Читать книгу Психология внутренней свободы и смелости созидать (Часть 1) - Александр Волков - Страница 3

Существует особая, изысканная форма пытки, которую мы накладываем на себя добровольно, называя её стремлением к качеству или высокими стандартами, но в психологии её истинное имя – перфекционизм, и это самая герметичная тюрьма для человеческого духа. Когда ты замираешь перед чистым холстом, не решаясь сделать первый мазок, или часами переписываешь одно и то же предложение в письме, которое так и остается в черновиках, ты не просто стараешься сделать работу лучше; ты пытаешься застраховать себя от самой жизни, от её шероховатостей, её непредсказуемости и её живого дыхания. Перфекционизм – это не путь к успеху, это щит, который ты несешь перед собой, боясь, что если мир увидит твою неидеальность, он тут же отвергнет тебя, обнаружив, что под золоченой маской скрывается обычный, уязвимый человек. Мы ошибочно полагаем, что «идеально» – это синоним «прекрасно», но на самом деле в мире искусства и живых чувств всё обстоит ровно наоборот: совершенство стерильно, оно лишено энергии, оно завершено настолько, что в нем не остается места для зрителя, для сотворчества и для движения. Если что-то стало идеальным, оно умерло, потому что развитие возможно только там, где есть трещина, зазор, какая-то незавершенность, в которую может войти свет и новая мысль.

Я часто вспоминаю одну свою клиентку по имени Анна, невероятно одаренную керамистку, чьи руки, казалось, понимали глину на каком-то молекулярном уровне. Она могла создавать вазы такой симметрии и чистоты линий, что они казались напечатанными на принтере, а не сотворенными живым существом. Но Анна была глубоко несчастна: она уничтожала девять из десяти своих работ, находя в них микроскопические изъяны, невидимые глазу обычного человека, и эта бесконечная война за безупречность превратила её мастерскую в камеру пыток. Однажды я попросила её намеренно испортить изделие – оставить на нем след большого пальца или позволить глазури лечь неровно, и реакция Анны была шокирующей: она побледнела, у нее начался тремор, а в глазах застыл первобытный ужас. Для неё ошибка была равносильна катастрофе, потере лица, доказательством её полной никчемности как личности. Этот пример наглядно иллюстрирует, что перфекционизм – это вовсе не про творчество; это глубоко укоренившийся страх стыда, который заставляет нас строить вокруг себя стены из безупречных результатов, чтобы никто не догадался, насколько мы напуганы внутри.

Мы живем в эпоху, где нас приучили к вылизанным изображениям и отредактированным биографиям, и это создает иллюзию того, что успех – это прямая линия без единой помарки. Но посмотри на саму природу: разве есть в лесу хоть одно идеально симметричное дерево или хоть одна снежинка, которая была бы ценна только своей математической точностью? Ценность жизни заключается в её уникальных искажениях, в тех самых «ошибках», которые делают нас узнаваемыми. Когда ты запрещаешь себе ошибаться, ты автоматически запрещаешь себе экспериментировать, ведь любой эксперимент – это прыжок в неизвестность, где вероятность провала так же велика, как и вероятность открытия. Тюрьма перфекционизма лишает тебя права на игру, превращая творческий акт в тяжелую повинность, в экзамен, который невозможно сдать на высший балл, потому что критерии этого балла находятся в постоянно ускользающем будущем. Ты ждешь, когда наступит момент полной готовности, когда ты изучишь все техники, соберешь все ресурсы и доведешь идею до блеска в своей голове, но этот момент – иллюзия, горизонт, который отодвигается с каждым твоим шагом, оставляя тебя в параличе бездействия.