Читать книгу Исполнитель желаний - Александр Скрягин - Страница 7

4. Поселковый участковый

Оглавление

Поселок встретил Ефима деревенской тишиной и покоем.

Не верилось, что в пятнадцати минутах ходьбы отсюда рокочет тысячами моторов огромный город.

В его синем сельском небе над вознесенными ввысь огромными, как целые чащи, древесными кронами вилась, падая и кувыркаясь, голубиная стая. Это летали турмана, сизари и астраханцы бывшего штурмана речфлота Александра Павловича Девлеткильдеева. Ох, любил этих птиц речник-пенсионер! Но майор Мимикьянов, может быть, любил их не меньше. Только ни кому не говорил. Потому, что в его нынешнем мире никто об этом и не спрашивал.

Когда Ефим смотрел на взмывающих в небо упругих птиц, он вспоминал голубей своего детства. На старой улице, где он вырос, их держали многие. Вечерами, из решетчатых домиков, сооруженных на крышах, вырывались на свободу маленькие мастера воздушной эквилибристики. И, едва ли не вся улица поднимала лица к небу. Не только сами голубятники и местные мальчишки. Даже вечно занятые домохозяйки среднего возраста и древние бабки на лавочках. Разглаживались морщины. Добрели лица. И не только у горожан. Добрело синее сибирское небо. Оно превращалось из грозного пятого океана в хорошо знакомый кусок родного уличного пейзажа. Такой же, как соседний забор или старый тополь. Разве, чуть больше в размерах.

Теперь на той улице никто уже не разводил голубей. И только здесь в поселке он мог снова наблюдать это доброе домашнее небо.

Ефим Мимикьянов посмотрел на голубей. Покачал головой, одобрительно причмокнул и направился к нужному дому.

Крепкий лиственничный сруб стоял в самом начале главной поселковой улицы. В нем жил участковый уполномоченный райуправления милиции капитан Кудакаев.

Коля Кудакаев поливал огород.

Для этого дела участковый надел старые милицейские штаны с красным кантом и выцветшую синюю майку. В руках поселкового стража порядка полузадушенной змеей висел черный резиновый шланг.

Капитан стоял среди высоких помидорных кустов и направлял в разные стороны стеклянный водяной веер.

– Когда на помидоры пригласишь, хозяин? – окликнул его с улицы Ефим.

Кудакаев обернулся, прикрылся ладонью от бьющего в глаза солнца, узнал Мимикьянова и обрадовано махнул рукой:

– Ефим Алексеевич! А я не пойму, кто это стоит? Ну, заходи на двор!

Майор открыл решетчатую калитку и по тропинке между помидорных кустов направился к участковому уполномоченному.

Коля спрятал конец шланга в помидорных зарослях.

– Таня! Татьяна Иванна! – крикнул он в сторону застекленной веранды. – Смотри, кто к нам пришел!

С веранды выглянула круглолицая и дородная Колина супруга.

– Ефим Алексеевич! Давненько вас не было! – заулыбалась она.

– Тань, организуй нам что-нибудь! – Коля протянул руку в ее сторону.

– Вы в беседке сядете или в дом зайдете? – деловито спросила женщина.

Капитан вопросительно взглянул на Мимикьянова:

– Да, наверное, на свежем воздухе посидим. Так, Ефим Алексеевич?

У Коли Кудакаева было худощавое загорелое лицо. Две глубокие вертикальные морщинами падали вниз от крыльев носа к подбородку. В светлых глазах маскировались зрачки-точки. Обычно Колины глаза производили впечатление сонных, но иногда они становились такими колючими, что, казалось, у его собеседника на коже могли образоваться красные точки, какие бывают от укола иглой.

– Да, конечно, лучше в беседке. – ответил Мимикьянов. – Воздух-то у вас какой! Десять минут пешком от города, а как в другой мир попал!

– Это – да! Что есть, то есть! Воздух у нас – как в деревне, – с удовольствием поддержал хозяин похвалу Академическому поселку.

Обойдя облепиховые кусты, они сели за столик под деревянным навесом.

Через минуту Колина жена принесла тарелочку с тонкими бежевыми ломтиками своего фирменного сала.

Перед тем, как засолить, она в течение двадцати минут отваривала свежее сало с луковой шелухой, горошками черного перца и лавровым листом.

На чистую деревянную столешницу Татьяна поставила блюдо с нарезанным черным хлебом и солонкой. И, наконец, достала из-под полотенца графинчик с розоватой жидкостью – вишневой самогонкой.

Коля разлил вишневку в стопочки. Разговор не начинал. Ждал.

– Ну, Николай, – поднеся к носу домашнюю водку, произнес майор, – как же ты допускаешь, что на твоей территории к моему профессору в дом залезают?

Капитан Кудакаев обвел светлыми глазами безоблачный горизонт, вздохнул, поморщился и сказал:

– Сам не пойму… Да ведь, не пропало же ничего.

– С чего ты взял, что не пропало? – вдохнул горьковатый вишневый аромат Мимикьянов.

– Ну, как с чего? – зажал свою стопку в большом кулаке Кудакаев. –Профессор сам сказал: ничего ценного не пропало… Старые бумаги и все! Ну, правда, двести долларов еще… Но про них он в заявлении не писал!

– Эх, Николай! Леонид Иванович по-другому и не мог тебе ответить… Но, если бы ты знал, что в этих бумагах! – на всякий случай решил утяжелить ситуацию майор.

– А что? – спросил Николай.

– Если бы я мог сказать… Только не могу! – нагнетал атмосферу разговора Ефим. – Права не имею! Секретные это дела. Государственные! Уж ты-то, Николай, погоны носишь, понимать должен.

– Я понимаю. – понуро кивнул головой участковый. – Но не знаю, кто это мог сделать…

– Ну, а предположения какие-нибудь у тебя есть?

– Нет, – вздохнул Кудакаев.

– У тебя? И нет предположений? Ну, Николай, вот уж в это никогда не поверю! – упрекнул, но в то же время польстил участковому Ефим.

Польстил справедливо. Капитан Кудакаев, действительно, знал об Академическом поселке и его жителях все.

Он был «действительный академик», как здесь говорили о тех, кто родился в поселке. Его мать в течение многих лет была продавщицей в местном продуктовом магазине. Отслужив армию, Коля вернулся в родительский дом и скоро женился на местной девушке – дочери кассирши железнодорожной станции «Академическая».

После армии Николай пошел работать в милицию. Поступил на заочный факультет Юридического Института МВД. Находясь еще на втором курсе, был направлен работать участковым уполномоченным в родной поселок. С тех пор в течение пятнадцати лет Коля обеспечивал в Академическом соблюдение правопорядка и спокойствие его жителей. Для него они все были почти родными. Многие помнили его еще мальчишкой. А за годы работы участковым он и сам хорошо узнал явную и скрытую жизнь каждого поселкового дома.

Во многом благодаря Коле Кудакаеву разгул преступности обошел Академический стороной. Было время, когда криминальные властители киосков и автостоянок на улице Строителей попытались обложить данью поселковый продуктовый магазин и расположенный рядом маленький рынок, где торговали два десятка местных женщин.

Николай вместе с несколькими своими товарищами по армии, пошедших служить в ОМОН, и парой местных парней подстерег самоуверенных рэкетиров на заросшем кустами поле. Под командованием Коли они так отделали визитеров, что в криминальной среде родился леденящий душу миф об отморозках, живущих в Академическом. Связываться с ними – все равно, что лупить самого себя молотком по пальцам.

Большие опасения в свое время вызвал у Николая факт появления в поселке старого рецидивиста Пахома Панкрашина. Выйдя на свободу после четвертой отсидки, Пахом купил дом на окраине поселка. И сразу его жилище превратилось в центр притяжения для вышедших на свободу уголовников. Они начали активно пошаливать в поселке.

Но старый рецидивист, как это ни странно, в вопросах охраны правопорядка в поселке сразу стал на сторону участкового милиционера. С шалостями в Академическом он начал бороться не менее решительно, чем сам участковый. За нарушение карал жестоко, вплоть до покупки плацкартного билета в последний путь. И случаи ночных нападений на обывателей с целью изъятия носимых на себе материальных ценностей или воровства банок с солениями из погребов быстро прекратились. Как отрезало.

И снова тихо и спокойно потекла поселковая жизнь.

Давно уж не случалось здесь ничего серьезного. Преступность ограничивалась парой бытовых скандалов в квартал. И кража сейфа из дома профессора Вулканова являлась для Академического поселка событием не рядовым.

Самолюбие капитана Кудакаева было задето.

– Не поверю, что у тебя, Николай, никаких соображений нет. Не может этого быть, – жал на участкового майор Мимикьянов.

– Ну, вообще-то кое-что, конечно, есть… – помявшись, произнес Коля, – но это – не информация, а… мысли вслух… Слушай, Ефим Алексеевич, давай хоть выпьем за встречу, а то мы, за разговорами и выпить забыли! – прервал сам себя милиционер и поднял розоватую стопку с вишневой самогонкой.

– Давай, – согласился майор.

Но выпили оба понемногу, чуть отхлебнули. И не потому, что вишневка была плохая. Нет – в ее изготовлении супруга участкового являлась мастером непревзойденным: она пахла горьковатой садовой свежестью и зажигала внутри теплый, но не обжигающий огонь. Просто, ни тот, ни другой не были рабами зеленого змия, а у обоих на вечер еще имелись дела. У капитана – ремонт летней кухни, а у майора – визит к профессору. Для этих дел нужна была бодрость в теле и свежая голова.

А вот кусочек кремового сала Ефим съел с удовольствием. Его даже и жевать не надо было. Оно само таяло во рту, оставляя после себя на языке острый чесночно-перечный след.

– Так что у тебя за соображения… – поднял взгляд на участкового майор. – Говори, Николай! Не утаивай!

– Только это так… Колебания воздуха… Никаких доказательств-то у меня нет. Где-то за неделю до кражи замелькал в поселке черный «джип-чероки»… Конечно, как здесь новые дома начали строить, машин по поселку больше ездить стало… И сами хозяева себя туда-сюда возят, и друзья в гости наведываются… Но я уж всех приметил. А это новый какой-то… И главное, ни у одного дома не останавливается… Ездит, вроде как высматривает чего-то… Я номера зафиксировал и пробил через госинспекцию…

Участковый замолчал.

– Ну, и что оказалось? – не вытерпел майор.

– Внедорожник по документам принадлежит охранной фирме «Сибирский щит». Фирма солидная… Наш нефтезавод охраняет… Понятно, под кем фирма живет… Для них и губернатор – не чужой… Ну, ты не хуже меня знаешь… Такую организацию голыми руками не возьмешь! Да, ведь и брать не за что. Ну, ездят себе и ездят… Поселок – не военная база. Катайся, хоть с утра до вечера, если время есть.

– Да, интересно… – задумался Мимикьянов.

– Так он с неделю поездил… А потом вдруг перестал. А через пару дней сейф у профессора и вынесли. Ну, дальше ты, наверное, сам знаешь. Собака привела в лесополосу. Сейф там уже вскрытый. Похитителей не обнаружили. Леонид Иванович претензий не предъявил.

Ефим взял кусочек черного хлеба, положил сверху пластик кремового сала, посолил. Перед тем, как откусить, спросил:

– Слушай, Николай, а Пахом не мог дать команду сейф ломануть, а? По старой памяти?

– Пахом? – глаза участкового полностью утратили сонливость, и зрачки в них стали крохотными и колючими. – Не думаю… Пахом ни своим, ни чужим в поселке шалить не разрешает… Зачем ему пачкать там, где живет? Уж я-то его знаю! Пахом, конечно, тип еще тот, клейма некуда ставить, но понимает, чем баловство в поселке для него может закончиться… Вышибем с железнодорожной территории и все! Куда он тогда со своим табором пойдет? Опять на нары? Так, по-моему, такое желание, у него давно пропало… Вообщем, нет, не думаю, что это Пахом организовал! – решительно закончил капитан.

– А. может, это кто-то из его шестерок, без ведома пахана решил на охоту сходить, а? – прожевав кусок бутерброда, спросил Ефим.

Участковый помолчал.

– Думал я об этом… Но вряд ли… У Пахома дисциплина получше, чем у нас в милиции… Про своих он все знает, у него везде глаза и уши… Побоялись бы. Знают: Пахому все равно донесут, а он так накажет, до смерти помнить будешь, если, конечно, эта смерть сразу не случится… Считаю, вряд ли, кто-то из пахомовцев самовольно на такое пошел бы.

Они сидели за деревянным столом позади застекленной веранды.

Улица отсюда была не видна.

Вокруг, куда ни глянь, – только налитая хлорофиллом листва. Со всех сторон беседку окружали поселковые сады и огороды. Они уходили вдаль, казалось, до самого горизонта. Мирно пахло укропом и помидорными кустами.

Гигантская синяя линза сибирского неба истекала теплом и светом.

Сознание отказывалось верить, что где-то рядом существуют многоэтажные бетонные коробки, людные улицы и круглосуточно гудящая моторами федеральная трасса. Конечно, нет. Все это – лишь сон. А реальность – бескрайний зеленый мир. Солнце, золотящее своими предвечерними лучами чисто выскобленную столешницу. Белая тарелка с кремовыми пластиками сала и черным хлебом.

В этом теплом мире никто не крадет по ночам сейф из дома профессора– пенсионера. Не существует темной охранной фирмы «Сибирский щит». И нет старых рецидивистов, от которых не знаешь, чего и ожидать.

Но – увы! – сознание обманывало. Все это имелось на свете.

Майор Мимикьянов внутренне погрозил своему сознанию и поднялся из-за стола. Он поблагодарил хозяев за угощение и отправился дальше, вглубь поселка.

Исполнитель желаний

Подняться наверх