Читать книгу Пока боги не смотрят - Александр Морозов - Страница 13

Код 301: Перемещено навсегда

Воздух муравейника всегда был особенным, но по утрам он напоминал кошмар опытного сомелье: щепотка перегара, нотки пота, жареных котлет и гниющего мусора в элегантном шлейфе плавящейся проводки.

— Давай-давай, шевелись, — подбадривал Глист, нервно шагая по длинному коридору, тускло освещённому зеленоватыми лампами. — Ты, главное, помни, что я сказал: поздоровайся с бабушками! Ты камер боялся, так вот они ещё хуже! Не понравишься — с говном сожрут. Ты б знал как сложно было тебя пронести, чтоб они не засекли. Даже по ночам кто-то сидит-бдит. Бессоница, видишь ли.

Повернув за угол, мы оказались в узком, вызывающем клаустрофобию лобби. Перед размалёванными дверьми лифтовых шахт на раскладных стульях восседали три массивные фигуры.

— Ой, здравствуйте, тёть Маш, тёть Зин и э…

— Элеонора! — отрывисто рявкнула самая грузная бабка, обиженно сверкнув взглядом из под насупленных бровей. Застывшие на спицах для вязания пальцы нервно задрожали. — Доминиковна!

— Ага, здрасьте… — растерянно произнёс Глист, затем аккуратно подошёл к лифтам и нажал на кнопку вызова. Ничего не произошло.

— А кто это с тобой, Савелий? — спросила самая невзрачная бабушка, поправляя толстые роговые очки. Её голос звучал сухо, как шелест страниц из архива НКВД, вызывая самопроизвольное сжатие булок. — Не видели тут вроде никогда, а лицо знакомое…

— Это… родственник мой, сын внучатой тётки двоюродной сестры отца. Чёрт его знает, кем приходится. — Глист жал на кнопку, обливаясь потом. — Его родные ко мне отправили, здоровье поправить.

— Ясно… — проскрипела третья бабка, лузгая семечки и сплёвывая скорлупу прямо на покрытый плиткой пол. Делала она это, вероятно, давно, так как ножки стула уже успели наполовину погрузится в чёрно-белые кучки. — Бухать будете?

— Ну что вы, тёть Зин… — замахал руками Глист, с отчаянием глядя на меня. — Мы ж тихие, спокойные. Вот, веду окрестности показать.

В шахте лифта что-то заскрежетало.

— Ясно, ясно… — Элеонора Доминиковна бросила на меня тяжёлый взгляд. — А ты что, немой?

— Эм… Нет… — ответил я, немного растерявшись. — Здрасьте, меня Авдей зовут.

Глист удивлённо вытаращил глаза и закашлялся.

— Так, значит, Авдей… Места у нас тихие…

Словно подтверждая её слова, этажом ниже раздалась пьяная ругань, но бабку это не смутило.

— Места у нас тихие! — с вызовом рявкнула она, а затем продолжила: — От тебя проблем не будет?

— Нет-нет, что вы… — протараторил Глист, подтаскивая меня поближе к лифту, двери которого, наконец, приоткрылись, приглашая войти в грязную, пахнущую мочой кабинку. — Я Ма-а-а-авдею всё объяснил…

— Ну хорошо, коли так, — прошелестела маленькая бабка, наблюдая, как Глист судорожно нажимает на кнопку нужного этажа. А затем сплюнула на пол, покачала головой и тихо пробормотала: — Сраные пи…

Закрывшаяся дверь лифта заглушила окончание фразы. Глист привалился к стене и вытер пот со лба дрожащей рукой.

— Видал, а? Ну, вроде, всё прошло нормально…

Я ничего не ответил, и остаток спуска мы провели в молчании.

Ларёк дяди Гены оказался маленьким и грязным местом, расположенным на первом этаже соседнего дома. Мелкие заплёванные окна, прикрытые решётками, незряче пялились на чрезвычайно узкую оживлённую улицу.

— Ты уверен, что здесь мне заплатят? — уточнил я у Глиста перед тем, как открыть побитую жизнью дверь.

— Да, дядь Гена со всякими раритетами-авторитетами работает, бабки лопатой гребёт! — успокоил меня приятель, убедительно тараща глаза. — Заходи давай!

Поджав губы, я толкнул дверь и услышал тонкий перезвон колокольчика. В нос тут же ударил сильный запах жжённой канифоли, окисленного металла, пыли и сгнивших груш. Войдя внутрь, дал глазам несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к полумраку, и огляделся по сторонам. Помещение оказалось забито рухлядью, жмущейся к стенам неравномерными кучками. Чего тут только не было: пузатые мониторы, доисторические консоли, терминалы и телефоны всех мыслимых формфакторов, кучи проводов, лампы и многое, многое другое. Посередине этой сокровищницы возвышался массивный прилавок, за которым сидел крепкий старик, похожий на обросший белым мхом булыжник. Его грудь тяжело поднималась под рваной майкой-алкашкой, а светящиеся ярко-белым глаза (явно кибернетическая самоделка местных умельцев) смотрели куда то вбок. На нас он не обратил никакого внимания.

— Последний раз спрашиваю, Геннадий. — раздался тихий, вкрадчивый голос. — Или говоришь, кто трубу чинил, или сам ответишь!

Повернувшись на звук, я увидел говорившего — среднего роста бородатый мужчина в дорогом белом костюме рассматривал собственное отражение в пузатом телевизоре Panasonic. Чуть поодаль стояли двое громил с серого цвета кожей и пристально глядели на нас.

— Вот дерьмо… — скорее выдохнул, чем сказал Глист и схватился было за ручку двери, но, взглянув на колокольчик над дверью, передумал и потащил меня в дальний угол магазина. — Притворись мебелью и молчи. С ними шутить не надо.

— Я ж говорю, Кот, этому говну лет тридцать. Даже если что и пошло не так, ну давай заплачу за моральный ущерб, да разойдёмся.

Мужчина в костюме выпрямился. Хищные глаза яростно сверкнули.

— Какой ты простой, Геннадий. Всё в деньгах меряешь.

Затем кивнул своим телохранителям.

— Ладно, ребята, давайте работать.

Серые здоровяки кивнули и зашагали к прилавку, поигрывая мышцами.

— Нет, ну давай договоримся, Семёныч?! Ну ты чего? — голос дяди Гены вмиг стал заискивающим. — Ты ж не забывай, Вить, мы под Лампой ходим, он и обидеться может…

Старик захрипел, когда сильная рука схватила его за горло и вытащила из-за прилавка, бросив на пол. Раздался глухой звук удара и стон.

— Погодите-ка, парни…

С видимой неохотой серые отошли на шаг. Кот размял шею, одарив нас беглым взглядом, и внезапно дружески кивнул. Затем, словно вспомнив, зачем вообще пришёл в магазин, вздохнул и направился к прилавку.

— Итак, Гена, шутки кончились. Или говоришь, кто чинил телефон. Или сам идёшь на запчасти. Считаю до трёх. Раз!

— Но, Вить…

— Два! И Лампой меня не пугай. Это мелкая шушера вроде тебя под ним ходит. А он подо мной, понимаешь? Так что? Два с половиной…

— Ладно-ладно! — замахал руками дядя Гена, упав на колени. — Это Малой делал. Малой! Он недавно только, учится ещё… Но руки золотые, не трогайте, а?

— И ты доверил мой заказ какому-то новичку?! — в голосе Кота слышалось изумление. — Ты что, совсем из ума выжил?

— Да не знал я, что это твоя мобилка… — зло сплюнул на пол старик, шмыгая разбитым носом. — Знал бы, в жизни заказ бы не взял.

— И где этот… юноша… — оскалился Кот. — Недалеко, я надеюсь?

— В подсобке. Но, может…

— Не может! — отрезал Кот. — Зови давай.

Дядя Гена затравленно оглянулся по сторонам, затем как-то весь сник и понуро поплёлся к двери в дальнем конце помещения.

— Учти, если свалить решишь — спалю всё здесь к чертям! — беззаботно крикнул Кот в удаляющуюся спину. Затем повернулся к нам. — Приветствую вас, господа. Позвольте заметить, что если вы пришли за покупками, то нелишним будет обратить внимание на терминал, лежащий во-о-он на той полочке, у двери. На чёрном рынке можно выручить целое состояние, если подлатать немного.

— Ссссспасибо… — Глист отчаянно старался скрыться от пристального взгляда хищных глаз. — Мы просто посмотреть зашли…

— О, это вы зря. — Кот благожелательно улыбнулся. — Знаете, как говорят: если надоело сидеть без денег, можно попробовать для разнообразия встать. Присмотритесь к вещице, прошу. Потом спасибо скажете.

Взгляд мужчины скользнул с Глиста на меня.

— О, а о вас я уже наслышан… Авдей, да?

Глист одними губами прошептал: «Бабки».

— Ага… — промямлил я, чувствуя, как страх сжал сердце ледяной хваткой.

— Очень рад познакомиться. Меня Виктор Семёнович зовут. Уверяю, вам понравится в муравейнике… Если, конечно, снова не захотите впутаться в неприятности.

Я застыл, боясь пошевелится, а Глист так и вовсе вжался в стеллажи, словно надеясь пройти насквозь. Но Кот только улыбнулся:

— Рад был с вами познакомится, господа, но, увы, не могу долго говорить, дела, сами понимаете.

В этот самый момент дверь в подсобку приоткрылась, и в магазин вошёл дядя Гена, толкающий впереди себя смуглого чумазого паренька лет шестнадцати. Остановившись перед прилавком, парень громко шмыгнул носом и потупился.

— Ты это чинил? — мягко, почти по-отечески спросил Кот, вынимая из внутреннего кармана пиджака древний мобильный.

Юноша вскинул голову и внимательно осмотрел трубку. Затем кивнул.

— Очень хорошо, — пробормотал Кот, обходя кругом. — Соврал ты мне, Гена. Нихрена у него руки не золотые.

Лёгкий кивок, и на плечи парня опустились тяжёлые клешни серых.

— Хотя, честно сказать, какая разница. Они ему всё равно больше не понадобятся. — Кот поморщился. — Ладно, пора и честь знать. Бывай, Геннадий. Лампе привет передавай и напомни, пусть долг закроет, моё терпение не безгранично.

Серые потащили упирающегося и испуганно озирающегося парня к двери. На мгновение наши взгляды встретились, и меня передёрнуло от безмолвной мольбы. Звякнул колокольчик.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, когда я, пересилив одеревеневшие голосовые связки, произнёс:

— П… Погодите.

Воцарилась звенящая тишина. Затем Кот медленно повернул голову.

— Да?

Я физически почувствовал, как Глист за моей спиной медленно съехал на пол и закрыл голову руками.

— Давайте попробую починить.

Глаза Кота изумлённо расширились. Его крепкая рука вновь скользнула во внутренний карман пиджака.

— Ну-ну…

Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как он подходит ко мне, поигрывая лежащим на ладони древним мобильником.

— Что ж, изволь.

Взяв протянутую трубку, покрутил её перед глазами. Запах жжёного пластика, почерневшие контакты. Плохо, но мало ли.

— Можно попробовать…

— Нет, Авдей. Здесь так не принято… — мягко сказал Кот, наклонившись ко мне поближе. В густой бороде сверкнули острые зубы. — Ты вот меня сейчас обнадёжишь, а потом расстроишь внезапно. И что прикажешь тогда делать? Подумай, может не надо оно тебе?

Я сглотнул комок в горле и перевёл взгляд на застывших в дверном проёме серых, крепко держащих замершего пацана. В его широко открытых глазах плескалась надежда.

— Берусь. Два-три дня и…

— До завтра. — Покачал головой Кот. — У меня нет времени ждать.

— Хорошо, до завтрашнего вечера… — согласился я, чувствуя как на душе скребут кошки.

— Что за работу хочешь? — поинтересовался Виктор Семенович. — Сколько?

— Пацана отпустите, пожалуйста. А трубку я бесплатно сделаю.

Кот улыбнулся, оценивающе разглядывая меня. Затем, словно убедившись в чём-то, удовлетворённо крякнул и махнул рукой. Серые разжали клешни, и пацан опрометью кинулся через весь магазин и скрылся в подсобке.

— Зря… На финансовой подушке спится лучше, чем на ортопедической… Впрочем, твоё дело. — Мужчина улыбнулся и направился к двери. — До завтра, рад был повидаться!

Как только дверь на улицу закрылась, на меня набросился Глист.

— Какого хрена ты делаешь!!! Ты хоть знаешь, кто это?! Да он… Он же меня… тебя… нас…

— Эй, салага! — рявкнул дядя Гена, подходя поближе. — Ты что в моём магазине устроил?

— Извините моего друга, это ээээ, Авдей… кстати, мой друг… Помните, мы о работе говорили для него… — затараторил Глист, заламывая руки.

Кибернетические глаза сощурились.

— Помню-помню… Как же, работа есть… Вон, Малому нужно сказать, чтобы дома закрылся и пару месяцев вообще на улицу не выходил, с Кота станется… Так что давай, приступай, обживайся. Через пару минут начнём. Работы хватает.

Дядя Гена развернулся и тяжело зашагал к подсобке. У самой двери он остановился и проскрипел:

— За пацана, конечно, спасибо… Но постарайся не обосраться! Потому что теперь и моя жизнь от тебя зависит.

— Моя, наверное, тоже… — озадаченно поддакнул Глист.

Я кивнул, сжимая в дрожащих руках древний телефон. Ну, посмотрим…