Читать книгу Страшные истории города N - Алексей Христофоров - Страница 4

Зазвонил будильник. Сергей Алексеевич уже не спал и был готов услышать этот назойливый сигнал. «Очередной РАБочий день», – подумал он. Пролежав с открытыми глазами минут пять, мужчина поднялся и подошёл к окну. Клочья белёсого утреннего тумана стелились по мокрому асфальту. Солнце пыталось пробиться сквозь хмурые тучи и хоть как-то окрасить серый городской пейзаж в законные яркие тона весны.

Зевнув, Сергей Алексеевич быстрым шагом направился в ванную. Промокнув лицо водой, он посмотрел в зеркало. С чёрных коротких волос стекала вода. Заспанные карие глаза смотрели на своё отражение с уставшей улыбкой. «Взбодрись», – сказал себе мужчина, улыбнулся зеркалу тонкими губами и взял зубную щётку.

Ему не хотелось видеть этих опасных детей, но от детей он скоро отдохнёт, каникулы не за горами. Закончив собираться быстрее, чем обычно, учитель вышел на улицу. Солнце к этому времени почти справилось с остатками дождевых облаков, правда, сегодняшний день был холоднее, чем обычно.

Для всего N наступало очередное будничное утро. Город лениво просыпался. Кто-то уже шёл на работу, кто-то неспешно готовил себе завтрак, дворники подметали улицы, машины ехали по всё ещё мокрому от ночного ливня асфальту.

Со стороны могло казаться, что городская жизнь протекает своим чередом, но всё же что-то было не так. В движениях жителей появилась какая-то неестественность, по лицам скользила тень отрешённости. Молодое солнце светило не так ярко, и свет лучей, падающих на город, был скорее холодного оттенка, нежели тёплого, которого требует свежая весна. В сыром утреннем воздухе больше не ощущалась последождевая свежесть. Воздух был заражён, и жители, ничего не подозревая, вдыхали в себя отравленный кислород.

Общий темп жизни города изменился. Дружелюбный сосед, с которым всегда идёшь до остановки, мог в это утро неприветливо поздороваться. Коллега по работе мог отпустить неприятную шутку и косо посмотреть даже из-за самого небольшого пустяка. Вроде бы в этом нет ничего особенного. Каждый может встать не с той ноги! Но, тем не менее, всё это связывала некая закономерность, которая предвещала нечто плохое. Никто не заметил лёгкого налёта ЗЛА. Возможно, потому что это была лишь начальная стадия заражения.

С этого утра жители стали ещё больше погружаться в себя и свои проблемы, с этого утра многие стали слишком увлечены собой, своей жизнью, своей зоной комфорта, и пускай кто-то краем уха услышал, что не вернулась с ночной прогулки девочка из соседнего подъезда. И что с того? С кем не бывает? Осталась у подруги, не смогла дозвониться родителям, и вообще, кому какая разница, если сегодня нужно столько сделать на службе, затем успеть в торговый центр до закрытия, а потом добраться по пробкам до дома, зарыться с головой под одеяло и плевать, что там творится в мире. В это утро в головах жителей города N всё смешалось.

Осмотревшись по сторонам, Сергей Алексеевич с жадностью вдохнул в себя сырой воздух и неспешно направился к школе. Перешагивая небольшие лужицы, учитель решил изменить свой привычный маршрут до работы. Подойдя к школе с бокового входа, он заметил своих учеников, которые, докуривая сигареты, о чём-то спорили. Мужчина недовольно покачал головой. «Снова сигареты», – пробурчал он про себя. «Можно подумать, что все их жизненные ценности в этом возрасте сводятся к курению и бунтарству… Ненавижу…». Сергей Алексеевич ещё раз посмотрел в сторону учеников и нервно зашагал к центральному входу.

В это время Настя тоже подходила к школе. Матвей быстро пробегал мимо и даже не заметил, как столкнулся с одной из учениц. Удар в плечо вырвал Настю из омута мыслей о Диме. Девочка с неприязнью посмотрела на молодого парня, который, не извинившись, побежал дальше. Матвею не было дела до какой-то малолетки. Он опаздывал на работу в редакцию. Общественный транспорт сегодня почему-то ходил с перебоями. Матвей ускорил темп. Он подумал о своём дневнике и о вчерашней записи. Вдруг мама зайдёт в комнату и, отыскав дневник, прочтёт, что он написал? Может, вернуться домой? Вчера он обсуждал с дневником свой переезд в отдельную съёмную квартиру (родителям он о своих планах ещё не сообщил, будучи уверенным, что с их стороны последуют исключительно отрицательные комментарии). А он, наконец, решился жить самостоятельно. В дальнейшем в планах был переезд Софии к нему. Но вчера Матвей подумал, что девушку он перевезёт к себе позже. Сейчас, как никогда, он нуждался в своём убежище, в своём маяке – месте, где он сможет побыть в одиночестве. Ему больше не хочется видеть по вечерам своих родителей, выслушивать их вопросы о том, как прошёл рабочий день, выслушивать их нравоучения, наставления или слышать от матери упрёк, что сын ест ужин без хлеба. Это настолько раздражало, что скрывать свою неприязнь было уже сложно. Квартира являлась единственно верным, по его мнению, решением проблем с родителями.

Перебирая в голове эти мысли, Матвей подходил к работе. Он уже видел огромное белое, вытянутое вдоль улицы десятиэтажное здание, построенное из больших квадратных панелей, в котором редакции газеты принадлежали пятый, шестой и седьмой этажи. Матвей хорошо знал, где находится его отдел, и без проблем отыскал глазами нужные окна. В окнах смутно виднелись силуэты людей. На какое-то мгновение подул холодный ветер, и остатки дождевых облаков, которые всё ещё пыталось отогнать от себя солнце, сомкнув круг, перекрыли солнечные лучи. Матвея кольнула неприятная мысль, что он снова увидит те же лица, снова будет заниматься теми же делами. Снова работа, работа, работа… Будь она неладна! Такой дискомфорт он никогда не чувствовал. Воодушевление, с которым он обычно приходил в редакцию, куда-то испарилось. Сейчас хотелось развернуться, добежать до дома и запереться в своей комнате, оградившись от всего мира. Парень посмотрел на небо: солнцу всё же удалось прорваться сквозь назойливые тучки, и Матвею стало легче. Вдохнув воздух, он ускорил шаг: за опоздание могли предъявить штраф, а в ожидании переезда Матвей старался экономить на всём.

Поднявшись на свой пятый этаж, он вошёл в просторный кабинет. Рабочее пространство в нём было разграничено небольшими прозрачными перегородками и заставлено деревянными столами, за которыми едва мог уместиться один человек. Створки больших квадратных окон были открыты, отчего в помещении было довольно свежо. Коллеги В. и Л. при виде Матвея прервали свой разговор. На их лицах нарисовалась чопорная улыбка, обозначающая приветствие. Матвей кивнул в ответ и направился к своему столу, который был, как никогда, завален разными набросками и черновиками для будущих статей. Коллеги проводили Матвея, как ему показалось, насмешливым взглядом и продолжили беседу.

Усевшись в своё рабочее кресло, Матвей нервно моргнул. «В. и Л. посмотрели на меня так, будто знают всё, о чём я написал в дневнике».

Испуг кольнул в солнечное сплетение. Мозг лихорадочно начал выдавать бесконечное число версий того, как бы о нём подумали коллеги, если бы прочли дневник. Каждая новая была страшнее предыдущей. Руки вспотели. Всё! Надо прекратить! Никто из редакции не мог прочесть ни одну из тетрадей. Никто! Наверняка, они посмотрели на меня так по другой причине! Это же глупо! Каким образом кто-то из сослуживцев мог проникнуть в его комнату?! Матвей взглянул в окно. Бледное солнце, возможно, и хотело дать ему надежду, поддержать своими весенними лучами, но маленькие хищные грозовые тучки снова напали на солнечный диск. Пейзаж за окном сразу потускнел и помещение редакции окрасилось в серые тона. Или всё-таки могли?

– Привет! – Дима бегло поцеловал Настю в щёку. На первом уроке его не было, парень часто пропускал начало занятий из-за тренировок по футболу. Настя, опьяненная от радости, что наконец видит Диму рядом, схватила его под локоть и прижалась к его руке. Пара направилась вдоль коридора на обществознание.

Она любила ходить вот так, со своим Димой. Настя прекрасно знала, что они являются самой популярной парой в школе. По-другому и не могло быть. Она – стройная, гибкая, шёлковые русые волосы красиво падают на спину, яркие зелёные глаза, лицо юной грации, выточенной из мрамора, а рядом он – её защитник, высокий, статный, идеально сложенный парень с правильными и чрезвычайно привлекательными чертами лица. Превосходные здоровые зубы, тонкие, красиво обрисованные губы, прямой чуть продолговатый нос, высокий гладкий лоб и слегка вьющиеся короткостриженые пшеничные волосы – всё это составляло почти древнегреческую статую атлета, которой можно было бесконечно любоваться.

В этот день Дима не был спокойным и уверенным, как обычно. Угрюмое недовольство играло на каждом мускуле его лица, и Настя, вглядываясь в непривычные для неё новые очертания, пыталась угадать, в чём причина этих перемен.

Дима молчал и что-то сосредоточенно печатал в телефоне. Пара вошла в кабинет и, как обычно, Настя направилась к их третьей парте. Она краем глаза заметила, как новенькая тоже уткнулась в экран своего телефона. Когда Дима и Настя поравнялись с ней, она подняла свой взгляд и, улыбнувшись, произнесла два роковых слова: «Привет, Дима». Какая-то смутная догадка резанула сознание Насти. Но в данный момент эта догадка ещё не оформилась в определённую версию.

Прозвенел звонок, все расселись по местам. В кабинет стремительно вошёл Сергей Алексеевич. Поздоровавшись с классом, учитель открыл журнал и, делая перекличку, начал надевать пару полиэтиленовых перчаток. Все ученики давно привыкли к этой странной привычке учителя – писать мелом в перчатках. Все шутки на эту тему были давно отыграны, и, когда Сергей Алексеевич подошёл к доске, мало кто смотрел в его сторону. Настя то и дело поворачивала голову в сторону новенькой. Её пытливый взгляд пытался уловить какой-либо намёк, поймать любую деталь, что угодно, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть зарождающуюся в ней мысль.

Учитель тем временем плавно водил мелом по доске, грациозно рисуя буквы, которые, сливаясь во вдохновенном порыве дирижёра, складывались в слова и далее в предложения, изящно чередуясь друг с другом. Учебный год подходил к концу и подготовка к экзаменам для Сергея Алексеевича всегда была предзнаменованием скорейшего освобождения от ненавистного мела.

Так красиво дирижировать этим белым куском цилиндрической формы его вынудила ненависть. Слышать шорох скольжения мела по доске было до боли невозможно. Сергей Алексеевич уже давно убедился в том, что, какой бы ни была доска и каким бы ни был мел, тот звук, который возникнет после их соприкосновения, всегда будет отвратительным. Чтобы как-то себя отвлечь от раздражающего звука, учитель решил сосредоточить своё внимание на том, что он пишет и как он пишет. И сейчас идеально выведенные его каллиграфическим оттренированным почерком буквы всё больше заполняли доску.

За годы своей работы в школе Сергей Алексеевич чётко понял, что здание этого ненавистного храма знаний – для него всего лишь поле военных действий. Ты либо воюешь с учениками, либо со своей нелюбовью к профессии. Сергею Алексеевичу приходилось сражаться сразу на два фронта. Своих учеников он ненавидел, и никогда бы не поступил на педагогический, и не продолжил работать по профессии, если бы не тиранка мать и деспот отец, которым было проще отказаться от своего сына, чем принять то, что их кровь и плоть может не принять продолжение династии учителей. Единственное, чем мог Сергей облегчить свою жизнь, – выбрать специализацию, которая ему более менее нравилась. Выбор пал на обществознание. Мать и отец, которые больше склонялись к точным наукам, с прохладой отнеслись к выбору сына, но главный династический канон был соблюдён, а это было важнее специализации. Тем более в гуманитарных науках сын преуспевал больше всего.

Как бы Сергей Алексеевич ни старался, он не мог отказаться от использования доски и мела, ведь, в довершение всего, природа наградила мужчину далеко не мужским голосом. Однажды ему в голову пришла идея: вести лекции через презентации на проекторе. Но на этом отдельном фронте школьной войны, войны с финансированием, учителя тоже не ждала победа. О деньгах всегда говорили, давалось множество обещаний, касающихся улучшения технического обеспечения школы, и всё всегда оставалось на теоретическом уровне. В итоге, осознав, что его старания бесполезны, Сергей Алексеевич перестал мечтать даже о доске с маркером. Он смирился с тем, что был пленником мечтаний своих родителей, держащих его на коротком поводке, пленником своего голоса, своих учеников, своей жизни и мела, описавшего вокруг мужчины замкнутый круг, который кончался границами его родного городка N. Единственным его желанием на сегодняшний день было наступление чёртовых каникул, когда чёртовы ученики, чёртовы бездари, наконец, не будут мозолить его глаза.

Сергей Алексеевич закончил писать очередное предложение на доске. Отступив назад, учитель любовно посмотрел на изложенный материал. Выдохнув, он повернул голову к окну и застыл. По ту сторону стекла мужчина увидел девочку. Девочка, как невесомое перо, порхала в воздухе. Но как девочка может парить на высоте третьего этажа? Сергей Алексеевич не верил глазам. Пытаясь прогнать видение, он моргнул несколько раз, но девочка не исчезла. Она начала приближаться к окну. Учитель сделал несколько шагов по направлению к девочке, которая в этот момент подплыла к оконной раме, достала из маленького кармашка на белом платьице мел и начала невыносимо отвратительно скрести им по стеклу. Сергей Алексеевич, так и не дойдя до окна, вздрогнул и замер на месте. В классе послышался смешок. Учитель посмотрел на учеников и, когда повернул голову обратно к окну, никакой девочки с мелом уже не было. За окном всё та же спортивная площадка. Учителю стало неуютно. Кое-то из учеников смотрел в его сторону с ехидными улыбками. Кто-то безразлично таращился в телефон. Сергей Алексеевич бросил на школьников подозрительный взгляд и вернулся к доске. «Да нет же, померещилось», – проговорил про себя мужчина. Чертовщина какая-то…

Настя, отложив ручку, проводила взглядом своего учителя от окна обратно к доске. Только что она, как и учитель, смотрела в окно, и в стекле, словно в экране телевизора, снова увидела момент сегодняшнего утра: её парень и новенькая, её улыбка и грязный рот, произнёсший: «Привет, Дима». Настя медленно перевела взгляд на своего парня, который рассеянно конспектировал предмет, то и дело поглядывая на экран своего телефона. Затем Настя перевела взгляд на новенькую, которая, улыбаясь своим мыслям, также переписывала материал с доски.

Настя так и не поняла, было это на самом деле или ей только показалось, но, когда она посмотрела в её сторону, новенькая сразу же отвела взгляд. Неужели она тоже посмотрела в мою сторону? Или в сторону Димы? Моего Димы. Моего парня… Трель звонка вывела из состояния странной задумчивости. Настя исподлобья наблюдала, как Дима убирает тетрадь в свой рюкзак.

– Я украду тебя на минутку, – Настю схватила за руку Сюзанна.

– У спортзала тогда встретимся, мне нужно зайти к тренеру перед уроком, он просил, – Дима как-то скомканно улыбнулся девушкам и, снова уткнувшись в телефон, вышел из кабинета. Настя проводила своего парня тяжёлым молчаливым взглядом. Сюзанна потащила подругу в сторону коридора.

– Может, прогуляем физкультуру? – предложила она Насте.

– Сью, ты же знаешь, я не люблю прогуливать, тем более физру! Давай без меня! – подруги вышли из кабинета, и Сюзанна приостановила Настю.

– Ты что-то неважно выглядишь…

– Да, плохо спала…

– А я спала как убитая, наверное, в часов девять видела уже десятый сон. Ладно, раз не хочешь, я одна пойду. Диане надо подарок на день рождения купить, как раз поищу что-нибудь.

– Хорошо, тогда созвонимся позже, – выдавив из себя улыбку, Настя скоро поцеловала Сью в щёку и быстрым шагом засеменила к спортивному залу.

Посмотрев вслед Насте, Сюзанна пожала плечами и без угрызений совести направилась к выходу из школы.

Вдохнув полной грудью воздух, девочка неспешно побрела в сторону центра города. Сью перебирала в голове разные варианты подарка. Что можно подарить девочке, у которой всё есть? Может быть, браслет с именными шаржами… Нет, это глупо. Билеты в музей… Ди никогда не ходит в музеи… Ветер зашелестел под ногами и обвил своими прохладными потоками ноги школьницы. Вместо привычной дороги через главную улицу Сюзанна сама не заметила, как свернула на Вторую радиальную, прошла Третий -ский переулок. Такой маршрут предполагал дополнительный крюк до центра, но Сью даже не думала об этом. Она продолжала перебирать в голове разные варианты: гребень для волос, а может быть, карты Таро, или нет, лучше альбом для фото, или…

– Книга, – послышался чей-то немного скрипучий голос.

Ноги Сью сами остановились рядом с книжным лотком. На раскладном столе пёстрыми стопками разной толщины были представлены сотни книг, а во главе книжного пиршества стоял очень высокий мужчина. Безразмерное чёрное пальто скрывало его фигуру. Сюзанна взглянула на лицо продавца, но не смогла его разглядеть за слишком широкими полами чёрного цилиндра, который странный продавец нахлобучил на свою голову.

– Лучший подарок – это книга, – снова проговорил мужчина. – Простите, юная леди, просто я услышал, как вы перечисляли разные предметы и предположил, что вы ищите кому-то подарок…

Сюзанна молча стояла на месте. Сама не зная по какой причине, девушка боялась подойти ближе. О том, что она перечисляла варианты подарков про себя, Сью сейчас не думала.

– Книга долговечнее, чем все те предметы, которые вы перечислили, и надёжнее. Да вы не бойтесь, цены не кусаются, – последние слова продавец сказал более низким голосом, и Сюзанна даже предположила, что сейчас мужчина улыбнулся, но спокойнее она себя от этой мысли не почувствовала.

На какое-то мгновение ветер стих, солнечные лучи снова начали греть, и Сью почувствовала прилив сил. И действительно, чего она испугалась этого торговца? На улице столько людей. Сью оглянулась по сторонам. Прохожие, не обращая внимания на книжный лоток, шли по своим делам. Девочка сделала шаг к столу с книгами.

– Ваш друг или подруга предпочитает что-то классическое или наоборот? – рука мужчины поднялась из-под прилавка и зависла над товаром. Сью увидела, что из под длинного рукава выглядывает очень долговязая и худая кисть. Длинные пальцы были настолько бледны, что на них практически не было видно ногтей. Ладонь начала скользить по книгам в бесцельном поиске.

– Я не думаю, что она читает классику…

– Тогда что-то современное! Мне всё ясно, юная леди! – продавец не дал договорить Сюзанне. Теперь его рука тянулась к конкретной книге. Длинные пальцы ловко схватили чёрный свёрток.

– Вот! То, что вам нужно! Сейчас эта книга очень популярна среди молодёжи! Уверен, ваша подруга будет в восторге! – рука потянулась к Сюзанне. Девочка не обратила внимания, что стол, даже несмотря на небольшие размеры, всё равно был шире, чем два метра, и рука продавца, стоявшего за прилавком, никак не могла достать до того конца, за которым стоял покупатель.

Сью, не отрывая глаз от свёртка, взяла книгу. Обложки не было видно из-за плотной чёрной бумажной упаковки, перевязанной выкрашенной в серый цвет бечёвкой.

– А кто автор, о чём книга? – спросила Сюзанна вертя свёрток в руках.

– В этом и заключается главный сюрприз! – тихим, но очень отчётливым и неспешным шёпотом заговорил продавец. – Никто не знает, что за книга внутри, но к каждому экземпляру прилагается подарок!

– Подарок? – заворожённо пролепетала Сью. Чем больше она рассматривала безликую упаковку, тем сильнее становилось её любопытство.

– Да, и для каждого он индивидуален. Это всё задумка издательства! Недовольных пока нет.

– Ладно… Я думаю, Ди такое понравится, она любит тайны… Сколько стоит?

– Поверьте юная леди, цена вас тоже обрадует…

Довольная покупкой, Сюзанна спешила домой. Она прижала книгу к себе и теперь гадала, что же может быть внутри! Она чувствовала, что это будет нечто особенное! Ветер бил в спину, он словно подгонял девушку, которая, в очередной раз прибавив шагу, перебегала дорогу. На уроки она решила не возвращаться. Не отнимая от себя покупку, Сью набрала Настю. Сейчас как раз должна быть перемена.

– Купила? – прозвучал из трубки Настин голос.

– Да! При встрече покажу! Ты знаешь, на уроки я сегодня не пойду, скажи, что приболела, хорошо?

– Хорошо! До встречи, Сью.

– До встречи, Насть.

Настя положила телефон в карман джинсов и, остановившись неподалёку от входа в спортивный зал, наблюдала, как новенькая, погрузившись в свой телефон, вышла из женской раздевалки и медленно зашагала по коридору. Эта девочка определенно ей не нравилась.