Читать книгу Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Яковлев - Страница 5

Засеки, или заграждения из стволов деревьев, поваленных на лесной опушке, в прогалах между перелесками или на лесных дорогах были с незапамятных времен одним из самых обычных защитных сооружений в местностях, богатых лесом. В прежние времена так же, как и теперь, засеки часто устраивались на скорую руку, являясь оборонительной импровизацией, рассчитанной на временные нужды. Но иногда в Древней Руси засеки превращались в оборонительную систему, заботливо поддерживаемую более или менее продолжительный срок, а в некоторых случаях даже в течение целых столетий, – такова Большая засечная черта Московского государства. Эти долговечные и периодически возобновляемые сооружения состояли не из одних лесных завалов, и термин «засека» приобретал более широкий и условный смысл, распространяясь на сложную систему укреплений, в которой лесные завалы-засеки только восполняли и смыкали естественные препятствия местности – реки, озера, болота, овраги и т. д., чередуясь с частиками-частоколами, надолобами, земляными валами и рвами в безлесных промежутках, в которых не из чего было соорудить «засеку» в собственном смысле слова.

С временными летучими засеками небольшого протяжения мы встречаемся, можно сказать, на каждом шагу нашей военной истории. Под 1137–1139 гг. 4-я Новгородская летопись упоминает о засеках, которые были сооружены псковичами в борьбе с Святославом Ольговичем: «Потом же Святослав Ольгович совокупи всю землю Новгородскую и брата своего Глебка, идоша на Пьсков прогонити на Всеволода, и не покоришася им псковичи и не выгнаша от себя князя, но бяхут устерегли, засекли осекы вся»[42]. В 1216 г. перед битвой на Липице «ярославли мужи учиниша твердь, а пути от Новагорода засекоша и реку Тферцу». На эту твердь возлагались большие надежды: «Надеяше бо ся (Юрий) на твердь, бяше бо плетенем оплетено то место и насовано колья?»[43] В этом описании узнаем те оборонительные приемы, которые впоследствии систематически применялись при организации Засечной черты. В 1564 г. засекаются все дороги между Невлем и Озерищем[44]. Засека фигурирует в истории борьбы Ермака с Кучумом[45]. К устройству летучих засек то и дело прибегают в Смутное время[46]. Засеками укрепляет свои позиции московская армия в Смоленскую войну[47]. К устройству засек обращаются при борьбе с сибирскими инородцами в сравнительно позднее время, в 1700 г.[48] Устройством засек думал преградить движение армии Карла XII в 1709 г. Петр. Вероятно, не было ни одной войны, в которую в лесных местностях не обращались бы к сооружению засек. Отметим, что в XVII в. в Московском государстве засеки устраивали не только для борьбы с военным неприятелем, но и с эпидемиями, – например, во время морового поветрия в 1657 г.[49]

Один из вариантов сооружения лесных завалов и засек

Наряду с временными заграждениями, рассчитанными на небольшой срок, встречаем засеки более постоянные и устойчивые, продолжительность существования которых определяется десятилетиями и даже столетиями[50].

Уже в Киевской Руси мы встречаемся с систематической охраной границ при помощи укреплений и сторожевых постов. Начальная летопись сообщает о сложных оборонительных мерах, принятых великим князем Владимиром, – о городах, им поставленных по Десне, Стрыю, Трубежу, Суле, Стугне и о поселении в пограничных местностях «мужей лучших» от славян, кривичей, чуди и вятичей. Рассказ о путешествии Бруно дополняет это известие летописи, сообщая об укреплениях на границе тогдашней Киевской Руси – прообраз позднейших защитных линий[51].

Граничившие со степью княжества, Черниговское, Рязанское, Муромское, Нижегородское, предпринимали оборонительные меры против степных набегов, но мероприятия эти развились и сложились в законченную систему только в Московском государстве[52]. Отдельные звенья этой системы обозначаются, по-видимому, в самом начале XVI в. Так, рассказав под 1518 г. о набеге татар на Тулу и на Безпуту, летопись прибавляет: «Татарове послышав великого князя въевод, скоро възвратишася; а наперед их зайдоша по лесом пешие многие люди украйные да им дорога засекоша и многых татар побиша; а переднии люди, от воевод приспевше, конные начата татар топтати, а пешие люди украйные по лесом их бити, и Божиим поможением татар многых побиша, а иные многие татарове по рекам истоноша, а иных живых поимаша»[53]. Здесь нарисована картина схватки около черты, не раз повторявшаяся впоследствии. Наказы засечным воеводам обычно предусматривают такой случай подстерегания татар в черте при их обратном движении из набега: черта поэтому была обращена не только на юг, но и на север, – особенно характерно это сказывалось в устройстве засечных ворот. Летопись спорадически отмечает случаи из истории этих украинных укреплений. Так, в 1532 г. «срублен бысть… на Кашире град древян, а на Осетре камен»[54]. В 1541 г. крымский царь сделал неудачную попытку овладеть этим городком на Осетре. Немного позднее летопись отмечает существование около этого городка надолоб. В 1554 г. крайний левый фланг черты спускается значительно на юг – ставится городок в Шацких воротах на р. Шачи[55]. Под 1566 г. летопись кратко отмечает завершение каких-то больших работ по черте, предпринятых, быть может, именно в связи с набегом 1565 г.; дозор работам произвел сам царь: «Того же месяца апреля в тот же 29 день царь и великий князь ездил в объезд в Козелеск, в Белев, в Волхов и в ыные в украинные места от Крымские украины». Государь ездил с боярами, дворянами, детьми боярскими, «со всем служебным нарядом» и проездил целый месяц, вернувшись в Москву только к 28 мая[56]. Этот объезд был, очевидно, досмотром, если не всей, то большей части Засечной черты, – вероятно, он был приурочен к моменту ее окончательного сформирования, который поэтому и относим к 1566 г. В инструкции 1571 г. о пожоге поля предусматривается пожарная опасность для Засечной черты[57]. Во время известного похода царя Бориса в 1598 г. в лесах Засечной черты производилась шумная демонстрация для устрашения татар[58]. Маржерет дает несколько беглых штрихов для изображения оборонительной роли, которую играли засеки в борьбе с набегами[59].

Отдельные приемы возведения защитных укреплений были известны испокон веков, вырабатывались столетиями, но сцепить их в систему и придать засечной черте характер постоянного учреждения смогло только окончательно сложившееся и упрочившееся государство. Любопытно, что ни в XVI, ни в XVII вв. Переяславль-Рязанский как крепость не входил в оборонительную систему: Вожская засека проходила севернее его, а Шацкая и Ряжские засеки – много южнее. Укрепления Переяславля-Рязанского в 1565 г., по описанию летописи, были в состоянии полной разрухи: «не бе бо тогда на граде никаких градских крепостей, занеже град ветх велми бяше, но иные и стены палися, и прихожение царево безвестно ино таково не бяше; у града же тогда крепости нужные с нужею едва поделаша и града покрепиша и бои по стенам изьставиша и, из града выежжа, с татары бишася из града стрельбою, по царевым полком из наряду стреляли»[60].

Засеки и крепости в XVI в.

Сомкнувшаяся в 60-х годах XVI в. «Засечная черта», сраставшаяся десятилетиями, если не веками, собралась из укреплений, существовавших и раньше, но теперь приведенных в связную и сплошную систему, охрана и поддержание которой были сделаны повинностью всего населения государства вообще и близлежащих уездов в особенности. С третьей четверти XVI в. в податной системе Московского государства становятся заметны особые засечные деньги, собиравшиеся на расходы по укреплению черты[61]. Кроме того, для охраны черты были поставлены специальные должностные лица (засечные приказчики, головы, сторожа). Уже в одном акте 1557 г. есть указание на существование в этом году на Туле «засецкого прикашшика»[62]. В акте 1577 г. встречаемся на Рязани и с «засечным воеводой»[63].

Черта протянулась от Рязани на Тулу, верхнюю Оку при впадении Упы, Белев и Жиздру, в опасных местах удвояясь (между Тулой и Веневом), утрояясь (между Белевом и Лихвином) и даже учетверяясь (между Белевом и Перемышлем). Она была обращена на восток, юг и запад, соответствуя на своем западном фронте тому пространству, на котором шла в XIV–XV вв. борьба между Литвой и Русью.

Черта опиралась на лесные массивы, занимавшие бо́льшую часть этого района. Юго-восточный фланг черты составляли засеки Шацкая и Ряжские, защищавшие ногайский фронт Московского государства. Прогал между этими засеками и засеками Рязанскими был прикрыт р. Проней и укреплениями Пронска и Михайлова. В черту входили затем засеки Рязанские, Каширские, Веневская, Тульские, Крапивенские, Одоевские, Лихвинские, Перемышльская, Велевские, Козельские. Большинство этих засек распадалось на отдельные звенья со своими самостоятельными названиями.

Линия обороны от степного врага, обозначившаяся к середине XVI века, совпадала с той полосой, которая долго была спорной территорией между лесом и степью: борьба людей шла на фоне тысячелетней борьбы между двумя мирами в природе. Древние степи, образовавшиеся после окончательного отхода ледника, занимали не только теперешнюю черноземную область, но и часть Привислинского края до самого Люблина, достигали Рославля, Мосальска, Мещовска, Калуги, Алексина, Серпухова, Каширы, Коломны, Рязани, Касимова, т. е. берегов Оки на всем протяжении ее среднего течения, а через Инсар, Саранск, Лукоянов доходили до Нижнего Новгорода и узким языком проникали к Владимиру, Суздалю и Юрьеву Польскому. Пространство к югу от Оки сделалось районом борьбы между флорой и фауной степей и подвигавшимся к югу со своим зоологическим населением лиственным лесом. Степь оказывала лесу энергичное сопротивление. Ботанический покров степи, приспособленный к характеру ее поверхности, отличается устойчивостью и упругостью, и борьба с ним леса была трудной и длительной.

И теперь еще можно видеть на границе этих двух миров, в районе «лесостепи», образчики того, как происходила эта борьба в течение многих тысячелетий. Лес надвигался на степь в своеобразном тактическом построении, высылая вперед менее прихотливые породы (кустарники, осину, яблоню и др.). От лесных массивов в глубину степи тянутся разделяемые «переполяньями» как бы лесные языки или щупальцы – «мокрые кусты», «солоти», «осиновые колки». Общий вид таких граничащих со степью лесов выразительно сравнивают с пятном или каплей, отбросившими от себя массу брызг.

Сплошной массой лес захватил верхнее течение Десны, все среднее течение Оки, образуя три лесных массива, уцелевших и до настоящего времени: Брянский, Мещерский и Мордовский, или Засурский. Языками лес продвинулся к югу вдоль верхнего течения Дона, Воронежей, Рясы, Челновой, Цны, Мокши и Суры, рассыпался бесчисленными островками, так называемыми «чернями», по верхней Оке, Зуше, Быстрой Сосне, Красивой Мече, Верхней Паре, Верхнему Баду и между Сурой и Алатырем. Остатков этих древних лесных площадей, усердно истреблявшихся человеком, насчитывают миллионы (до 4½ миллионов) десятин и в наше время[64].

Естественной опорой для обороны служили реки, причудливо менявшие свое направление из широтного в долготное иногда по четыре раза, как, например, Ока, Упа и Сосна. Реки эти, особенно небольшие речки рязанско-тамбовской равнины, текущие в шпротном направлении, отличаются своей мелкой извилистостью (причем луки этих рек, например луки Оки, Упы, Воронежа, Прони, как бы копируют одна другую), глубоко врезанными долинами с крутыми и горбатыми водоразделами и давали поэтому удобные средства защиты. Таковы Вожа, Истья, Проня, Мокша, Ранова, Ворда, Брусна, две Полатебны, Сухая Табола, Качур, Скворня, Ягодная, две Рясы и др.

Местами природные препятствия собирались в узлы неодолимых для степного врага преград, не требуя почти никаких усилий для своего превращения в линии обороны; местами Московскому государству приходилось усиленно восполнять прогалы трудом населения. Леса в XVII в., как и теперь, были гораздо обильнее на западной стороне черты; между Тулой и Веневом в линию обороны врезалась степь. Овраги (в наше время – вероятно, и тогда) массами сосредоточивались вдоль Осетра, по течению Оки от устья Вожи до устья Истьи и от устья Прони до Непложи, а также по левым притокам верхнего течения Рановы.

Наступление леса на степь не захватило трех плешин, степными взлизами поднимавшихся к северу – «полей» Рясского («Половецкого»), Куликова и Белевского. Каждое из них сделалось ареной крупных боевых эпизодов в ходе борьбы с кочевниками.

Направление главной Засечной черты устанавливается преимущественно при помощи 4 отмеченных писцовых книг (М. А.М.Ю. № 389, 390, 415, 416) и следующих документов: разрядных росписей 1638 и 1639 гг. (А. М. Г. II № 112 и 181), дозорных росписей Рязанских засек кн. Д. М. Пожарского (Вл. ст. № 75 лл. 194–202, А.М.Г. ІІ № 109), – Веневской и Каширской засек кн. С. В. Прозоровского (Вл. ст. № 75 лл. 214–216, 287–290, 301–303; № 76 лл. 377–384, 460–462, 467–469; № 86 л. 5–8, 48–52), – Крапивенских засек И. П. Шереметева (Вл. ст. № 76 лл. 235–242), – Одоевских засек кн. И. А. Голицына (Вл. ст. № 86 лл. 15, 17–26, А.М.Г. ІІ № 108, 127). Существенные указания попадаются в сводном дозоре, почерпнутом из неизвестного источника, напечатанном в «Калужских губернских ведомостях» (1856 г. № № 12–19). Остальные документы указаны в подстрочных примечаниях к тексту.

Не всегда, к сожалению, можно руководиться этим обильным материалом с твердою уверенностью: документы намечают точки и линии, имевшие практическое значение в то время и часто невосстановимые для нас. «Грани» засеки – те же грани, что и у частных владений: вереницей идут указания на дубы, ветлы, липы, пни, ямы и т. д. Документы постоянно приводят указания на урочища, понятные только в то время и только местным людям. Указания на селения тоже далеко не всегда дают возможность ориентироваться с уверенностью, так как расстояния, на которых находились селения от черты, были иногда очень значительны – до 20–30 верст и больше; кроме того, документы далеко не всегда указывают, с польской или с русской стороны от черты находилось то или другое селение. Многих селений совсем не удалось найти на современной карте. Соединяя разнородный материал и отмечая, где можно, сторону, на которой то или другое селение находилось от засеки, можно обозначить, идя с востока, направление и состав черты следующим образом.

I. Шацкая или Новошацкая засека[65], как ее называет дозор 1672 г., хотя она заметна с 20-х годов XVII века, начинаясь от р. Шачи, проходила мимо селений – с. Конобеева, д. Петковой, д. Пролома, д. Карнауховой, с. Нагишева, с. Ковдина, с. Колтырина, с. Федяева, пустоши Клюкинской, д. Дудкина, с. Подисакова, д. Гавриловской, с. Алеева, с. Голянищева, д. Карауловой, д. Петиной, д. Дарки, д. Папковой, с. Агишева, с. Коверина, с. Мокеева, с. Демидова, с. Волкова, с, Карабугина, пустоши Малышевой, д. Глебовой, с. Путятина, с. Летники, с. Тимошкина, – и кончалась около впадения р. Пары в Оку. «Засека Шацкая, новая, с польской стороны от Кривой поляны до Казачья острогу и до Шацкого города под Ямскую слободу. 6 верст, а от Ямские слободы с русские стороны до реки Нары 90 верст, а поперечнику от Шацкого города и против Панковской прорехи на полверсты, а против деревни Пролому через Борщову поляну до Кривой поляны от черты до черты на версту, а от Кривой поляны на р. Пару до замка Липские засеки с полевые стороны черты нет, а р. Пара течет с полевые стороны меж Шацкой и Липской засеки в Оку реку». Засека встречала реки: Гусынку, Гремячку, Утку, Тынорец.

II. Ряжские засеки[66]. Ряжская Липская засека шла от р. Пары мимо селений: с. Желудева, д. Булатовой, с. Константиновского, Засыпкина, с. Сосыкина, с. Летпиков, с. Черной Слободы, с. Песочного, д. Березовки, с. Коровки, г. Сапожка, с. Милованова, с. Заполья, д. Задубровья, д. Пирожковой, д. Новоселки. Засека встречала реки: Песошню, Михеевскую, Березовку, Славось, Лунт, Мостью («а та речка Мостья – замок меж Липской и Пустотинской засекой»), Улус, Непложу, Верославку, Порву. Дозор 180 г. отмечает на Липской засеке два острога. Ряжская Пустотинская засека шла от р. Мостьи мимо с. Троицкого, с. Демьянова, с. Ключ, с. Пустотина, с. Лупинского, д. Ухорской, д. Жерновищ, д. Чигасова, д. Лесунова, д. Жаркой, с. Курбатова и с. Пехлец на р. Улус, – а та речка Улус течет из заповеди на русскую сторону меж Липские и Пустотинские засеки с русскую сторону, и то словет замок, што засечные черты сошлися вместо. Пустотинская засека от реки от Мостьи да по замок Рановские засеки и по речку по Божью Воду…, а поперег тое Пустотинские засеки верст с 30 и болши». Засека встречала реки: Городню Лаосту, Книгу, Шивец. Ряжская Рановская засека шла от р. Божья Вода мимо следующих селений, рек и урочищ: Петровская слобода, Дмитровский монастырь, Скопинское городище, с. Вослебы, с. Вердерево, с. Поплевино, с. Шелемишево, с. Наганское, д. Федосова, д. Желтухина, д. Бураково, с. Кувшиново, д. Алетово, с. Корневое, д. Чулкова, с. Городецкое, д. Булыгина, д. Иванкова, д. Чиркова, слобода Подвислая, д. Княжая, д. Бостынь, д. Хомуцкая, д. Бастыльская, д. Щурова, д. Кучукова, Фофанова слобода, Городенская слобода, Ряжское ямское поле. Засека в своей большой части шла по р. Ранове и встречала реки Чернавку, Верду, озеро Черное («впало в Ранову»), оз. Пятницкое, р. Хвощовку, Чуковский враг, р. Песоченку, р. Тьяну, р. Вострик. Дозор 1676 г. делает о Рановской засеке такое замечание: «Ряжская Рановская засека, а в той засеке острогов и надолоб и никаких крепостей в засечной черте нет».

III. Рязанские засеки[67], начинаясь на правом берегу Оки около впадения в нее Вожи, шли до р. Осетра на 36 верст 451 сажень и делились на засеки Вожскую и Красносельскую. На Вожской засеке были ворота Введенские (от которых прилегающий к ним участок назывался Введенским) и Дураковские, а на Красносельской – ворота Волчьи. С русской стороны Рязанских засек лежали селения: д. Валищева, с. Ногино, с. Истопники, с. Васильево, с. Кишкино, с. Булыгино, с. Глебово Городище, д. Сихина, д. Баранова, с. Токарево, д. Сливкова, д. Кузнецова, д. Петровская, д. ІЦокотова, с. Серкино, д. Бойчицы, д. Ягодная, д. Ашеленкова, д. Мотовилова, д. Железницы, д. Барина, с. Лошетово, д. Лужки, д. Сидоровка, с. Аблово, с. Филиппово, с. Митинское. С польской стороны Рязанских засек лежали селения: с. Ходынино, с. Попасово, д. Алешня, с. Мощеное, с. Зеленино, с. Мантурово, с. Горяшново, с. Войниково, д. Бограмова, с. Рыбное, д. Полтева, д. Перекал, с. Недостоево, д. Семгина. Другие селения и урочища, лежавшие на самой засеке или вблизи от нее: д. Ляпунова, пустошь Сушкова, с. Санково, д. Игнатьевская, пуст. Буковская, д. Свистова, пуст. Мервинская, пуст. Арининская, д. Лоскутова, пуст. Кобякова, д. Федосова, с. Кунково, д. Акуловская, с. Пальное, с. Борисовское, пуст. Мошки, д. Коровина, пуст. Фурмакина, д. Некрасова, д. Окунькова, д. Нечаевская, д. Ситнова, д. Киселевка, д. Выселки, д. Кокова, д. Щекутова, д. Малышева, д. Астреева, д. Кузнецова, д. Каченово, д. Ходяиново. Засека встречала несколько дорог: большую дорогу из Москвы в Переяславль-Рязанский, 3 дороги с Булгаковской пустоши к Введенским воротам, дороги из д. Валищевой и д. Васильевой в Бограмову, из д. Васильевой в пустошь Заворотную, из с. Рыбного в д. Васильеву, Заворотную и к погосту Козьмодемьянскому. Последняя дорога была пробита крымскими людьми в 1634 г. От этой дороги шла дорога к д. Сидоровой и оз. Россоховцу и на поле д. Обловой. Затем засека пересекала Комарину дорогу, идущую на Комарино болото, пробитую татарами с с. Рыбного на д. Истопники в 1634 г., дорогу из д. Перекали в с. Митинское, дороги к пустоши Аховской, с. Санкову, д. Игнатьевской, дорогу в Волчьих воротах. Засека заступала 7 татарских проломов: Глебовский, около с. Глебово Городище, – здесь же была стежка Лаврова, – пролом против Спаса Перуновского, пролом Лопатинский, пролом близ д. Окуловской, пролом около старых Красносельских ворот, пролом против пустоши Ступиной и пролом против д. Бойчиц, проломы Роговской, Сосновский, Марковский. Рязанские засеки включали поляны: Большой луг, Воронову, Асловку, Варнавую, Хрюпину, Романову, Хопову, Стойло, Семеновскую, Кочкаровскую и др. Черта встречала в этом районе следующие реки: Быстрину, Буровку, Кунавку, Кашкодеевку, Олешенку, Мощену, Полную, Скуратовку; озера Глушицу, Светлое, Твердино, Пьявичное; болота Коледино, Зелянинское, Козлово и Марьинское, лужу Фирсову. От Оки до Быстрицы насчитали в 1638 году 1160 саж., от Быстрицы до Вожи – 553 саж., от с. Ходынина до Комарина болота – 2200 саж., от Ходынина до Вожи – 2445 саж., а до Введенских ворот – 5366 саж. От Оки до Введенских ворот насчитали 10 334—10 500 саж.

IV. Каширские засеки[68], начинаясь близ селений Мотовиловой и Железницы, где они встречались с рязанскими, простирались до р. Воркуши и там сходились с тульской Щегловской засекой. Общее протяжение Каширских засек – 39 в. 476 саж.; в поперечнике они достигали местами 7 верст. Каширские засеки распадались на Почесскую, от замка рязанской Красносельской з. до р. Мордвеза, и на Оленковскую от Мордвеза до с. Оленкова. На Каширских засеках были ворота Почесские и Оленковские. В старину существовали еще ворота – «а слыли Коровенские, на большой дороге с Каширы за лес», но в 1638 г. ворота эти уже не были восстановлены. С русской стороны Каширских засек на расстоянии от них не более 2 верст были селения: д. Аринкино, д. Жимолостево, д. Беззубово, д. Селина, д. Долженково, с. Косяево, д. Тучкова, д. Песочна, с. Мазилова, д. Ларина, с. Тюнеж, д. Аряхпна, д. Доровая, д. Дьяконова, д. Полошкова, д. Клементьева, д. Борсуки, д, Митюшина, д. Случья, д. Афанасьева, д. Бякова, д. Везовец. С польской стороны засек находились селения: с. Мягкое, с. Узуново, с. Глубокое, д. Закрутье, д. Беляева, д. Орехова, д. Борозденки (около которых Каширская засека встречалась с Веневской), д. Спицыно, д. Дураково, с. Оленково, с. Усово, д. Кишенки, д. Клеменково, д. Маругинская, с. Воскресенское, с. Васильевское, д. Настасьино, д. Свиридова. Сверх того, близ засек были расположены селения: д. Ожевка, д. Долгая, д. Житовка, д. Рукавкина, д. Кайманы, с. Клемово, с. Новое Клемово, с. Зайцево, с. Назарьево, д. Семеновка, с. Серебряные Пруды, д. Щучья, с. Алитово, д. Курганец, д. Ананская, д. Сасова, д. Великое Поле, с. Мокрое Кря, д. Дробина, с. Крутое, д. Барыкова. Засеки встречали реки: Турь, Березынь, Аксен, Лопосну, Сетку, Воротынку, Каменку, Мордвез, Таборской верх, Кленичью, Песоченку, Нежевку, Еровец, Збунеж, Ракитку; Осетр оставался от засеки с полевой стороны. Засеки включали поляны: Сторожевую, Раснолянье, Лопосну, Зимнинскую, Хлюпину, Крюкову, Круглую, Зубову, Кадошную, Залопостье, Вышнее, Хизину, Клин, Букрееву, Белоусову и др. Каширские засеки пересекали большую дорогу из Каширы на Серебряные пруды; на этом пересечении находились Почесские ворота. В 1638 г. насчитали 30 дорог и 16 стежек, проложенных населением и татарами через одну Почесскую засеку, – «мимо прежних больших дорог». Каширские засеки прикрывали проломы Ореховский, Барсуковский, Беляевский, Глубоцкий, Ларинский, Оксиньинский, Алитовский, Коровенский, кроме многих безыменных. Против Ореховского пролома за Мордвезом с польской стороны раньше (до 1638 г.) был Ореховский острожек, разоренный татарами в один из набегов. В 1638 г. его уже не восстанавливали. Оленковскую засеку считали полосой сравнительно неопасной, «потому что Оленковская засека стала за крепостьми за веневскою Веркошскою засекою, и места тут у Оленковских ворот перед иными месты покрепче». Хуже был защищен Ореховский пролом на Почесской засеке, – пролом этот «перед иными месты плошая». Дозор 1638 г. дает точную цепь указаний на направление одного участка Каширских засек. От Почесских ворот черта шла на р. Кижевну, Киженское болото, Киженскую дорогу, Киженский верх и Киженский отвершек, – «из них ручей вышел», – на р. Алитовку, Алитовскую вершину, Алитовский пролом, д. Клементьеву, р. Еровец, Ростопшинский верх, Долгов верх, Крутой верх, д. Борозденки, Пироговскую пустошь, Барсуковский пролом, Горенский верх, р. Горпу, Олешинский верх, Городенский отвершек, р. Бороденку, Глубоцкий верх, р. Вородунку, Вородунский верх, Вскуний верх, Ивинские вершины, р. Ивну, Вородный верх, Вородную вершину, Колоденский верх, верх Колесищ, р. Взбунеж, – «а речка Взбунеж вышла из большого леса на польскую сторону, впала в р. Веркушу». Взбунеж протекал у самых Оленковских ворот, от которых начинались веневская Воркутинская Княжая и Тульская Кортосеневская засеки.

V. Веневская Веркушская, или Веркушинская Княжая засека[69], шла от Оленковских ворот до города Венева. С русской стороны засеки находились: с. Миршино, д. Клин, р. Сушка, д. Карпова, д. Гурьева, д. Пилюшина. д. Бордукова, д. Сосенки, Хвощев верх, Козин верх, Гусинский верх; засека шла через степь к Большому Осетру и Сухому Осетреду, встречала Дягилевский верх, поляну Черемошную, д. Настасьину, с. Воскресенское, сельцо Алитовку. С польской стороны засека встречала р. Нижевку (ныне Низовку), р. Муравинец, поляны Скоблевую, Тицкую, Коцкую, устье р. Тулубайки, д. Тулубееву, Бабий верх, Каменный крест, с. Исаково, включала поляны Яблоновую, Боковую, Сторожевую, Каменный верх и др., пересекала большую дорогу в Венев, прикрывая ее Княжими воротами, в которых был городок, шла мимо г. Венева через Долгинский верх, пересекала дорогу на Долгие поляны, через Чесноковский верх и Бурковский верх приближалась к р. Хавке и с. Хавкову (или Хавки), где она встречалась с тульской Корницкой засекой. На ней были Княжие и Грабороновы ворота. Название «Веркушская засека» иногда прилагалось и к восточной оконечности тульской Кортосеневской засеки.

Наконечник пики и сбруйная накладка, обнаруженные у Грабороновых ворот

VI. Тульские засеки[70] состояли из 4 звеньев: засек Кортосеневской, Щегловской, Корницкой и Завитая. Название «Тульские» прилагается иногда и к двум засекам, лежавшим на западе от Тулы – Малиновой и Заупской, но чаще они называются Крапивенскими. Кортосеневская и Щегловская засеки шли к Туле от Оленковских ворот, образуя большую излучину, начинавшуюся от Аннина праворотья. С польской стороны Кортосеневской и Щегловской засек оставались селения и урочища: д. Великое Поле, д. Сончина, д. Боярская, с. Студенец, д. Никифоровна, с. Глебково, д. Ивашкова, с. Милынино, д. Адашева, д. Потетино, пуст. Микулина, Пономарев верх, д. Квашнина, Венев монастырь, пуст. Леонтьева, д. Дьякова, д. Иваненкова, с. Никольское, д. Рогова, д. Грецова, д. Послова, пуст. Лукьянова, пуст. Волкова, с. Темирево, д. Олешина, с. Янково, д. Криволучье, отвершек Суходонец, д. Ананская, пуст. Ратманова. С русской стороны оставались селения и урочища: д. Филатова, с. Квашнино, с. Богоявленское, д. Горшкова, д. Митюшина, д. Случья, пуст. Журавлева, д. Комарки, пуст. Долбиловка, д. Медвенки, д. Гнездина, пуст. Барыбенки, с. Нечаево, д. Панская, пуст. Колодезная, пуст. Журавка, д. Новоселок, д. Анишина. Эти две засеки встречали реки Большую Апоку, Бежку, Олешенку, Тулицу (близ Тулы) и захватывали поляны Сторожевую на Веркуше, Сидорову, Круглую, Долгую, Старую, Передельную, Тураеву. Ульяновскую и др. Щегловская засека насчитывала 15 в. 660 саж. с русской стороны и 15 в. 480 саж. с польской стороны, при поперечнике в 1–2 версты. Близ Тулы на ней были Щегловские ворота. Местность около д. Гнездиной была прикрыта большим черным лесом: «а крепости в том месте – лес большой черный и верхи крутые, и проходу воинским людем в том месте не чаять». Корницкая засека (название засеки взято от стана, через который засека проходила) служила как бы продолжением веневской Веркушинской Княжой засеки, с которой она сходилась около с. Хавки. Другим концом Корницкая засека встречалась со Щегловской засекой, не доходя до Тулы. С русской стороны Корницкой засеки находились селения, реки и урочища: д. Дьякова, д. Грызлова, пуст. Хрусловка, р. Гнилуша, две поляны Гнилуши, Аннино праворотье, д. Мокеева, д. Трещева. д. Демьянова, д. Белолинская, д. Иворовская, Крутой верх, р. Шат, Каменный верх, Хрущевский коробит[71], Черный луг, Черное болото; с польской стороны: д. Кучино, с. Торбеево, с. Уварово, д. Хмелево, с. Богородицкое, д. Теребушки, с. Семьян, поляна Филина, поляна Микольская, д. Крюкова, поляна Крюкова, д. Пилюгино, поляна Железная, д. Быковка, поляна Борщова, д. Колодезная, поляны Александровская, Варыпаева, Волчья и Кучина, р. Бежа, с. Высоцкое. Кроме того, близ Корницкой засеки находились селения: д. Рогова, д. Послова, д. Татарникова, д. Бредихина, с. Темирево, д. Оленина, д. Хрусловка, с. Чулково. д. Олешкова, с. Глухие Поляны, д. Белкова. «А крепостей в той засеке никаких нет, а от сел и от деревень дороги и стежки в заповеди многия»[72]. Завитай сцеплял систему засек, идущих на восток от Тулы, с засеками Крапивенскими, идущими на запад от нее. Завитай представлял собою земляное укрепление, простиравшееся на юг от Тулы до с. Ясная Поляна, где оно примыкало к Малиновой засеке, шедшей по направлению к Крапивне.

Гонец из Тулы приезжает к царю Ивану Васильевичу в Коломну с вестью о том, что крымцы пришли к Туле. Прорисовка миниатюры Лицевого летописного свода 1551 г.

В 148 г. Д. М. Овцын, производивший перепись селений, лежащих около засек не далее 10 верст с полевой и с русской стороны, между Орловыми и Оленковскими воротами, включая веневскую Веркушскую засеку, насчитал всего 67 сел, 139 деревень, 5 починков, 99 пустошей, 22 погоста, пашни 36 308 четей без полполполтретника да с полевой стороны – оброчных земель две пустоши, 25 полянок да луги Мощинские[73].

VII. Крапивенские засеки, Малиновая