Читать книгу Отпуск на войну - Альберт Байкалов - Страница 4

Глава 2
Лагерный сон, или муки совести

Оглавление

Сквозь храп, постанывание и сопенье спящего отряда Балун различил осторожные шаги по проходу и напрягся. Кто это? Неожиданно вздрогнула и стала ходить ходуном кровать. На соседней шконке заворочался Гришко. От соседства с этим увальнем Балун уже устал. Неповоротливый и тяжелый парень каждый раз после отбоя долго ерзал. Впрочем, при его габаритах и массе даже легкое шевеление казалось землетрясением. Отодвинуться не представлялось возможным, в тесном кубрике было втиснуто максимальное количество тумбочек и спальных мест, использовался каждый сантиметр свободного пространства. Казалось, что те, кто строил это помещение, сначала установили здесь мебель, а уже потом начали возводить стены… По характеру мягкий и даже застенчивый, Гришко отбывал немалый срок. Балун никак не мог поверить, что этот добродушный толстяк на воле убил двух человек. Наконец сосед угомонился и снова засопел. Между тем, поравнявшись с кроватью Балуна, шаги прекратились. Кто-то словно вглядывался в полумрак дежурного освещения, пытаясь понять, здесь спит тот человек, которого он ищет, или нет. Убедившись, что не ошибся, неизвестный решительно подошел к Балуну и встал рядом. Ощутив его спиной и больше не желая испытывать судьбу, Балун сел:

– Ты кто?

– Вставай, – раздался голос отрядного. – Одевайся и пошли со мной.

– Куда? – наклонившись за ботинками, удивился Балун.

– Надо! – отрезал Юрченко и вернулся в проход между кроватями.

На улице было тепло и тихо. В небе висела полная луна.

Они вышли за ограждение «локалки» и направились в сторону промзоны.

– Начальник, – озираясь по сторонам, поравнялся с отрядным Балун, – ты куда меня ведешь?

Но тот молчал, словно не слышал.

Балун вдруг понял, что в зоне кроме них никого нет. Залитая мертвым светом территория была безлюдна. Здания, столбы, дорожки и торчащие из-за забора деревья казались нарисованными тенями. Чернел окнами хозяйственный блок, на вышках не было видно «вертухаев».

«Так сейчас же война! – осенило Балуна. – Вот и попрятались все! Точно!»

Он приободрился и пошел быстрее.

Пройдя мимо цеха, где делали тротуарную плитку, они вошли в кочегарку. Балуна вновь охватила тревога. Здесь было темно и пахло углем. Стало казаться, что за котлами в черноте что-то шевелится, и вообще, оттуда на них словно кто-то смотрит.

Майор подошел к котлу и открыл топку:

– Залезай!

– Зачем? – ужаснулся Балун.

– Будем колосники менять, – пояснил отрядный.

– Почему через топку? – недоумевал Балун. – С боков ведь лючки есть!

– Я сказал, лезь! – топнул ногой отрядный.

Балун не понял, как оказался внутри печи. Задыхаясь от сажи, он прополз по чугунным плитам с длинными отверстиями в самый конец топки:

– Чего их менять? Целые они!

По ногам что-то ударило, послышался звук осыпающегося угля. Балун обернулся и странным образом увидел отрядного так, словно находился не внутри, а снаружи котла. Причем где-то под потолком. Вот отрядный вернулся к куче угля, зачерпнул совковой лопатой черную крошку, развернулся…

– Ты чего делаешь? – закричал Балун, но вместо крика раздался лишь похожий на комариный писк. В тот же миг он вдруг увидел, что это вовсе не отрядный кидает уголь, а не кто иной, как Хунта.

– Хитрук! Погоди! Пожалуйста, – силясь вспомнить имя националиста, стал умолять Балун. – Не убивай!

Но из глотки в такт ссыпающегося на него угля вырывались лишь всхлипы. Вот он уже не может пошевелить ногами и вытащить руку…

Хунта бросил в сторону лопату, а в руках у него появилась заткнутая тряпкой бутылка с какой-то жидкостью. Одновременно из темноты кто-то протянул зажженную зажигалку… Запахло бензином. О боже! Нет! Балун онемел от страха, видя, как фитиль вспыхивает ярким огнем.

«Конец! – мелькнула мысль. – Сейчас бросит!»

В это время на него вдруг навалился Гришко.

«Как он здесь оказался? – Пытаясь убрать вцепившиеся в горло руки, Балун уже с трудом дышал. – Ведь когда я уходил, он спал!»

Вдруг Балун понял, что сумел освободить ноги из-под угля и с силой толкнул двумя руками Гришко в грудь.

– Ах! – Грохот и вопли людей разорвали забитую угольной пылью темноту.

– Ты чего, Балун? – Округлив глаза, на него смотрел Михась. Бригадир стоял в проходе в одних трусах и майке.

– Я! Ты! – озираясь по сторонам, прохрипел Балун. – Где Юрченко? Он меня сжечь хотел!

– Да с ним рядом находиться опасно! – сказал кто-то.

– Очухался? – изучающе смотрел ему в лицо Михась.

– Да! – сползая с кровати, кивнул Балун, все еще до конца не понимая, где та размытая граница между сном и реальностью.

– Совсем озверел! – морщился и шипел Гришко, корчась на полу.

– Вот дает! – восхитился Шмиль. – Так Толстого двинул, что тот со шконки улетел!

– Я не специально. – Балун взял полотенце и прижал к лицу. – Сон плохой приснился.

Шипя и кряхтя, Гришко поднялся. Над бровью стала увеличиваться в размерах шишка. Из носа закапала кровь.

– Я не понял! – возмутился Кишка. – Ты чего пол поганишь?! Дуй в сортир!

– Сейчас! – Гришко неловко протиснулся в проход.

– Ты тоже хорош. – Кишка бросил на подушку полотенце и сел напротив. – Задолбал уже. Почти каждую ночь голосишь или вскакиваешь!

– Приготовиться к построению! – прорычал Михась, идя по проходу.

На завтрак были макароны. Только не в том понимании, в каком их едят на воле, предварительно процедив воду. Здесь, наоборот, они плавали в похожем на помои бульоне, и это варево больше походило на суп из макарон. В нем можно было найти колечко от луковицы, а иногда со дна всплывала бордовая соломинка морковки. Все это украшали несколько кружочков жира.

– Ты сколько сидишь? – стуча ложкой по дну миски, спросил Лева.

– Год. – Балун отломил кусочек хлеба и отправил в рот. – Почему спросил?

– Все думаю, столько время прошло, а ты все по ночам голосишь… Чего так убиваешься?

– Не убиваюсь я. И вообще, не помню, что снится…

– В церковь сходи, – посоветовал Шмиль.

– А я не хожу? – озлобился Балун.

– Странный ты. – Шмиль облизал ложку и сунул в нагрудный карман старого пиджака.

– Я что слышал, – слегка наклонившись, шепотом заговорил сидящий напротив Макар. – У кого статья по-старому УК предусматривает «вышку», расстрелять могут…

Балуна обдало жаром, но он не подал виду.

– Кто сказал? – напрягся Шмиль.

– Есть люди…

– Больше слушай, – буркнул Шмиль. – Хотя на воле вон что творится. Если бы кто раньше сказал, что в Украине война будет, не поверил бы…

После завтрака оставалось еще свободное время, и народ собрался у телевизора. Балун подошел и встал сзади.

– …террористы обстреляли школу и больницу. – За спиной дикторши со смазливым личиком возникло изображение дымящихся руин и плачущих женщин. На мгновенье картинку закрыл бронетранспортер с флагом Украины. – Террористам помогает российская армия. Вот что рассказал нашему журналисту майор украинской армии Зеленчук.

Дикторшу со смазливым личиком сменил военный в камуфляже со свирепым выражением лица:

– В одиннадцать двадцать со стороны России обстрелу подверглась насосная станция. В двенадцать сорок русские обстреляли колонну беженцев…

– Чего им у нас надо? – раздался гневный голос Мазенчука по кличке Мазепа.

– Москали совсем оборзели! – подхватил кто-то.

– Не вовремя сел, – с досадой заметил Шмиль.

Балун не понимал, как такое может быть. Жили рядом, считались братскими народами…

«А ведь Катя русская, – неожиданно подумал он. – Да и я только наполовину украинец. Как теперь быть?»

Отпуск на войну

Подняться наверх