Читать книгу Я хочу остаться человеком… - Алексей Ярославский - Страница 20

Я понял, что заблудился. Уже стемнело, деревень никаких нет, значит, это не та дорога, по которой меня от мамы везли. И ни одной машины нет.

Замёрз сильно, больше всего замёрзли ноги. Руки поочерёдно вынимаю из карманов и согреваю дыханием. Ну хоть кто-нибудь бы проехал, хоть кто-нибудь…

– Боженька, помоги… – начал мысленно повторять я, вспомнив, как при этих словах, в тот вечер, когда умирал отец, около меня с сестрёнкой на улице вдруг оказалась Елена Михайловна, наш библиотекарь, и забрала нас к себе на два дня.

Сзади послышался гул мотора. Я оглянулся.

Получилось! Машина едет! Я робко помахал рукой, и автомобиль остановился.

– Откуда ты такой здесь? – спросил мужской голос из кабины.

– Заблудился, – дрожащим пропадающим голосом еле смог ответить, – мне бы погреться где-нибудь…

– Садись быстрее, церковь по дороге будет, постучишься туда – отец Михаил откроет.

Я забрался в машину и увидел, что за рулём сидит мужчина с длинной чёрной бородой и в халате, как у батюшек.

– Слава Тебе, Господи, что я сейчас из города поехал, а не раньше… Тут редко кто ездит. Закоченел бы насмерть… – он медленно перекрестился и что-то начал шептать.

Скоро машина затормозила у освещённого несколькими фонарями переулка, и я увидел большой красивый храм.

Выйдя из машины и поблагодарив доброго водителя, похожего на священника, подошёл к железной двери и постучался. Рядом с дверью, на кирпичной стене, висела бумага, и я успел прочитать только: «Пятнадцатое января – день памяти…»

– Преподобный отче наш Серафи-и-ме, моли Бо-о-га о нас… услышал сначала из-за двери, потом она с лязгом открылась, и я замер…

Передо мной стоял знакомый сумасшедший, что был на моём крещении. Лицо его мне хорошо запомнилось, только сейчас он не в рубашке и не босиком, а в ярко-зелёной, широкой и почти до пола, одежде.

– Проходи, проходи, не впускай холод, – торопливо, мягким голосом заговорил отец Михаил, – сейчас чайник поставлю, поговорим потом…

Спустя минуту я уже сидел за большим длинным столом, отхлёбывал из блюдца горячий чай и слушал пение батюшки, раздающееся небольшим эхом по всей церкви. Слова мне были непонятны, но от них почему-то становилось ещё теплее.

Я надеялся, что ещё увижу маму. И никогда! Нет, больше никогда не вернусь в детский дом.

За окном, на небе, сияло много-много серебристых звёзд – и мне в этот момент подумалось, что это просто осколки, которые однажды были чем-то огромным, целым и очень-очень красивым.