Читать книгу Нечисть - Алексей Рябчиков - Страница 5

Две работницы супермаркета прячутся от дневной жары возле холодильников с молочкой. Они якобы убирают просрочку с полок, а на самом деле чешут языками.

– Не верю я в этого маньяка, – говорит первая. – Какой-то странный маньяк.

– Ну да, конечно, – хмыкает вторая. – В твоём понимании маньяк – это тот, кто насилует.

– Скажи, что это не так.

– Конечно нет.

– Ну давай, сумничай.

– Маньяк – это человек, одержимый манией. У нас кто-то убивает, соответственно, он маньяк. А насилует насильник.

– Жжёшь опять, и не поспоришь…

К молочному холодильнику подходит высокий худой старик, одетый в чёрный классический костюм в полоску. Старик похож на того, кто очень долгое время провёл в тюрьме, питаясь одной баландой. А как известно, от баланды не полнеют, а только худеют. Его, конечно, можно сравнить и с другими пленниками, но это будет совсем неэтично.

Старик открывает холодильник, вынимает кусочек сыра и внимательно рассматривает этикетку. Потом бросает кусочек на пол.

– Вы что делаете? – возмущается вторая девушка. Первая жестом пытается её остановить.

Старик же презрительно на них смотрит.

– Сгинь, чернь, – твёрдо говорит он и берёт ещё один кусок сыра. Нетрудно догадаться, что и он летит на пол.

– Да вы что?!

– Оставь его! – останавливает первая вторую.

– В смысле «оставь»?

– Послушай свою холуйскую подругу, – говорит старик. – Я князь тьмы, признанный всеми. Я царь царей, король королей! И негоже мне есть сыр из пальмового масла.

Девушки переглядываются.

Третий кусок сыра летит на пол.

– А откуда вы знаете, что он из пальмового? – интересуется вторая.

– Не лезь! – вклинивается первая.

– На ощупь. Он как пластмасса. А настоящий сыр, он мягонький.

– Не лезь к нему, – повторяет первая. – Он уже приходил. Мы вызвали полицию, а она лишь руками развела. Мол, за что его, не можем задержать. Он же не ворует ничего.

– И что делать?

– А что тут сделать? Соберём потом сыр. Видишь же, он дебил.

– Да как вы смеете! – обижается старик. – Я повелитель всех людей! Вы мои холопы…

– Пойдём, – тянет первая вторую за руку. – Не связывайся, а то ещё сдохнет, а нам потом дадут за непредумышленное.

Четвёртый кусок сыра летит на пол, за ним пятый. Потом старик берёт упаковку плавленого сыра и, гордо выпрямив спину, топает к кассе расплачиваться.

– Жалкие людишки! Готовы жрать всё, даже это говно из пальмового масла, – ворчит он, выйдя на улицу.

Старик смотрит по сторонам, прежде чем перейти дорогу, и вскоре оказывается возле многоквартирного дома.

Вытащив из кармана ключи, он идёт к подъезду, заходит и медленно поднимается по лестнице пешком. Останавливается, чтобы перевести дух, каждые шесть-семь ступенек.

На третьем этаже старик подходит к двери под номером шестьдесят, суёт ключ в замочную скважину, проворачивает ключ и открывает дверь на себя. Мешкает в дверях, возясь с ключом: тот застрял.

С четвёртого этажа раздаётся звук быстрых шагов, даже бега.

Старику на это плевать – он занят ключом и ворчанием:

– Какой идиот такие замки придумал? Вот раньше замок был так замок…

Звук быстрых шагов приближается.

– Чёртовы китайцы! – бормочет старик. – Сначала увезли тайгу, теперь ключи…

Вдруг старика толкают в спину, и он, лёгкой пушинкой влетев в квартиру, распластывается в коридоре на пузе.

– Что за?.. – вырывается изо рта старика.

Слышится звук закрытия входной двери. Старик, лёжа на животе, оборачивается назад. Перед его глазами дуло пистолета, из которого вырывается яркий огонёк, а потом раздаётся хлёсткий звук.

Голова старика падает на пол.

Михаил делает контрольный в голову и убирает пистолет с глушителем в обычный непрозрачный пакет. Одет Миша в светлые джинсы, светлую водолазку и белые кроссовки, на руках перчатки.

– Так, пластинка «Битлз». Где эта сраная пластинка «Битлз»?

Он перешагивает через труп старика и идёт в комнату.

Вдоль левой стены тянутся полки, на которых стоят разные кассеты, диски, пластинки и немного книг. В самом правом углу стоит средних размеров телевизор, под ним на полу – видеомагнитофон и DVD-проигрыватель. Напротив телевизора, примерно посередине комнаты, на роскошном красном ковре высится огромное кресло, словно трон. Возле другой стены стоит обыкновенная кровать, а чуть дальше от неё – большой старый граммофон на ножках.

Михаил мельком осматривает комнату, потом идёт к полкам и начинается рыться в пластинках.

– Давай помогу.

Миша замирает, потом резко оборачивается, выхватывая из пакета пистолет.

В проёме комнаты стоит… старик.

– Я есмь Кощей, – усмехается он.

Михаил несколько раз нажимает курок. Пули впиваются в тело старика, но тот лишь подёргивается, продолжая улыбаться.

Михаил перестаёт стрелять.

– Я Кощей Бессмертный, – говорит старик.

Михаил суёт в рот указательный палец левой руки и прикусывает.

– Я тот самый Кощей Бессмертный, – в третий раз представляется старик.

– Да ну на хер.

– Не веришь моим словам, поверь своим глазам. Ты уже два раза пытался меня убить, но не убил.

– Ты типа тот хрен из сказки, который похитил, как её, Василису…

– Ну-у… Такого не было, но да, это я.

– Ты любовник Бабы-яги?

– Чего? – удивляется старик. – Этой карги? Ты сбрендил, что ли? Какой любовник? Да она старше меня!

– И типа твоя смерть в яйце?

– Типа да, – кивает старик.

Михаил удивлённо машет головой, но по его хитрому взгляду ясно, что он что-то задумал.

– Как считаешь, – начинает Михаил, – тот, кто меня нанял, знал, что ты бессмертный?

– Думаю, да.

– Мне сказали сломать пластинку «Битлз».

– Интересно-интересно…

Старик задумывается, а Михаил бросается вперёд, толкает того в сторону и бежит на кухню к холодильнику. Открывает его и начинает хватать и бросать на пол куриные яйца. Одно яйцо, второе, третье, четвёртое, пятое…

– Эй, знаешь, сколько нынче яйца стоят! – злится старик, входя на кухню. – Зачем ты их бьёшь?

Михаил ускоряется, начинает кидать быстрее.

– А-а, – доходит до Кощея. – Думаешь, что храню свою смерть в холодильнике? Не смеши.

Последнее яйцо летит на пол. А Кощей как стоял, так и стоит живой.

– Ты мне должен полторы тысячи.

Михаил замечает на столе кухонный нож, хватает его и резко, со всего маха, вонзает в старика. Старик падает от инерции.

– Брось, я даже боли не чувствую. – Старик поднимается.

– Опять у меня промах! – злится Михаил.

– Или выгодная сделка.

– Чего?

– Плачу́ золотом, если мне поможешь.

Кощей вынимает из кармана золотую монету. Она блестит.

Михаил медленно, будто заворожённый, тянет к монете руку, но быстро её отдёргивает.

– Нет! Я сказки читал, знаю: ты там работу предлагаешь, а потом убиваешь. Ты даже свою жену чуть не убил.

– Какую жену?

– Бабу-ягу.

– Это старая карга никогда – никогда! – не была моей женой! – Возмущению Кощея нет предела. – И любовницей тоже! Так что не надо тут!..

– То есть сказки – ложь?

– Определённо! – И Кощей очень доверительным тоном продолжает: – Жили мы не тужили, иногда ели людей в трактире Яги. А потом ввязались в одно дельце. Золота было много, очень много. Но нас кинули, а мы из-за этого кинули Берендея-царя. Вот и велел он о нас разные небылицы сочинять. Вот скажи: разве я похож на того, кто доверит свою смерть ребёнку тупой курицы, а?

Михаил не отвечает: думает.

– Стой тут, – говорит Кощей и уходит в комнату.

Он быстро возвращается и кладёт на стол мешочек, в котором что-то звенит.

– Открой, – говорит он Мише.

– Там дурман-трава?

– Остатки травы тратить на такого прохиндея, как ты? Не льсти себе.

Кощей переворачивает мешочек, и на стол высыпаются золотые монеты.

– Поможешь мне найти заказчика, и дам тебе столько же.

Михаил берёт монету, рассматривает.

– Настоящее золото?

– Да, – кивает Кощей. – Самое что ни на есть настоящее.

– Ладно, по рукам.