Читать книгу Страшные истории города N - Алексей Христофоров - Страница 6

На центральном вокзале N царила суета. Несколько минут назад в город заехал поезд. Пассажиры хаотичными потоками шли по перрону. Евгений вышел из вагона последним. Он лениво потянулся. Огляделся по сторонам. Вокзал как вокзал.

Мужчина направился к большим воротам, за которыми виднелись машины такси. Очутившись на небольшой привокзальной площади, Евгений снова огляделся. Город как город. Всё как и везде.

Ему предстояло прожить в N неделю, пока не закончится командировка. Заранее забронировать гостиницу у него не вышло. И сейчас Евгений рассчитывал взять такси и расспросить водителя, где лучше остановиться.

– Ищите жильё? – словно читая его мысли, бойко пророкотала внезапно возникшая перед ним старушка. Иссиня-чёрные глаза въедливо осматривали мужчину. Надетый парик немного съехал вбок под косынкой, что добавляло её образу трогательную нотку. В руках старушка держала небольшую картонку, на которой большими ровными буквами было написано: КВАРТИРА. ПОСУТОЧНО. НИЗКИЕ ЦЕНЫ.

– И насколько низкие? – поинтересовался Евгений.

– Поверьте, вам подойдут, – заговорщически подмигнула ему бабка.

Анжела спешила с работы в сторону торгового центра. Полностью погружённая в мечты о новых вещах, которые она купит (и не только купит), женщина не заметила у себя на пути высокого мужчину с дорожной сумкой и маленькую старушку, едва не сбив последнюю с ног. Столкновение вырвало Анжелу из водоворота мечтаний. Бабка ворчливо обругала Анжелу и продолжила идти с мужчиной по улице, описывая ему какую-то квартиру. Анжела хотела извиниться, но пара уже отошла на достаточное расстояние. «Ничего страшного», – подумала она бегло.

Через десять минут Анжела уже входила в здание самого крупного торгового центра города. Тело охватили приятные вибрации. Она погружалась в свой мир – мир вещей.

Впав в состояние забытья, Анжела, словно в лёгком танце, переносилась из одного магазина в другой. Её руки и взгляд касались десятков вещей. Она подолгу примеряла разные наряды, с любовью присматривалась к ненужным, но таким милым безделушкам. Ей нравились вещи, ей нравилось их покупать, но уже где-то внутри зрело более искушённое чувство. Тело всё больше обволакивал сладостный озноб. Озноб предвкушения.

Это предвкушение можно сравнить с чувством перед предстоящим актом любви, когда ты понимаешь: встреча назначена, и ты, окрылённая сладкой похотью, спешишь скорее к своему любовнику. Анжела снова чувствовала себя нетронутой девой, которая бежит к своему первому в жизни мужчине.

Ноги будто сами вывели Анжелу из ювелирного и повели по коридору торгового центра в сторону другого магазина. Женщина зашла в большой торговый зал, где продавали разные товары, которые могли пригодиться в любой жизненной ситуации: от крема для загара до небольшой сковороды для блинчиков. Анжела неспешно шагала среди полок с продукцией. Её рука коснулась нежных платков, взгляд с любовью изучил большую витрину со средствами за уходом для рук. Анжела любила разглядывать товары. Любила их изучать. Глаза продолжали бродить по витринам, ноги двигались в сторону следующего зала. Её губы слегка приоткрылись – отдел бижутерии. Сколько же в нём вещей! Анжела сделала несколько шагов вперёд, и импульс прошедший через все её тело, ясно дал понять: она достигла своего пункта назначения.

Глаза женщины начали с наслаждением сканировать витрины. Руки мягко перебирали представленные кольца, браслеты, заколки, гребни для волос. Правая рука Анжелы медленно легла на сумочку и расстегнула замок. Анжела быстро огляделась по сторонам. Ни охранник, ни консультанты – никто не смотрел в её сторону. Рука отточенным движением сжала золотое колечко, но всё тело говорило: неправильный выбор. И тут Анжела поняла: ей нужна особенная вещь. Вещь, которая не просто утолит голод, а вознесёт женщину на ещё не покорённый ранее пик удовольствия. Коллекции нужен особый предмет! Предмет, который станет её венцом. Произошёл щелчок. Что-то кольнуло внутри, и Анжела повернула голову немного вбок. Взгляд пересёк две соседние витрины, и глаза впились в одну точку, заворожённо гипнотизируя небольшую, украшенную искусственными бриллиантами брошь. Это она. Точно, ОНА! Вибрации сладостными импульсами атаковали тело с новой силой. Она должна её взять. Нет, не должна – обязана! Вот же она! Всё так просто! Нужно подойти и протянуть руку. Если Анжела этого не сделает, то наполнявшая её всё больше и больше внутренняя дрожь просто разъест тело изнутри. О да, это она! Однозначно! Маленькая, замечательная брошка. ЕЁ брошка.

Анжела мелкими аккуратными хищными шажками направилась к нужной витрине. Как же она жалостливо смотрит каждым из своих малюток глазок бриллиантов. Как же ей здесь тоскливо, как же ей одиноко без Анжелы. Только Анжела может ей помочь. Только она может её спасти, спрятать ото всех у себя дома.

На мгновение Анжела представила, как разложила на полу все вещи, познакомила каждую из них с брошью, положила брошь рядом с собой, и вот оно: мозаика сложилась! Она спасла все предметы, которые нуждались в помощи! Но хватит думать… Время идёт…

Анжела хищно огляделась по сторонам: никто не должен видеть, как она совершает свой чёрный обряд. Неожиданно её взгляд столкнулся с глазами охранника. Мужчина лет тридцати пяти в чёрном костюме и белой рубашке смотрел на Анжелу, которая настолько низко склонилась над своей находкой, что кончик её носа едва не касался искусственных камней, украшающих брошь. Неприятный импульс подал телу предупреждающий сигнал. Анжела выпрямилась. Дыхание участилось. Он понял?! Он что-то заподозрил?! Женщина сделала пару шагов, отодвигаясь от витрины. Украдкой посмотрела на охранника. Тот уже не смотрел в её сторону, но настрой Анжелы был сбит, она была уверена, что её застукали.

Стыда женщина не чувствовала. Внутри зрело только одно чувство: нужно избавиться от преграды.

В это время Настя вернулась домой. Когда она собрала в голове пазлы сегодняшнего дня в школе, её лицо стало очень сосредоточенным.

– Настя, погуляй с Паркером! – прервал её размышления окрик матери из кухни.

– Пусть мелкая погуляет, – отрывисто буркнула в ответ Настя и, сбросив обувь, направилась в свою комнату.

Настиной младшей сестре редко давали гулять с собакой. Габариты маленькой Елены были немногим больше, чем у их взрослого лабрадора Паркера. Но в этот день мама не стала возражать. Она была слишком сосредоточена на уборке кухни. Для Елены выгул питомца всегда был целым ритуалом. Она обожала, когда отец или Настя давали ненадолго подержать поводок. Сейчас держать поводок будет только она. Девочка отложила небольшую жёлтую тряпочку, которой, чтобы помочь матери, протирала с подоконника пыль, и, довольно улыбнувшись, спрыгнула со стула.

– Паркер, Паркер, пойдём!

В коридоре послышалось сопение, и вскоре возле ножек Елены красовался холёный светлошёрстный лабрадор. Девочка неумело пыталась пристегнуть поводок к ошейнику, Паркер участливо махал хвостом. Послышался щелчок, девочка, чувствуя себя взрослой, проверила застёжку. Оставшись довольной, она отодвинула туфли сестры и начала обувать свои маленькие синие кроссовки.

– Мамуль, мы ушли, – прозвенел звонкий голосок девочки, но мама ничего не ответила, она всё так же старательно занималась уборкой на кухне.

Закрыв дверь в свою комнату, Настя бросила на пол школьную сумку и медленно села на кровать. В голове роился клубок путаных мыслей. Настя плавно сомкнула кисти рук и опустила их на колени. Она смотрела в окно и думала только о новенькой. «Привет, Дима…» – звучало в её голове. Она сказала эти два слова таким сладким тоном… Нет, я наговариваю, просто поздоровалась… Какая нормальная девушка устоит перед Димой, просто новенькая… Или не просто? Бестолковый ряд рассуждений начал атаковать Настю. Смотря на весеннее солнце за окном, девочка понимала, что ничего особенного не произошло, ну поздоровалась одноклассница со своим одноклассником… Или произошло? Так! Стоп! Настя одёрнула себя и резко поднялась с кровати. Что за мысли! Откуда всё это? Дима никогда ей не изменит, он только её, – с настойчивой уверенностью пробормотали Настины губы. Девочка подошла к шкафу и начала переодеваться, разглядывая в зеркале свою фигуру. Цепкие маленькие тучки, следы от ночной грозы, вновь атаковали солнце, закрыв собой бледный диск. Свет в комнате потускнел. Мучительно волнуемая какими-то затаёнными и пока ещё не выраженными странными порывами, Настя замерла. Зародыш догадки находился только в стадии формирования и не мог чётко определить Настину мысль. Она посмотрела в зеркало: выражение лица её отражения не было таким уверенным, каким было лицо Насти буквально секунду назад.

Маленькая Елена не спеша спускалась по лестнице, считая пройденные ступени. Паркер, будучи воспитанным псом, старался не рваться вперёд, как он делал это обычно, понимая, что его юная хозяйка ещё очень хрупка, и не хотел создавать для неё лишних неудобств. Спустившись до четвёртого этажа, Елена почувствовала, что стало заметно холоднее. Пройдя очередной пролёт, она услышала тихий хрипловатый голос. Голос обращался к девочке.

– Идёшь гулять?

Маленькая Елена остановилась. Её миниатюрная ножка застыла над очередной ступенькой. Девочка подняла головку и увидела, что на лестничной клетке, за чёрной решёткой, которая ограждала секцию из двух соседствующих квартир, стоит высокий мужчина в безразмерном чёрном плаще. В тусклом свете секционной лампочки была видна лишь небольшая часть бледного овала лица незнакомца, который кривой линией разделяла тонкая полоска изогнутых в улыбку губ. Лоб, глаза и нос были скрыты за непропорционально широкими полями его шляпы – цилиндра.

Девочка помнила, что мама запрещала ей разговаривать с незнакомцами, но этот человек, скорее всего, был соседом, которого она раньше не встречала. Вообще из всех своих соседей маленькая Елена знала только милую даму Эмму, которая жила этажом ниже, и родителей маленького Серафима – их соседей по этажу.

– Не бойся, – снова прозвучал голос незнакомца.

– Я не боюсь, – ответила Елена, которой стало обидно, что её посчитали трусихой. – Здравствуйте, – девочка развернулась к незнакомцу.

Паркер перестал вилять хвостом и, сев на задние лапы возле хозяйки, внимательно и осторожно наблюдал за незнакомцем. Елена начала наматывать поводок на руку.

– Как тебя зовут?

После этого вопроса Паркер издал короткий, но мощный рык. Незнакомец ему явно не нравился.

– Елена, – продолжила знакомство девочка и, сделав несколько шажков вперёд, остановилась у железной решётки.

– А это, надо полагать, твой пёс? – голос незнакомца стал очень тихим. Голова склонилась чуть вбок, и маленькая Елена предположила, что человек в чёрном плаще смотрит на Паркера.

– Да, это Паркер. Ему пять лет.

Паркер снова отрывисто зарычал. Девочка намотала ещё один виток поводка на свою руку.

– Какое интересное имя, – голова незнакомца снова вернулась в прежнее положение. – Ты, наверное, любишь сладкое? – холодный и певучий голос незнакомца стал услужливо приторным.

– Люблю, – немного застенчивым тоном ответила на вопрос Елена. – Но, мама сказала, что скоро ужин, а мне нельзя есть сладкое перед едой, – немного подумав, добавила девочка, но неуверенный тон речи выдал её внутренние мысли: конечно же, она хотела сладкого! Елена с самого утра мечтала о сладкой вате! Она с нетерпением ждала возвращения отца, чтобы на выходных пойти с родителями в парк. У неё во рту заскользили фантомные ощущения от вкуса любимого лакомства. Перед глазами возникла металлическая ёмкость, которая быстро вращалась. Маленькая Елена очень любила наблюдать за процессом изготовления воздушной сладости. Для неё это была непостижимая магия с запахом карамели.

Словно предугадав желание девочки, рука незнакомца нырнула в уже расстёгнутые полы чёрного плаща, и через мгновение бледная рука (магическим образом) протягивала сквозь решётку огромную воздушную белоснежную сахарную вату. Паркер снова зарычал, девочка заворожённо смотрела на воздушное облако из сплетённых сахарных волокон, которое так восхитительно и вкусно пахло карамелью. Паркер же в это время чувствовал другой запах. Запах крови.

Он ощутил его лишь однажды, когда едва не сцепился с дворовой собакой, которая грызла сырые говяжьи кости. Паркера всегда кормили готовым кормом, и в тот день эти новые ароматы вызвали у него первобытный интерес. Дворовая собака, ощутив опасность потерять свою еду, начала злобно скалиться. Хозяин с трудом оттащил Паркера от такой новой, но в тоже время влекущей его еды. Дома Паркер услышал, как хозяин говорил хозяйке, что на них чуть не напала дворовая из-за того, что Паркер унюхал свежие кости. Позже хозяин добавил, что кости воняли кровью. Тогда Паркер запомнил это новое для себя слово и запомнил запах, который этому слову принадлежит. Он ни разу не ел костей и ни разу не защищал себя и своих хозяев от кого бы то ни было. Сейчас он снова ощутил знакомый аромат и явно ощутил опасность, исходящую от этого незнакомца. Пёс видел, что с ваты стекают тёмные тонкие струи и вязкими каплями падают на пол. Паркер нагнул голову и принюхался: кровь. Человек в чёрном плаще на мгновение отвлёкся от девочки и посмотрел на лабрадора.

– Угощайся и ничего не бойся, – прозвучал его любезный голос.

Маленькая Елена переминулась с одной ножки на другую. Синие кроссовки сделали небольшой шажок по направлению к решётке, свободная от поводка рука потянулась к сладкому угощению. В этот момент Паркер издал очередной злобный рык и, встав на все четыре лапы, грозно залаял на незнакомца в чёрном плаще. Рука девочки от неожиданности дрогнула и вспорхнула вверх, задев вату, которая сразу же выпала из бледной руки её нового знакомого.

– Паркер, прекрати! – Елена схватила питомца за ошейник и начала оттягивать от решётки, в которую пёс уже норовил вцепиться зубами.

Лица незнакомца девочка не видела, но она явно почувствовала его недовольство. От этой высокой бесформенной фигуры начали исходить колючие вибрации, которые отдавали по телу неприятной дрожью. Казалось, что сам воздух на лестничной площадке наэлектризован. Раздался трескучий щелчок, и лампочка, освещающая небольшую площадку за решёткой, погасла. В сером свете виднелись только очертания безразмерного плаща и цилиндра. Елена вместе с псом сделала несколько шагов назад. Вся фигура незнакомца в один момент сгорбилась. Девочка подумала, что он хочет присесть на корточки, но человек в чёрном просто склонился в неестественном поклоне, полы цилиндра уперлись в железные прутья решётки, однако, несмотря на близость, его лицо всё также утопало в тени.

– Ничего, со всеми может такое случиться, – мелодично проговорил он. Голос стал ниже. – Елена. Я не могу отпустить такую милую девочку, какой являешься ты, без подарка. Надеюсь, твой строгий защитник не будет возражать, если я подарю тебе её?

Сейчас незнакомец держал в руке небольшую светловолосую куклу. На игрушку было надето пожелтевшее (когда-то белое) кружевное платьице старого фасона. Руки, как и у всех кукол, были слегка расставлены, на фарфоровых ножках поблёскивали новые лаковые сандалики, глаза на белоснежном личике были закрыты.

– Это очень старая кукла, ей нужен новый дом, и я почему-то уверен, что вы с ней подружитесь. Ты же умеешь заботиться об игрушках? – спросил незнакомец у Елены, и, хотя девочка не видела глаз, она чувствовала, что мужчина за решёткой пристально на неё смотрит.

Малышка начала рассматривать куклу, и чем больше она изучала игрушку в руке этого странного человека, тем сильнее внутри Елены зрело желание забрать такую красивую вещь себе.

– Красивая, – выдохнула девочка.

– Она очень старая, видишь, не хватает волос? У них такой же цвет, как и у твоих, – бледная рука незнакомца на секунду застыла в воздухе, словно раздумывая, дотрагиваться ли до волос девочки или нет, но рык Паркера заставил чёрную фигуру отдёрнуть ладонь.

– Ты можешь срезать небольшую прядку у себя и просто приложить свои волосы к волосам куклы, уверен, она будет очень довольна, – незнакомец начал поглаживать куклу, а затем перекладывать её из одной бледной ладони в другую, успевая при этом рассказывать, какое у куклы красивое платьице, какое у куклы привлекательное личико, какие у куклы новенькие сандалики и как была бы счастлива любая девочка, окажись такая кукла в её собственности. Голос незнакомца зачаровывал. С застывшим восторгом Елена смотрела на движения этих странных, неестественных рук и, словно находясь под гипнозом слов и движений незнакомца, вытянула свободную от поводка руку и под внимательным взглядом Паркера, бережно забрала куклу себе. Освободившаяся от куклы бледная ладонь легла на прутья решётки и длинные, похожие на восковые, бесцветные пальцы сжали железный прут. Паркер рычал, но девочка не замечала недовольство собаки. Тонкая линия губ незнакомца растянулась в улыбке, но слишком широкой для обычного человека, ведь уголки губ никак не могут достать до ушей. Девочка поглаживала холодное личико новой игрушки. Глаза куклы распахнулись и уставились на Елену своими чёрными, слишком похожими на настоящие, бездвижными зрачками.

– Вот мы и на месте. Остановка, сами видели – рядом, продуктовый магазин рядом, двор тихий, соседи тихие, – старушка распахнула дверь перед Евгением, приглашая его войти в квартиру.

Мужчина шагнул в прихожую, огляделся по сторонам, прошёл вперёд, продолжая изучать интерьер. Бабка закрыла за квартирантом дверь и, неспешно шаркая следом, хищно смотрела ему в спину.

– Снимаю, – Евгений резко остановился посреди маленькой комнатки и обернувшись, посмотрел на старушку, взгляд которой сразу начал излучать радушие и гостеприимство.

– Поверьте, вам у нас понравится, – на старческом лице вытянулась приторная улыбка.

– Нам нужно подписать какой-то договор? Я в командировке, и нужно будет отчитаться перед начальством, – уточнил Евгений, продолжая рассматривать комнату.

– Вы так в этом уверены? – всё тем же услужливым тоном спросила старуха, и, убрав левую руку за спину, начала хрустеть костяшками сухих пальцев. – Вы же всего на одну неделю, обойдемся без этих формальностей, – лукаво протянула бабка.

– И правда, – настроение мужчины быстро менялось. Было видно, что Евгений немного возбуждён, его дыхание участилось. – Кстати, вы не подскажите, где здесь поблизости аптека?

Роман Андреевич вернулся из музыкальной академии. Стрелки на часах уже давно переступили послеполуденную черту. На улице снова собирался дождь, и новые тучки уже начали заполнять собой небосвод. Было очень душно. Учитель снял пиджак и, пройдя в зал, лёг на небольшой диван. Мышцы тела расслабились, Роман выдохнул и закрыл глаза. «Бам», – прозвучало над головой. Невидимый молоточек забил в голову учителя первую корявую ноту.

«Бам, бам» – была вбита вторая нота. «Бам, бам, бам» – глаза Романа Андреевича с ужасом распахнулись. Спина и голова медленно оторвались от дивана, и тело учителя приняло сидячее положение.

Над головой зазвучал чудовищный марш из уродливых нот. В голове пульсировала только одна мысль: отрубить этой негодной пианистке руки… Солнце стремительно блекло под напором новой грозы. Мужчина вскочил с дивана и решительно направился в прихожую. Через минуту он уже стоял у квартиры соседей этажом выше и, гневно нажимая на кнопку звонка, ждал, когда ему откроют. По ту сторону двери кто-то начал поворачивать ключ, и перед учителем музыки из серого полумрака прихожей возникла невысокая женщина с тёмными длинными волосами, собранными в хвост. Дымчатое платье с высоким воротом так плотно сливалось с полумраком, что казалось, будто голова соседки парит в воздухе. Голова улыбнулась и спросила, что случилось.

– Видите ли, меня зовут Роман. Роман Андреевич. Мы с вами не знакомы, но я ваш сосед. Живу этажом ниже, ровно под вами… – мужчина старался говорить очень вежливо, его глаза то и дело отрывались от головы женщины и смотрели в глубь квартиры, из которой продолжали доноситься гадкие звуки исковерканной мелодии. – Хотел бы уточнить, кто учит вашу дочь игре?

– Прошу прощения, а что случилось?

– Просто так сложилось, что я сам учитель музыки и уже не первый раз слышу ошибки, которые допускает ваш ребёнок во время игры.

– Мой ребёнок не допускает ошибок, а играет так, как она считает нужным, – самодовольно процедила соседка.

Ответ обескуражил Романа Андреевича. Музыка в этот момент прекратилась, и в коридоре послышались шаги. Вскоре рядом с мамой появилась невысокая миловидная девочка. Её густые чёрные волосы растекались по плечам, рост едва достигал пояса её матери. Она с интересом уставилась на своего соседа и неловко переминалась с ножки на ножку. Для любого другого человека эта девочка показалась бы маленьким ангелом, но Роман Андреевич смотрел на неё, как на чудовище.

– Ева, почему ты прекратила играть? – спросила свою дочку мама.

– Не хочу сидеть в комнате одна, – пролепетала девочка тонким голоском и уже без явного интереса, а скорее застенчиво, взглянула на Романа.

– Не выдумывай, возвращайся к инструменту и продолжай играть, а я, как закончу разговор, сразу приду к тебе, – рука матери подтолкнула ребёнка по направлению к комнате.

Девочка снова посмотрела на Романа Андреевича и, не попрощавшись, ушла в тёмную глубь квартиры.

– Прошу простить, но мне нужно идти к дочери, – женщина начала закрывать входную дверь.

– Но постойте, так невозможно! Я же слышу все ошибки, позвольте хотя бы показать…

Дверь перед лицом учителя закрылась, замок щёлкнул и наступила тишина. Не успев выдохнуть накопившееся напряжение, Роман Андреевич снова услышал чудовищные звуки, доносившиеся их квартиры. Злоба так и осталась внутри, как и выдох.

Агата пыталась успокоить полугодовалого сына. Малыш плакал и никак не хотел умолкать.

– А-а-а, – напевала колыбельную Агата. – А-а-а… – женщина посмотрела на часы. Муж должен вот-вот вернуться с работы. Она очень рассчитывала на его помощь. Конечно, забота о детях всегда ложится на плечи матери. Но в последние дни Агата понимала, что находится на грани. Готовить, держать чистоту в доме, заботиться о двух детях – она просто не успевала нормально высыпаться. Она втайне мечтала о няне, но зарплата мужа не позволяла осуществить мечту.

– Где же М., неужели всё-таки отправился играть в карты? – продолжая напевать простой мотив колыбельной, Агата вновь вспомнила о своей соседке, о тех стонах, которые она услышала тогда, стоя на балконе, и снова начала завидовать беззаботной, как ей казалось, жизни малознакомой женщины.

Анжеле было неведомо о мыслях соседки, которую она, к слову, считала серой мышкой и неудачницей. После провалившейся попытки спасения броши Анжела забежала домой, переоделась и сейчас следовала за охранником из торгового центра. О врагах нужно знать всё. Она это ясно понимала.

Гроза продолжала собираться над городом. Притворившись союзниками, потоки прохладного ветра вели женщину, не давая выпустить цель из поля зрения.

У небольшого ресторанчика женщина остановилась и попыталась спрятаться за фонарным столбом. Охранник встретился с миловидной брюнеткой, поцеловал её в губы, и пара вошла в ресторацию. Наверное, жена. Анжела смотрела на пару до тех пор, пока та не скрылась в глубине зала.

Подул очередной порыв ветра. Небо стало тёмно-серым. Начал накрапывать дождь, но через какое-то мгновение серые тучи разошлись, и среди них проступила полоска голубого неба. Анжела обрадовалась перемене погоды. Мокнуть под дождём ей сейчас совсем не хотелось. Она решила ни в коем случае не покидать свой пост и дождаться, когда охранник завершит свои амурные дела и отправится вместе с женой домой.

Порой случаются такие вещи, которые сложно объяснить. Ты понимаешь их интуитивно, но передать словами свою эмоцию не можешь. Прогуливаясь по улице или стоя где-нибудь на одном месте, что-то заставляет тебя обернуться и посмотреть в сторону. Что-то привлекает тебя на каком-то подсознательном уровне, и ещё не изученный механизм, реагируя на раздражитель, заставляет обратить внимание на что-то. В данную секунду, словно по сигналу, Анжела оторвала свой внимательный взгляд от дверей ресторана и посмотрела влево. Среди десятков прохожих её внимание сфокусировалось на странном высоком человеке в чёрном плаще, который висел на нём так, будто под плащом было не человеческое тело, а каркас из палок, которые составляют скелет огородного страшилы. Лица человека в чёрном плаще рассмотреть не удалось, его скрывали широкие полы высокого цилиндра. Странный незнакомец позволил посмотреть на себя лишь несколько мгновений и сразу же растворился в людском потоке.

Анжела снова повернула голову в сторону ресторации. По спине проскользнул холодок. Женщина, передёрнув плечами, продолжила наблюдение. Спустя двадцать минут охранник и его спутница вышли на улицу. Застыв у входа, пара слилась в жарком поцелуе. Проходящая мимо девочка скривила лицо и, закатив глаза, ускорила шаг. Анжеле тоже стало неприятно при виде впившихся губами друг в друга людей. Ей казалось, что поцелуй длится целую вечность. Рука охранника бестактно соскальзывала всё ниже по женской талии, что заставило Анжелу снова скривить лицо. Наконец, оторвавшись друг от друга, мужчина и женщина разошлись в разные стороны.

Спустя несколько минут, Анжела и охранник уже сидели в автобусе номер 5. Проехав семь остановок, мужчина вышел и направился к стройным рядам девятиэтажных панельных домов-близнецов. Следуя по пятам, Анжела увидела, как ему навстречу побежали двое милых детей. Белокурая девочка лет пяти и темноволосый мальчик, примерно ровесник сестры. На детках были одинаковые тёмно-синие комбинезончики. Они начали обнимать отца, и Анжела даже на мгновение умилилась, глядя на семейную идиллию, но через долю секунды её умиление сменилось злорадной догадкой. Она увидела, как к охраннику подошла другая женщина. Поцеловав его в губы, лёгким спокойным касанием женщина взяла охранника под руку и, догоняя бросившихся бежать вперёд детей, пара засеменила в сторону последнего дома.

«Интересно», – подумала Анжела. Она тенью проследовала за охранником и его семьей до подъезда и, когда дверь за ними начала скрипуче закрываться, придержав её, вошла следом. Настоящая жена в этот момент копалась в почтовом ящике. Анжела как можно шустрее прошмыгнула мимо семейства, краем глаза взглянув на номер ящика и, не вызывая лифта, поспешила по лестнице на второй этаж. Она не испытывала никакой тревоги или страха, словно за её спиной стоял некий хранитель, гарант её неприкасаемости. Перед глазами засверкали все её вещи, которые, выстроившись в определённом порядке, образовали цифру 66 – номер квартиры главного врага. На лице у Анжелы появилась ласковая улыбка. Она прикрыла на мгновение глаза, глубоко вдохнула затхлый воздух подъезда и, услышав, как этажом ниже закрылись двери лифта, лёгкой поступью поспешила на улицу. Теперь она должна срочно вернуться домой. К своим вещам.

Дождь, который копился над городом весь вечер, грозил вот вот начаться. Ветер со стоном проносился по улицам, предупреждая о скором наступлении грозы. Если сейчас взглянуть на метеорологическую карту, то можно увидеть странную вещь: весь циклон сосредоточился исключительно по границе города.

Серые лохмотья тумана медленно падали на N. Они будто охраняли дождь, опоясывая грозовые рубежи, оседая над городом, покрывая его границы своей непроницаемой сетью. Сетью, которая принесёт богатый улов тому, кто её закинул.

Стремительно вбежав в квартиру, Анжела сразу поспешила к шкафу и, достав из него большую чёрную коробку, опустилась вместе с ней на мягкий ковёр. Это был её сундук сокровищ. Бережно открыв крышку, женщина начала осторожно доставать небольшие свёртки, трепетно разворачивая ткань каждого и извлекая из коконов свои драгоценности. Разложив перед собой все спасённые вещи, Анжела начала разговаривать с каждой. Она должна уделить внимание всем и поведать о скором пополнении.

Забывшись в упоении этой сумасшедшей беседы, Анжела перевела затуманенный взгляд на окно, за которым грузно проплывали тяжёлые чёрные тучи. Ветер пытался их подгонять, но выпуклое брюхо облаков с трудом передвигалось по темнеющему полотну неба, пытаясь разродиться очередным чёрным дождём. Тучи заглядывали в окна домов, наблюдая за жителями, оценивая их коротким тяжёлым взглядом, и продолжали своё неспешное движение дальше, тая в себе нечто, что скоро вот-вот выплеснется на город своей отравляющей массой.

Сергей Алексеевич плотнее закрыл форточку и задёрнул занавески.

– Снова проклятый дождь, – озлобленно пробормотал себе под нос учитель и, включив свет в комнате, поплёлся в сторону кухни.

Ночь ещё не вступила в свои права, и кухня была освещена хмурым, теряющимся в тёмной палитре грозы светом так рано уходящего дня. Из этого мягкого полусумрака будто бы послышался шорох, очень похожий на тот, которой издает доска, когда к ней прикасается мел. Внутри Сергея Алексеевича что-то ёкнуло. Мужчина замер перед порогом кухни и с тревогой начал вглядываться в полумрак. «Показалось…», – одними губами прошептал мужчина и, сглотнув скопившуюся в горле слюну, включил на кухне свет.

Огромные пузыри тучи, наполненные чёрной жижей, уже были готовы лопнуть, и по первому треску раскатистого грома невидимый нож распорол их брюхо, давая свободу потокам тёмной воды. Первые капли грузно стукнулись о Настин подоконник. Девочка отвернулась от окна и снова погрузилась в монитор своего компьютера. Она просматривала страничку новенькой в одной из социальных сетей. В это самое время от резкого порыва ледяного ветра распахнулось окно в спальне матери Димы. Холодный бриз из мелких дождевых капель коснулся женщины. Ольга Витальевна чихнула и, затворив створку, проверила задвижку на раме.

Дождь неистовствовал. Как бы ни сопротивлялась земля, каждая капля, превратившись в маленького хищника, вгрызалась своими острыми зубами в почву. Не жалея сил, ядовитый ливень опаивал деревья и траву, заставляя листву выдыхать на город отравленный кислород.

Глава города, задержавшись на работе, заворожённо смотрел в окно. Его загипнотизированный взгляд не отрывался от града капель, которые, как пули, продолжали сыпаться с неба и ранить всё, к чему прикасались. В дверь постучали. Глава вздрогнул.

– Н. П., это бумаги на подпись, – секретарь продефилировала к столу, положила перед Н. П. чёрную кожаную папку с документами. – Уже половина восьмого, я могу идти?

– Да, да, ступайте, я ещё задержусь, – пробурчал глава, которому хотелось поскорее избавиться от присутствия секретаря. Он притянул к себе папку и, раскрыв её, начал просматривать документацию. Секретарь молча развернулась и вышла из кабинета.

Глаза Н. П. заморгали. Он раздражённо пролистывал один документ за другим, рука потянулась за перьевой ручкой и начала импульсивно ставить подпись в нужных местах. За окном сверкнула молния, озарив улицу, очертания которой были размыты странным клубящимся туманом. Пулеметная очередь дождя по земле усилилась, и глава города снова заворожённо посмотрел в окно. Рука продолжала ставить подпись, но уже не так импульсивно, а более плавно и вальяжно. Прогремел раскат грома. Н. П. отвернулся от окна и продолжил подписывать бумаги. Только теперь вместо росписи ручка методично ставила кресты.

Город продолжал тонуть в тумане и дожде. N терялся на огромном полотне мира, не в силах вырваться из приближающихся друг к другу губ тисков, которые рано или поздно сомкнутся в смертельном поцелуе. Людская ненависть и пороки, так плотно скрываемые внутри жителей, постепенно распознавались ЗЛОм и подпитывали его таинственную чёрную силу.

Роман Андреевич всё с большим трудом пытался совладать с собой. Он стоял в углу своей комнаты и с беспомощно опущенными вниз руками тихонько бился головой об стену. Его продолжали терзать звуки, которые он слышал из квартиры сверху. Затычки не помогали. Этот больной звук настолько въелся в мозг, что Роман Андреевич начал испытывать страх, что он и сам начнёт играть так же плохо.

– Уже вечер, зачем она играет? – сквозь зубы процедил учитель музыки и сжал кулаки. Вслед за этими мыслями фигура Романа начала двигаться по квартире. Не в силах больше себя сдерживать, мужчина решил снова подняться к соседям и попросить прекратить эту дрянную игру и такое издевательство над инструментом.

Роман вышел из квартиры. Ноги сами повели его по лестнице, на этаж выше. Преодолевая последний лестничный пролёт, учитель закрыл ладонями уши, настолько нестерпимо громкой стала для него музыка.

– Да как же это терпят остальные соседи! – в сердцах воскликнул он. Оказавшись на нужном этаже, Роман Андреевич увидел, как двери лифта открылись, и из кабины вышли та самая девочка и её мама. Не поздоровавшись с соседом, словно его и не было на лестничной площадке, изрядно промокшие, мама и дочь зашли в квартиру. Руки сами отпрянули от ушей, и Роман Андреевич услышал тишину.

Приложив ухо к двери своей комнаты, Матвей услышал приглушенный звук работающего телевизора. Приоткрыв тихонько дверь и убедившись, что родители находятся в зале, парень снова затворил дверь, очень тихо повернул рычажок замка на ручке, на цыпочках подошёл к шкафу и извлёк свой дневник. Глубоко вздохнув, он поудобнее уселся на диване и под шум дождя начал увлечённо делать новую запись.

Первый подросток, отшвырнув от себя потухшую сигарету, стоял напротив старого дома в Пятом районе города и молча смотрел на здание, силуэт которого расплывался в потоках воды. Дом был старым. Красный кирпич, из которого он был сложен, давно потускнел, и единственными светлыми пятнами на постаревших морщинистых стенах были алюминиевые листы, которыми заварили все окна. Все, кроме одного. На пятом этаже. Мутное, грязное оконное стекло было изъедено трещинами. Будто из-за порыва ветра, окно чуть приоткрылось. Подросток внимательно вглядывался в темноту, которая стояла за окном.

Молния осветила улицу, и подросток направился к дому. Вышел обратно он лишь под утро. В правой руке подросток держал небольшой куб, спаянный из маленьких стеклянных кусочков, напоминавших части кубика-рубика. Подросток молча прошёл под мостом, направляясь в сторону своего дома. Гроза постепенно замолкала.