Читать книгу Не спеши любить. «Харам». До конца - Александр Гросс - Страница 6

Наверное, всего одну минуту — но такую долгую и умиротворяющую — девушки стояли обнявшись. Затем Аня ощутила, мягкую рубашку Лизы и осознала, что на ней совершенно нет одежды. Мир снова вернулся от воздушно облачной поэзии к простой прозе смущения и стыда.

Лиза будто почувствовав перемену, подхватила:

— Так, солнышко, теперь следующий этап — я отведу тебя в душ. — Не думаю, что ты захочешь от меня услышать что-то типа «Как же от тебя воняет, крошка!»

Улыбнулась. И добавила:

— Хотя я тебя все это время старательно обтирала губкой, но всё же…

Затем чуть отодвинула девушку, взяла за руку и потянула из комнаты. Идти было недалеко — несколько шагов от комнаты и дверь справа.

Лиза щелкнула выключателем, открыла дверь и легонечко толкнула в поясницу, направляя внутрь.

— Не буду особо расшаркиваться. Но вот — полотенце, халатик, гели, бритва и пена, зеркало, крем увлажняющий, ну и прочие вещи которые тебе могут понадобиться. Пользуйся смело. Я прикрою дверь, но посижу в комнате рядом. Если что не так — зови. Ок?

Аня в ответ кивнула, осмотрела все необходимые предметы и повернулась в сторону душевой кабинки. Лиза, как и обещала, сразу вышла и прикрыла дверь.

Аня протянула было руку, чтобы включить воду, но остановилась. Обернулась. Увидела большое зеркало. Себя в нем. Бледная, с легким серым налетом губы, осунувшаяся и только большущие глаза оставались яркими точками на ней… Ещё — красная точка на сгибе локтя. «От капельницы» — поняла Аня. С грустью вздохнув, она вновь ощутила, что, похоже, действительно, вернулась с «того света». И чтобы больше не расстраиваться от своего вида и некоторых деталей, отвернулась, включила воду и дала возможность упругим струям воды делать свое дело.

Аня, не торопилась, тщательно выполняя положенные процедуры гигиены и красоты, она попутно, в голове, закрепляла факты. Лиза, частная клиника, два месяца лежала, наркотики… Пыталась любыми способами дернуть за факт так, чтобы всплыло все то, что происходило. Но никак не получалось. Это пугало. Как будто она смотрела в черную пещеру, из которой дул ледяной ветер. Аню это просто пугало, и, пытаясь оттолкнуться подальше от этого образа, она старательно шумела мылом, напором воды подавая знаки девушке, которая ждёт снаружи и готова прийти на помощь.

Через почти час, Аня, накинув и затянув халат, вышла в бодрящую прохладу коридора. Её уже ждала Лиза:

— Ну, вот, вижу — ещё посвежела, — с показным видом, пробежав Аню взглядом с ног до головы, прокомментировала Лиза. — теперь нам предстоит ещё один важный этап. Помнишь какой?

И тут у Ани в животе заурчало… Да так громко, что она смутилась, а Лиза хихикнув сама ответила на вопрос:

— Вижу что ты вся целиком и полностью знаешь. Идем!

Снова взяла за руку и потянула за собой к повороту коридора.

Коридор оказался неожиданно широким. Совершенно точно не больничным, а живым. Стены обшиты деревом, тёплым, желтоватым, как старая сосна. Под босыми ногами — тот же ковролин, что и в комнате: мягкий, с высоким ворсом, приятный.

Аня шла и чувствовала, как ступни оживают с каждым шагом. Не ватные уже — настоящие. Кровь бежала быстрее, и от этого в теле рождалась странная, почти забытая лёгкость. Ей именно хотелось идти.

Лиза держала её за руку, но уже не вела — просто была рядом, как будто они вдвоём гуляют по длинному коридору большого, но уютного дома.

Слева — стеллаж. Книги. Много. Не декоративные ряды в одинаковых переплётах, а живые, потрёпанные, с торчащими закладками. Аня машинально скользнула взглядом по корешкам: что-то по астрономии, толстый том по философии, пара учебников по квантовой механике. И тут же — старый, зачитанный томик Стругацких. «Пикник на обочине». Она узнала обложку.

Напротив стеллажа — узкое окно без штор. За ним — зелень. Много зелени. Листья, ветки, солнечные пятна. Не город. Лес или запущенный сад. Аня хотела остановиться, посмотреть дольше, но Лиза чуть потянула вперёд, и видение исчезло.

— Почти пришли, — сказала Лиза, не оборачиваясь. — Ты как, нормально?

— Нормально, — ответила Аня. Сказала, услышала и поняла — голос звучал уже уверенно.

Запах из кухни становился гуще. Не больничный, не стерильный — домашний. Чем-то овощным тянуло, и, кажется, свежим хлебом. В животе снова заурчало, уже тише, но настойчивее.

На стене у поворота висела большая фотография в простой деревянной рамке. Чёрно-белая. Звёздное небо. Млечный путь — яркий, зернистый, как рассыпанная соль. И внизу, мелким почерком: «Однажды мы долетим».

Аня задержала взгляд на подписи. Почерк мужской. Твёрдый, с наклоном вправо.

— Чей это дом? — спросила она.

Лиза на секунду замедлила шаг, но не остановилась.

— Потом, солнышко. Все вопросы потом, как мы и договаривались, помнишь?

Они свернули за угол. Коридор закончился, и открылась кухня. Большая, светлая, с деревянным столом посередине. На столе — тарелки, накрытые полотенцем, чашки, чайник. У окна — горшки с какой-то зеленью. На подоконнике — раскрытая книга обложкой вверх.

Аня вдохнула запах еды, и голова чуть закружилась — не от слабости, а от внезапного, острого ощущения: она вернулась. По-настоящему.

Лиза отпустила её руку, подошла к плите, сняла полотенце с тарелок.

— Садись, — сказала она. — Суп. Потом чай. Потом разговоры.

Аня села. Взяла ложку. И вдруг поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Не два месяца назад — а вообще. Когда она в последний раз сидела вот так, за столом, и перед ней стояла тарелка с едой, и кто-то ждал, что она начнёт.

Она опустила ложку в суп. Поднесла к губам. Горячо. Вкусно. Овощи, зелень, что-то ещё — простое и настоящее на необыкновенно насыщенном курином бульоне.

По щеке потекла слеза. Одна. Аня не стала её вытирать. Просто ела. А Лиза не умолкая, рассказывала о блюде.

— Ох, скажу я тебе, этот куриный бульон… Такой курицы в супермаркетах не купишь. Фермерская. Тощая. Но такой обалденный, наваристый из нее получается бульончик. А именно это сейчас то, что доктор прописал. Обещаю, что как только ты сможешь перейти на полноценную еду… А я думаю это уже вечером можно будет… Я тебя такой картошечкой с зеленью накормлю… с котлетками. Замуж меня захочешь взять!

А Аня, улыбаясь и роняя слезы… не боли и горечи, а… счастья, просто черпала ложкой этот и в самом деле простой и шикарный супчик на «фермерской курочке»…