Читать книгу Исполнитель желаний - Александр Скрягин - Страница 6

3. Академический поселок

Оглавление

Поселок Академический возник в далекие послевоенные годы.

Как поселок дачный.

Сначала здесь строили летние дома ученые местного отделения Сибирской сельскохозяйственной Академии. Затем к ним разрешили присоединиться профессорскому составу местных высших учебных заведений. Потом – солистам местного музыкального театра. А со временем – и наиболее известным членам творческих союзов – литераторам и художникам.

Когда поселок только возникал, считалось, что он расположен от города на вполне приличном расстоянии, позволяющим дышать чистым природным воздухом. Но с годами, как-то незаметно Академический оказался под самым боком у расползающегося по степи областного центра. Теперь от его серых высоток поселок отделяло только заросшее кустарником поле, шириной, хорошо, если километра в полтора.

И поселок теперь совсем не был дачным. Большая часть его обитателей проживала здесь постоянно, как и в обычных городских районах.

Постепенно менялся и состав поселкового населения. К постаревшей интеллектуальной элите прошлых лет присоединялись разные люди. Жизнь не любит постоянства: люди рождались и умирали, дома покупались и продавались. А в последние годы на узких улицах Академического начали появляться и новые краснокирпичные особняки. Они принадлежали удачливым предпринимателям и чиновникам областного уровня.

И все-таки что-то в атмосфере поселка от прошлых времен оставалось. Загадочное и притягивающее. Во всяком случае, в местном магазине не редко можно было услышать уже забытое: «Вы не будете так добры…». Из затененных ветками окон слышались живые звуки фортепиано, рожденные не электронными усилителями, но живыми человеческими пальцами. А играющие в шахматы старики могли часами спорить о таких бесполезных вещах, как смысл жизни или устройство мироздания. Название «Академический» закрепилось за поселком не только в муниципальных бумагах, но и в сознании горожан.

Майорская «десятка» стояла в гараже, разобранная еще накануне командировки в Татарск.

Около шести часов Мимикьянов сел в оперативную машину. На серой «Волге» ребята из отдела наружного наблюдения ехали в попутном направлении. Майор вышел в конце улицы Строителей. Дальше находилось заросшее высоким кустарником поле. За ним и лежал Академический поселок.

Между зарослями ивы и краснотала петляла нахоженная дорожка, связывающая единый городской массив с бывшим дачным поселком.

Ефим неоднократно ходил по ней, навещая своего подопечного – профессора Вулканова. Два года назад, выйдя на пенсию, тот приобрел там половину рубленого одноэтажного дома с просторной верандой.

Идти было недолго – минут пятнадцать неторопливым шагом.

Разумеется, в поселок можно было попасть и на автомобиле по асфальту: по свертку с окружной дороги, или чуть дальше – с федеральной трассы. Но так, через поле, было быстрее. Да и приятнее. Майор любил ходить пешком. Во время ходьбы ему думалось лучше всего.

Сделав несколько шагов по черной тропке, майор оглянулся. За его спиной высились светло-серые плиты многоэтажных домов. Медленно опускающееся, но еще высокое солнце било в них своими лучами, и ровные шеренги окон на верхних этажах сияли так, словно за бетонными стенами домов бурлила сталеплавильная печь.

Мимикьянов неторопливо двинулся в коридоре между высокими – в рост человека – кустами.

От расположенного за ними небольшого болотца веяло сыростью и сладким ароматом тины.

Майор шел и думал. Было о чем.

После окончания Новосибирской спецшколы Ефим начинал свою деятельность в кадрах главного управления по охране стратегически важных объектов промышленности и науки, на закрытом Объекте «17-17». Здесь трудился и доктор физико-математических наук Леонид Иванович Вулканов.

На Объекте шла работа над проектом, имевшем условное наименование «Атомос». Этот проект являлся одним из самых, а, возможно, и самым секретным оборонным проектом в стране.

Лейтенант Мимикьянов входил в группу офицеров, обеспечивающих защиту Объекта от проникновения иностранных спецслужб, а так же международных террористических и иных преступных сообществ. Однако, это совсем не означало, что он знал, чем занимались ученые, работавшие над проектом «Атомос».

Подобный порядок принят в любом государстве. Он вполне оправдан: каждый сотрудник спецслужбы должен знать только то, что ему необходимо для успешного выполнения служебных функций. Не больше. Этот железный принцип надежной плотиной преграждает расползание секретной информации.

Но все-таки кое-что им сообщали. А кое-что Ефим, как человек молодой и любопытный, узнал сам.

По своим служебным обязанностям он контактировал с работающими на Объекте учеными, а также на время пребывающими туда людьми. Со многими из них, и, прежде всего, ведущим специалистом проекта профессором Вулкановым, он даже подружился. Сопоставив в своей голове набранную им из разных источников информацию, он постепенно – далеко не сразу – стал понимать, что собой представляет сверхсекретный проект «Атомос».

Он возник сразу после войны. Вместе с проектом № 1 – Атомное оружие, и проектом № 2 – Ракетоносители для атомного оружия. «Атомос» являлся Проектом № 3. О первых двух теперь уже хорошо известно. О проекте № 3 до сих пор не знает практически никто.

И это не случайно. Проект «Атомос» должен был привести к созданию принципиально нового оружия. В сравнении с ним, ядерная бомба и межконтинентальная ракета являлись, в сущности, бесполезными игрушками. Их применение в массовом порядке означало гибель всего человечества. Неизбежно наступила бы ядерная зима. Она гарантированно несла гибель, не только стране, получившей ракетный удар, но и самому агрессору.

Оружие же, над которым работали ученые по проекту «Атомос» на строго охраняемом Объекте «17-17» гарантировало нападающей стороне полную безопасность и безнаказанность.

По названию, присвоенному проекту, можно было подумать, что это оружие имело какое-то отношение к возможностям атома.

Поговаривали, что условное название исследований вписал в текст секретного Постановления Правительства сам Хозяин. Бывший учащийся семинарии хорошо знал, что греческое слово «атомос», означающее «неделимый», применялось древними греками не только к тем мельчайшим частицам, из которых состоят все предметы. Древние натурфилософы прежде всего употребляли его в отношении самого большого существующего образования – Космоса. Космос Неделимый – говорили греки.

К тайнам атомного ядра, проект «Атомос» не имел никакого отношения. Он исследовал тайны куда более страшные.

В соответствии с межправительственным соглашением между пятью ведущими мировыми державами, проект был закрыт, а все материалы исследований уничтожены под наблюдением совместных комиссий.

Точнее, должны были быть уничтожены.

В отличие от своего начальника Гоши Пигота, майор Мимикьянов представлял себе, над чем в свое время трудился в рамках проекта «Атомос» профессор Вулканов. И, узнав о хищении сейфа из дома профессора, он испытал не просто беспокойство. Тревогу. И молил судьбу, чтобы эта тревога оказалась ложной.

Из размышлений майора вывел плеск воды в болотце. Показалось, будто в него упало что-то тяжелое. Вслед за этим наперебой, будто соревнуясь, разом заквакали лягушки. И вдруг также одновременно смолкли.

– Чи-ив! Чилив! – требовательно крикнула впереди какая-то птица.

Майор ощутил в сознании словно бы укол непонятного предупреждения.

Предчувствие не умеет обманывать человека. Это человек не умеет понимать его невнятный детский лепет.

За ближайшим поворотом на тропинке лицом к нему стояли двое.

Стояли, демонстративно перекрывая путь. Мимо не пройти.

Майор остановился шагах в пяти.

Преградившие путь молчали, исподлобья рассматривали майора.

Ничего не говорил и Мимикьянов. Смотрел, прикидывал.

Оба мужика – худощавые, загорелые. Одежда – измученная, в такой – спят. Ни высшего, ни среднего образования на лицах не читалось. А вот пребывание в местах заключения читалось ясно. В выражении их лиц одновременно присутствовало два взаимоисключающих выражения – хищника и жертвы одновременно. В настоящее время преобладало первое. Второе затерялось среди извилистых морщин. Но, все равно, оно присутствовало.

«Стоят не профессионально, – отметил Ефим, – боевые роли не распределены: друг друга не прикрывают. Если резко рвануться, можно пройти справа, мимо младшего и вывести его из строя… Старший и помочь-то не сможет, своим же напарником закрыт будет. А потом, используя фактор внезапности, заходом с тыла свалить и старшего… Однако, спешить не будем, – решил майор, – посмотрим, что же им надо? Грабить, что ли, собрались?..»

– Слушай, дядя, Пахом сказал, чтоб ты в поселке не появлялся. – рассматривая майора, медленно, сквозь губу произнес мужик с раздавленной переносицей. – А то больше ходить не сможешь! С поломанными-то ногами.

Кто такой Пахом, Мимикьянов, разумеется, знал.

– А что еще сказал Пахом? – спросил майор.

Пахом, конечно, ничем не напоминал хорошо воспитанного филолога, но, все-таки, отпустить такое в адрес Ефима вряд ли мог.

Уголовник прищурился:

– Пахом велел тебе, козлу, передать, что ему твоя рожа не нравится! И видеть он ее в поселке не хочет! Так своему начальнику и сообщи! Понял, козел коцаный?

– А что это я Пахому перестал нравиться? Вроде, денег я у него не брал, он у меня тоже… Чего он обиделся-то? – без вражды в голосе поинтересовался Ефим.

– Че-го? – прищурился бывалый собеседник. – Да, кто ты есть, тряпка половая, чтоб на тебя еще обижаться? Холуй, и все! Обижаться кто-то на него будет! Если бы Пахом на тебя обиделся, ты бы, ухокрут недорезанный, уже давно лягух вон в том болоте круглосуточно наблюдал. На дне. Понял меня?

– Нет, – пожал плечами майор. – Понял, что грубишь. Обидеть хочешь. А почему, не знаю! Говори толком!

– А, ладно! – покладисто согласился мужик. – Сейчас понятно объясню!

Он поднял руку.

В руке оказался небольшой нож с узким лезвием.

«Вот тебе бабушка и скальпель к ужину!» – сказал себе майор.

Уголовник сделал шаг вперед.

Еще один.

Теперь между ними было метра два. На выпаде мужик его уже доставал.

Ефим приготовился к броску, чтобы, уходя от ножа, сбить противника ударом слева.

Но в этот момент сзади из-за кустов донеслись звуки мужских голосов. Со стороны города, похоже, приближалась целая группа.

Нападающий замер. Нож из его руки испарился, будто его и не было.

– Ладно, карась, живи пока! – махнул он рукой. – Смотри, чтобы еще раз увидеться не пришлось.

Оба противника разом повернулись и сделали несколько шагов по тропинке. Затем они нырнули в зелень и исчезли без следа – даже шороха в зарослях не слышалось.

Ефим стоял среди высоких кустов один. Почему-то затихли и голоса за спиной. Ему даже пришло в голову, будто происшедшее на тропинке ему пригрезилось.

«Что бы это значило? – задал он себе вопрос. – Похоже, попутали меня пахомовцы с кем-то… С кем это, интересно?»

Майор покрутил головой, сбрасывая напряжение, и двинулся дальше по зажатой меж зелеными стенами дорожке.

Непонятное кружение событий вокруг тихого поселка «Академический» заставляло его тревожиться все сильнее.

Исполнитель желаний

Подняться наверх