Читать книгу Федя, куджа апа!.. - Александр Иванченко - Страница 3

Моя африканская эпопея началась со звонка на телефон дежурного по курсу. Это был третий курс, наш последний год на казарме, после которого москвичи получали право жить дома, а иногородние перебирались в общежитие по два человека в комнате со свободным выходом в город во внеучебное время.

Я в этот день как раз и был дежурным по курсу. Наш курс вообще в этот день был дежурным, а это означало, что четверть моих однокурсников была в карауле, другая четверть трудилась в наряде по кухне. Остальных привлекали к работам по уборке территории. На дворе был март, стояла мерзкая погода, шел мокрый снег. Моим объектом дежурства была казарма, что позволяло отсидеться в тепле в состоянии "дольче фар ниенте" – блаженного ничегонеделанья (если, конечно, комендант старший прапорщик Володя оставался доволен качеством натирки пола и заправкой кроватей. Но к третьекурсникам – старожилам казармы – он относился снисходительно).

Зазвонил телефон на тумбочке дневального. Я нехотя отложил книгу, которую читал, поднялся со стула и подошел к телефону.

– Дежурный по курсу сержант Иванченко слушает!

– Иванченко, – раздался голос капитана Бойко, начальника курса – зайди ко мне.

– Есть, товарищ капитан!

Я повесил трубку. Огляделся вокруг. Вроде все в порядке, косяков не видно, нажаловаться было некому и не на что. Чего вызывает? Может, кто-то из проходивших мимо открытой двери офицеров стукнул, что я читаю, а дневального на тумбочке нет?..

Иду в Ленкомнату, где оба дневальных рубятся в настольный хоккей.

– Мужики, я к курсовому, кто-нибудь на тумбочку, потом доиграете.

Я стучу в дверь и заглядываю в кабинет.

– Разрешите, товарищ капитан?

– Заходи, садись. Значит так, Саша, сейчас сдаешь дежурство Касьянову и дуешь в отдел кадров. Поступаешь в их распоряжение. Там скажут, что делать дальше.

И вот через десять дней я подлетаю к аэропорту Энтеббе (который уже в июле следующего года прославился на весь мир израильской операцией по освобождению заложников). За прошедшие десять дней я успел узнать, что лечу на год в Уганду, пройти несколько собеседований и инструктажей в Минобороны и аппарате ЦК партии, получить в 10-м Главном управлении стандартный набор гражданской одежды и синий служебный загранпаспорт, отметить мой отъезд с друзьями в пивном ресторане "Саяны" на Щелковской и выслушать указания родственников относительно личной гигиены и необходимости регулярно писать им обо всем подробно. А в поликлинике Генштаба мне вкатили полагающиеся прививки и выдали годовой запас французских таблеток для профилактики малярии. Пожилой врач проинструктировал меня о порядке приема:

– Ешь по одной таблетке каждую неделю, в один и тот же день. Не пропускаешь. Если все-таки заболеешь – пропиваешь три дня по схеме, указанной в инструкции.

Потом он испытующе посмотрел на меня, на пустой стул вышедшей куда-то медсестры и негромко добавил:

– А вообще, если не хочешь остаться без печенки, не пей ты эту дрянь постоянно. Пей джин с тоником, а если вдруг подхватишь – три дня лечения, и ты свободен… Уж очень они злобно печень сажают при постоянном приеме, а ты еще молодой, она тебе ой как понадобится…

И вот, вдохновленный таким напутствием и вооруженный четырьмя толстенными словарями по различным военно-техническим тематикам, я спускаюсь по трапу в первую в своей жизни самостоятельную командировку. Я спускаюсь в Африку.

На пути из Москвы в Энтеббе наш Ту-154 садился на дозаправку в Будапеште, Каире и Хартуме. Понятно, что состояние после такого перелета мало способствовало концентрации внимания, но молодой двадцатилетний организм все-таки напрягся и не забыл спросить у главного военного советника (который ввиду немногочисленности наших военных специалистов в Уганде лично инструктировал вновь прибывших), а в какой конкретно военной области придется трудиться. На что полковник ответил, что я должен буду работать с десантниками, но пока мне придется посидеть в столице, поскольку упомянутые десантники работают в Масинди, в двухстах километрах к северу от столицы, и смогут приехать за мной только через неделю. А чтобы я не пропил и не истратил другим непродуктивным образом выданный мне аванс, он завтра же найдет мне непыльную работенку до приезда моих специалистов.

Про "пропил" и другие непродуктивные траты ГВС говорил не зря. Все наши военные, как работающие в столице, так и приезжающие в нее по делам, имели право бесплатного размещения с трехразовым питанием в гостинице "Kampala International" – единственном в столице отеле с функционирующим бассейном, куда иногда приезжал сам президент Иди Амин с ближайшим окружением. На последнем, 16 этаже отеля размещался бар "Логово леопарда", откуда открывался замечательный вид на Кампалу, а через встроенные динамики постоянно негромко проигрывались хиты суперпопулярных тогда "Бич Бойз". Еще при отеле работал огромный, мест на четыреста ночной бар в полуподвальном помещении с отдельным входом с улицы. Все это, а также тот факт, что других приличного уровня современных гостиниц в Кампале не наблюдалось, и, соответственно, все более или менее денежные приезжие, которых в правление Иди Амина заносило в Уганду, селились именно тут, было причиной нереальной концентрации вокруг отеля жаждущих небескорыстного общения девиц всех возрастов и степеней поношенности. В этих условиях стремление начальника загрузить двадцатилетний организм продуктивной работой было в большей степени актом сострадания, нежели административным посылом.

Как я уже потом понял, отель был действительно неплох. Он располагался в красивом районе столицы на одном из семи холмов, на которых, согласно путеводителю, стояла Кампала. (Вообще-то, сейчас я уже сбился со счету, сколько столиц, по словам их жителей, построено на семи холмах, начиная с Рима, но если теперь я понимаю, что попытки поделиться славой с Вечным городом, отщипнуть, так сказать, от его сакральности и поиметь из этого какие-то политические, репутационные или чисто финансовые дивиденды никогда за всю историю никто не отменял, то тогда на меня это просто произвело должное впечатление и несколько скрасило тот факт, что по-настоящему столичными и красивыми были всего два района Кампалы – район нашей гостиницы и район размещения большинства дипломатических представительств.) Напротив центрального входа в отель, в фойе стояла композиция в виде арки из двух поставленных вертикально слоновьих бивней совершенно нереальных размеров. Табличка рядом с аркой подтверждала то, что бивни настоящие, и приводила их длину, которая, помнится мне, была где-то около трех метров. В отеле был неплохой ресторан с приличным выбором европейских блюд, хотя хватало и местной экзотики типа тушеной козлятины и матоке – пюре из вареных зеленых бананов. На этажах в лифтовых холлах были витрины с произведениями местных резчиков по дереву и художников, и если картины были явно на любителя примитивистской живописи, то резные статуэтки, выполненные из лимонного и черного дерева, не могли не обратить на себя внимания. Именно там я впервые увидел и оценил стиль и технику резьбы "маконде", когда вырезанная из цельного куска дерева статуэтка состоит из нескольких незаметно переходящих друг в друга фигурок, а все вместе немного напоминает тотемы индейцев Северной Америки. Собственно, и изначальное предназначение этих фигурок было схожим… (Много позже, навещая сына в Германии, я познакомился с профессором кафедры славистики Гейдельбергского университета Ирене Моль. Ее муж, известный путешественник и писатель Макс Моль за время своих поездок по Восточной Африке собрал великолепную коллекцию скульптуры маконде и был активным пропагандистом этой культуры в Европе. Узнав, что я тоже был в Восточной Африке, Ирене пригласила нас в их с Максом дом. Никогда больше я не видел такого разнообразия со вкусом подобранных работ африканских резчиков, совершенно фантастическим, ирреальным образом передающих своеобразную, ни на что не похожую пластику африканцев.)

Следующая неделя прошла в освоении переводческой техники "перекрикивания". Уганда выхода к морю не имеет, поэтому вся техника, в том числе бронетанковая, доставлялась в страну через Момбасу – ближайший океанский порт в соседней Кении. Для сохранения моторесурса и в целях экономии танки везут на танковых трейлерах – это громадный девятиметровый тягач с прицепом длиной метров двенадцать и весом под тридцать тонн. По крайней мере, именно так выглядели два МАЗ-537, закупленные Угандой для перевозки танков из Момбасы. Вот на них-то и началась моя трудовая страда. В громадной кабине было четыре места в ряд, за руль садился обучаемый из местных водителей, рядом с ним сидел наш инструктор, а справа от него сидел я. В мою задачу входил перевод обучаемому указаний инструктора в ходе движения и маневрирования, но с учетом размещения кабины перед 40-литровым 12-цилиндровым дизелем уровень рева в кабине превышал все возможные децибелы. Есть такая переводческая техника "нашептывание", это когда переводчик сидит рядом с VIP-персоной и шепотом выдает персоне на ухо синхронный перевод того, что говорится в данный момент. В моем случае это было "перекрикивание", точнее, попытка перекричать рев двигателя, да еще через голову инструктора…

Вообще, должен сказать, что организация и управление были не самыми сильными сторонами угандийской армии тех лет. Так, сами машины были запаркованы в черте города, поэтому для выезда на учебную трассу нам приходилось миновать несколько улиц в пригороде Кампалы. С учетом общих габаритов автопоезда, имевшего более 20 метров в длину, его гигантского веса, мощности двигателя и проходимости (все 8 колес тягача были ведущими), любая помеха, которую не заметил водитель, мгновенно и неощутимо для водителя ликвидировалась. Уличные фонари, рекламные тумбы, навесы над автобусными остановками – короче, все, что находилось на тротуарах вблизи проезжей части, мгновенно перемещалось в пространстве, приходя при этом, как правило, в полностью неремонтопригодное состояние. К этому еще следует прибавить и то, что в Уганде – бывшем английском протекторате – левостороннее движение, а присланные в страну МАЗы были обычной нашей компоновки, поэтому водитель сидел с "неправильной" для угандийца стороны кабины с ограниченным обзором…

Вскоре я покинул Кампалу, поэтому так и не узнал, удалось ли нашим инструкторам подготовить хоть одного водителя МАЗ-537 из местных. Но то, что последний уличный фонарь в районе учебного вождения был снесен танковозом еще при мне, это я помню отчетливо…

Прошла неделя. Помимо знакомства с могучими машинами и веселыми автомобилистами-инструкторами, я изучил меню ресторана при отеле и ассортимент бара "Логово леопарда", а также вывел для себя малоутешительный факт того, что, при достаточно свободном владении технической терминологией и сносном восприятии на слух местного английского с его своеобразным произношением, я абсолютно невежественен в плане бытового языка. То-есть, рассказать об устройстве трехскоростной гидромеханической коробки передач мне труда не составляло, а вот заказать яичницу необходимого мне вида или мясо нужной прожарки уже было проблемой. Таким вот боком выходила нам усиленная подготовка в области военно-технического и общественно-политического перевода в ущерб бытовым реалиям. С другой стороны, я не знаю других ВУЗов нашей страны, в которых значительная часть обучаемых уже после второго-третьего курса (а в экстренных случаях – и раньше) проходила бы через длительные служебные командировки, которые зачастую проходили в далеко не тепличных условиях (а некоторые так просто в районах боевых действий) и в которых им не делалось бы никаких скидок на незаконченность образования. А со степенями прожарки я постепенно разобрался…

Я сидел в своем номере, слушал радио и ждал звонка. Вчера вечером мне позвонил помощник главного военного советника и сказал, что сегодня к обеду меня должны забрать мои специалисты. Я представлял себе двоих (мне сказали, что их будет двое) коренастых, широкоплечих дядек, обязательно в тельняшках, немногословных и решительных – короче, таких, как в фильмах про десант. И заниматься мне придется проведением вместе с ними занятий по рукопашному бою, стрельбе из всех видов оружия и преодолению самых невероятных полос препятствий.

Раздался стук в дверь.

– Можно?..

Я выключил радио и открыл дверь. В коридоре стоял невысокий крепко сбитый черноволосый мужик лет тридцати пяти в шортах и белой футболке с надписью "Ever seen me do it?". Он окинул меня взглядом (я пожалел, что не снял очки – без них я казался себе солиднее), широко улыбнулся и протянул руку:

– С приездом! Я Георгий. Ну, или Жора.

– Александр, очень приятно, – я пожал протянутую ладонь.

– Ух ты, неплохая рука, – как-то очень искренне сказал Жора, у которого бицепсы были толще моего бедра.

– Музыкальная школа, – улыбнулся я. У меня на самом деле был сильный хват. – Семь лет гаммы по часу в день. Ну и гимнастика…

– Серьезно? – Жора почему-то очень обрадовался. – И разряд есть?

– Да я поздно начал из-за музыкалки, – стеснительно ответил я. – Только до второго смог дойти, а потом уже некогда было…

– Неважно, – хлопнул меня по плечу Жора, – главное – базу имеешь, там разберемся…

(Точно придется рукопашкой заниматься, подумал я).

– Ну ладно, надо идти. Ты собрался?

– Да, готов.

– Ну и отлично!

Я взял свой чемодан и двинулся за Жорой к лифту. Внезапно он остановился:

– Так, смотри, сейчас я тебя представлю старшему группы. Ты не тушуйся, он мужик нормальный, просто есть свои тараканы.

Внизу в фойе на диване сидели две женщины – одна лет тридцати с небольшим, вторая помоложе, рядом с ней на пуфе устроились два мальчишки лет трех и пяти, явно братья.

– Знакомься, – сказал Жора, – это Люся, моя жена (женщина постарше улыбнулась и кивнула мне), а это Наташа, жена нашего командира.

Наташа почему-то покраснела и протянула мне руку. Рука оказалась не по-женски крепкой. "Жен тоже тренируют, что ли" подумал я.

Позади кто-то кашлянул. Я обернулся. К нам подошел небольшого росточка худенький блондин с короткой стрижкой и щеточкой пшеничного цвета, усов. На вид ему было лет двадцать пять – двадцать шесть.

– А вот и начальник, – обрадовался Жора.

Блондин протянул руку:

– Кузенко Михаил Васильевич, старший лейтенант, – представился он, ощупывая меня взглядом. В отличие от Жоры он был довольно скромного телосложения.

– Иванченко Александр Глебович, сержант, – ответил я.

– Шутить приехал?

– Да нет, я действительно сержант.

– Миша, – примирительно сказал Жора, – дай парню освоиться, что ты сразу…

– Сразу и надо, – пробурчал Михаил, – а то на голову сядут. Ладно, бери вещи, пошли грузиться…

Мы вышли из отеля. Чуть в стороне от входа стоял темно-синий микробус "Фольксваген-Каравелла". Водительскую дверь подпирал молодой угандиец в военных брюках и клетчатой рубашке. Увидев нас, он принял вертикальное положение.

– Это Томас, наш водитель, – сказал Михаил. – Разгильдяй, но ездит аккуратно.

Я пожал руку Томасу, тот широко улыбнулся и помог мне разместить мой чемодан среди уже лежавших в багажном отделении пожитков. Затем вся наша группа уселась в микробус: Миша сел рядом с водителем, на переднем диване сели Жора с Люсей и я, а Наташа с детьми расположились на заднем диване.

– Ну что, – спросил я, – сразу на точку или куда-то заезжать будем?

Мне показалось, что Миша с Жорой как-то хитро переглянулись.

– Посмотрим, – сказал Жора. – Точки они тоже разные бывают…