Читать книгу Федя, куджа апа!.. - Александр Иванченко - Страница 4

Я сижу в круглой хижине, стены которой связаны из нетолстых, сантиметров по 8-9 стволов акации или какого-то еще местного дерева. Потолка нет, вместо него несколько пересекающихся в центре и связанных толстой веревкой жердей потоньше, служащих опорой для кровли из пучков тростника. Два окна: одно рядом с входной дверью, второе – на противоположной стенке. В хижине имеется вполне сносная кровать, платяной шкаф и стол со стулом. На столе стоит антикварного вида черный телефон. За ширмой слева от входа – душ, туалет и раковина с рукомойником. Под потолочными жердями (балками их назвать язык не поворачивается) на проводе болтается лампочка без абажура. Собственно, из удобств – все. За окном темно и тихо, только за дверью шумит листвой какое-то дерево типа мимозы, а со стороны улицы над косяком двери горит подслеповатая лампочка ватт на 10, не больше.

Заканчивается мой девятый день в Уганде. Два дня назад меня из столичного отеля, служившего мне временным пристанищем, забрали Миша и Жора – специалисты с которыми я должен работать в качестве переводчика. На вопрос "А куда мы едем?" они сначала отшучивались, а их жены, ехавшие с нами, таинственно молчали. Но потом ребятам надоело меня разыгрывать. Выяснилось, что Миша и Жора готовят для угандийской армии специалистов по боевому применению и обслуживанию спаренных 23-миллиметровых зенитных установок ЗУ-23-2. Курс подготовки занимает по продолжительности порядка 5 месяцев. После окончания каждого курса и проведения зачетных стрельб министерство обороны Уганды предоставляет им 7-дневный отпуск на территории страны, в ходе которого они вольны ехать, куда захотят, причем министерство оплачивает все расходы на проживание и питание, кроме алкоголя и сигарет. Я прилетел в Уганду как раз накануне очередного такого отпуска. Предыдущие два они провели с семьями в Кампале, а в этот раз им кто-то из посольских подсказал, что в стране, несмотря на сложное экономическое положение и военную диктатуру, есть целый ряд национальных парков и других достопримечательностей, которые грех не повидать, если уж появилась такая возможность. На прижимистого Мишу решающее влияние оказал аргумент о том, что западные люди за посещение таких мест громадные деньги платят, а тут бесплатно! ("Да еще с верительной грамотой от министерства обороны! Да с вас там пылинки сдувать будут! Да если там лев вовремя не покажется, его вам за шкирку приведут!").

Поэтому было принято решение заехать сначала в городок Мбарару, где трудились знакомые ребятам по одновременному приезду в Уганду военспецы-танкисты, а потом все оставшееся время посвятить общению с угандийской природой в национальных парках.

Я слушаю это, буквально онемев от неожиданности и восторга. Благодаря старику Хэму и Джеральду Дарреллу, я кое-что знаю об Африке в целом и ее флоре и фауне в частности, но то, что мне удастся прямо на днях увидеть все это самому!..

– Всякая работа, – назидательно говорит Жора – должна начинаться с отдыха! Учись, студент! А то, кому ты нужен на работе уставший…

Студент это я. Поскольку я еще учусь, а переводчик, которого я сменил, был тоже из наших, только на курс старше меня, прилипшая к нему в группе кличка "Студент" благополучно переползла на меня. Я не обижаюсь, было бы хуже, если бы прозвали "сержантом", которым я представился Михаилу при первой встрече. Сержанту было бы сложнее удержаться на одной ноге с двумя офицерами: воинскую табель о рангах никто не отменял… А так – студент он и есть студент, что с него взять…

В национальный парк "Куин Элизабет" мы въехали часов в шесть вечера, а к месту ночевки в туристический комплекс "Мвейя Лодж" добрались по указателям уже в темноте. Свет луны с трудом пробивался через покрывавшие небо облака, но перед нами гостеприимно светились окна главного здания комплекса, а чуть поодаль слева и справа от него были в шахматном порядке разбросаны огоньки фонариков над дверями хижин, служивших номерами для туристов. В фойе нас встретил дежурный администратор.

– Добро пожаловать, – приветствовал нас он. – Нам звонили насчет вашей группы, сейчас я покажу вам ваши домики.

Мы расписались в книге постояльцев и уже собирались выходить на улицу, к машине, как администратор быстрым шагом вышел из-за стойки регистрации, подошел к двери и знаком попросил всех остановиться.

– Завтра вы получите подробный инструктаж о правилах поведения на территории национального парка, – сказал он. – Сейчас же я вам хочу просто дать несколько важных советов. Первое. С наступлением темноты никаких передвижений вне дома пешком. Только на машине. Второе. В каждом домике есть телефон. Если надо выйти, например, на ужин, который будет для вас накрыт в ресторане через час, звоните мне, и я организую вашу доставку из номера в ресторан. Так же возвращаемся обратно. Несмотря на то, что ваши домики находятся в трех минутах ходьбы отсюда, помните, что лев бегает значительно быстрее человека…

На лицах моих попутчиков появилось выражение недоверчивого удивления.

– Какие львы… – начал Миша, но не успел закончить фразы, потому что в этот момент, как в хорошо срежиссированном спектакле, с улицы донесся утробный рык. Его тональность и тембр как бы предлагали не задавать ненужных вопросов, а слушаться опытных людей.

Наташа побледнела и обняла своих неуемных отпрысков.

– Это они далеко ведь сейчас, правда? – она не то спрашивала, не то пыталась себя успокоить.

Администратор, который явно не ожидал такого быстрого и убедительного подтверждения своим наставлениям, быстро закивал:

– Вам не о чем беспокоиться, мадам, львы редко заходят на территорию комплекса, это они так перед сном друг с другом общаются.

При этом весь внешний вид администратора подсказывал, что ждать, когда нам приведут проштрафившегося льва за шкирку, как обещал Мише с Жорой их посольский знакомый, однозначно не приходится. По крайней мере, от него… Даже несмотря на письмо от минобороны…

Однако так вовремя представленные доказательства наличия в округе серьезных хищников возымели действие, и мы тут же договорились, через сколько времени мне позвонить администратору, чтобы тот прислал за нами машину.

Потом нас развезли по домикам. Сначала высадили многодетное семейство. Администратор сам открыл ключом дверь и дождался, пока они все зайдут и занесут свои вещи. Миша показал ему большой палец, мол, все в порядке…

Потом высадили Жору с Люсей, и, наконец, меня.

– А где будет ночевать наш водитель, – спросил я перед тем, как вылезти из машины.

– Не беспокойтесь, сэр, при гараже у главного корпуса есть специальные комнаты отдыха для водителей и гидов, – успокоил меня администратор. – Там же для них организовано питание.

(Сэр! Я никак не могу привыкнуть к такому обращению, тем более от старших по возрасту людей. Но, черт побери, приятно!.. Особенно, когда тебе всего двадцать лет!)

И вот я в моем домике. К моменту моего прибытия, правда, там, кроме перечисленных ранее удобств и мебели, имелось еще кое-что. Рядом с окном напротив входа, между стеной и столом, от пола до потолка роился серого цвета столб мошкары, издававшей ровный приглушенный гул, как будто где-то невдалеке, в соседней хижине включили пылесос. Я пригляделся. Там были комары, поденки с зеленоватыми крылышками и какие-то совсем мелкие мошки, которые крутились в воздухе на одном месте, как будто захваченные небольшим смерчем.

Надо отметить, что я, в принципе, не опасаюсь насекомых. Ну, кроме, наверное, ос, да и на них-то у меня аллергия проявилась гораздо позже описываемых событий. Однако с комарами у меня всегда были крайне натянутые отношения. То-есть, они-то меня любят, как ребенок любит киоск "Мороженое", я же пылаю к ним яростной ненавистью, ибо реакция моего организма на насильственную сдачу крови с самого раннего детства выражается в непереносимом зуде и полной невозможности заснуть.

За свою жизнь мне пришлось побывать в местах, сильно отличающихся друг от друга как интенсивностью деятельности кровососов, так и их физическими характеристиками. В Мещоре, например, на Рязанщине, в краю лесов и болот комар мощный, дебелый, его и видно, и слышно, и бить его удобно… Просто его слишком много – массой задавливает. А вот в полупустынной местности Южной Испании комар мелкий, почти не слышимый (разве что совсем уже рядом с ухом пролетит), и практически не ощущаемый на теле, пока не укусит. Бить его тяжело, так как реакция у местных кровососов отменная, и получается, что всего один случайно залетевший комар способен напрочь испортить конкретную ночь и жизнь как таковую, поскольку к утру ты весь избит самим же собой и вдобавок понадкусан с головы до пят. В Африке комар по габаритно-весовым и звуковым характеристикам ближе к нашему, среднерусскому, однако получить от его укуса можно не только зуд, но еще и малярию, а это тот еще бонус…

Я расстегнул чемодан. В одном из углов лежала пара буханок черного хлеба, который мне посоветовала взять с собой моя более опытная в таких делах тетушка: они с мужем-математиком к этому времени прошли уже две африканские командировки. Хлеб был завернут в газеты. Я развернул одну из буханок и начал медленно сворачивать газету в орудие возмездия. Потом я сообразил, что, как бы я ни размахивал газетой, максимум чего я добьюсь, это того, что крылатая нечисть разлетится по комнате и тогда уж точно не даст мне жизни. В задумчивости я достал сигарету и только собрался прикурить, как меня осенило!..

Я отошел в центр комнаты (чтобы не распугать врага заранее), поджег зажигалкой газетный конус и быстро сунул факел в основание гудящего столба. Эффект был потрясающий: перед моим носом сверкнула яркая вспышка, во все стороны брызнули искры, столб исчез, а в воздухе, качаясь, поплыли обугленные крылышки.

Я ликовал. Все оказалось так просто и эффективно, что я теперь ждал встречи с коллегами за ужином (наверняка у них в хижинах творится то же самое), чтобы так, между прочим, не выпячивая собственной сообразительности и смекалки, поделиться с ними открытым мной способом борьбы с крылатыми кровососами. Я даже взял с собой на ужин газету, в которую была завернута вторая буханка, чтобы поделиться с ними на случай, если у них нечего поджечь…

Мы уже поели и сидели, ждали, когда дети доедят десерт. Я решил, что самое время поднять тему.

– Кстати, как у вас с комарами, – как бы между прочим спросил я. – У меня – просто засилье!..

– Да нормально, – сказал Михаил. – Сейчас придем, и их уже не будет.

– Как не будет, – поразился я. – А куда же они денутся?

– Так мы спираль зажгли, – сказал Миша. – Зажгли и окно открыли.

"Какая еще спираль, – лихорадочно думал я. – И при чем тут окно?"

Жора, видимо, все понял.

– Саш, ты в ящик стола загляни. Там есть зеленые спирали и подставки под них. Поджигаешь спираль и ставишь ее под кровать, там обычно комары прячутся. Открываешь окно. Кто не помрет, тот улетит и больше не вернется. Но на ночь окно все-таки закрой, там сетка. Не помешает.

Я понял, что триумфальная презентация моего способа борьбы с комарами откладывается. Как, собственно, и великодушная раздача предательски шуршащей в заднем кармане джинсов газеты. Кто же знал, что в дикой Африке есть такие продвинутые вещи, о которых я, выросший в Москве и в Германии, понятия не имел. Я сделал себе мысленную пометку на будущее более внимательно отнестись к африканским реалиям, а то как бы не стать посмешищем… И поменьше столичного пафоса…

Нас развезли по номерам. И вот я сижу в своей хижине. Из-под кровати ползет ароматный дымок тлеющей противомоскитной спирали. Немногочисленные выжившие в объемном взрыве комары и прочие летучие твари покинули комнату через окно, которое уже снова закрыто. И хотя часы показывают первый час ночи, спать не хочется совершенно. Несмотря на усталость от дороги, от вчерашних лихих посиделок с танкистами, от еще непривычного для организма климата… В голове роятся впечатления от шестисот километров, которые мы за это время проехали по Уганде. Удивительно красивая страна. Много зелени, рек, в том числе Нил, красивейшие горы и озера. Когда въехали на территорию национального парка, слева и справа от дороги то и дело появлялись большие стада косуль и антилоп, над кронами невысоких – метра 3-4 – деревьев иногда вырастали изящные шеи жирафов с их уморительными рожками на лбу… В реках и озерах часто встречаются группы бегемотов, пасущихся в зарослях лилий и других водяных растений. Иногда между ними вспыхивает свара, и тогда они становятся напротив друг друга и по очереди со страшным ревом лупят своими чудовищными головами по воде, направляя на противника добрую тонну брызг.

Неужели это все правда? Неужели я действительно в Африке и вижу все это своими глазами? На фоне этой эйфории как-то сразу на задний план уходят воспоминания о том, что перед этим были почти три года казармы, мерзкое ощущение бессилья, когда старшина выдергивает из теплой кровати ("Курс, подъем! Строиться на зарядку! Форма одежды номер три!"), овощной цех в наряде по кухне ("Значитца так, сначала чистишь два ведра лука и два морковки, а потом ванну картошки от глазков. К утру должно быть готово."); негнущийся, грязный тяжеленный тулуп в зимнем карауле… А разгрузка вагонов с картошкой и переборка гнилой капусты поздней осенью на овощебазе? А ведь это все в нагрузку к нашей основной задаче – учебе… И уж тем более не думается о том, что впереди, когда вернешься из командировки, еще почти столько же: закончить 3-й курс, потом еще два, а это значит еще пять сессий и госэкзамены… И получить первое офицерское звание!.. Но все это будет потом, а сейчас я абсолютно счастлив: я в Африке!

В дверь постучали. Я повернул голову. На окне рядом с дверью жалюзи были опущены.

Кто бы это мог быть? Если ребята, то они позвонили бы по телефону, а не выходили бы вопреки запрету на улицу. Может, Томас подъехал на машине, а я не услышал?

Стук повторился. Я подошел к окну и поднял жалюзи. Свет лампочки отражался в пыльном стекле и не давал понять, что там происходит снаружи. Я выключил свет в хижине. В трех метрах перед моей дверью, в тусклом свете дверного фонаря, стоял здоровенный слон, флегматично отламывал ветки с растущего рядом с дверью дерева и отправлял их в рот. Это был крупный немолодой зверь с очень большими ушами и массивными клыками, торчавшими под немного разными углами. Когда ему удавалось отломать особенно крупную ветку, дерево раскачивалось и стучало одной из нижних ветвей в мою дверь.

Моим первым побуждением было схватить одну из моих буханок хлеба и угостить слона. Однако практически сразу в голову пришел здравый смысл, поправил поехавшую крышу и строго обратился к любителю животных: "Дурак! Ты не в зоопарке и не в цирке. Здесь он на воле, а ты в клетке. А если ему не понравится твоя благотворительность? Кто будет сдавать оставшиеся пять сессий? Вот то-то!..".

Тогда я схватил фотоаппарат и попытался через стекло сделать пару снимков. Но несмотря на то, что у меня был хороший по тем временам аппарат – подаренный отцом "Киев", а в нем была заряжена отличная ГДРовская слайдовая пленка, светосилы объектива и чувствительности пленки, конечно, было маловато…Так что, слайды не получились. А жаль…

Я стоял и смотрел на слона. Тот мерно жевал листья. Мне казалось, что он смотрит на меня. Мне хотелось, чтобы он меня видел, чтобы он знал, что хоть я его и не покормил, я тут, я рядом…Не знаю почему, а для меня в тот момент это было очень важно. Но я стоял в темной комнате и боялся включать свет в хижине, чтобы не спугнуть его. А потом он вздохнул, опустил хобот, медленно, в несколько приемов повернулся и не спеша, с тяжелой грацией ушел в сторону саванны.

А я лег в кровать и сразу уснул.