пор ее работа была детской забавой – обычные призраки и озорные духи, переставляющие магниты на холодильнике. Большинство духов не стали бы досаждать Сновидице, которая приказала им убираться. Она была не просто ведьмой, она буквально бороздила просторы миров. Обычно духи не имели формы, но любая сущность, находившаяся рядом с ней, была паром, превращающимся в кости. А кости можно было раздробить, растереть в пыль.

Никто не стал бы связываться с женщиной, которая может направить бесплотных придурков прямиком в ад без предварительной записи. Мии не требовалось приглашение; она стучалась в двери дьявола, когда ей, черт возьми, заблагорассудится. Раньше это пугало его до чертиков – видеть, на что она способна, – но он научился доверять ее силе и даже ее поощрял. Но Мия была уязвима, как и все остальные. В мире, где царили плоть, кровь и красная земля, Кай был в авангарде, и незнакомец в рыбацкой шляпе прочно обосновался в своих владениях.

Он также почти вынудил Кая превратиться.

Вот почему Донован молчал о том, что видел на улице. У Мии и так было забот предостаточно, а Кай был слишком взволнован, чтобы обсуждать эту тему. Последнее, в чем они оба нуждались, – это очередная загадка.

Остаток дня Кай и Мия провели за просмотром отстойных ужастиков на старом ноутбуке и выпивали при каждом клише из репертуара. Опрокинув с полдюжины рюмок, Кай признался, что в тот вечер у него запланирован еще один бой – деталь, которую он опустил по большей части случайно. Настроение Мии мгновенно испортилось; она взяла отгул в «Короле Пик», предоставив Лом и Бастьену самим управлять заведением. Они препирались по этому поводу несколько минут – о том, какой Кай бесчувственный и импульсивный, – а потом занялись любовью у стены. Сосед сверху топал ногами, крича, чтобы они прекратили, но это только придало Каю смелости, и он сорвал свое имя с губ Мии.

Секс был его излюбленным методом разрешения конфликтов. Близость притупляла его острые углы, сводила на нет его упрямство, пока у него наконец не получалось подобрать нужные слова. Мия не ошибалась: он был эгоистом и гнался за острыми ощущениями, но когда ей было нужно, он жал на тормоза.

– Прости меня, – пробормотал Кай, уткнувшись ей в волосы, когда они лежали на диване, потные, переплетя руки и ноги. Он говорил искренне. Ему всегда требовалось время, но ему действительно