Читать книгу Я хочу остаться человеком… - Алексей Ярославский - Страница 6

Мама говорила, что раньше они чистые были, а теперь в них никто не купается, там стекляшки одни. Вечно невезучий Колька, друг мой, помню, решил похвастаться смелостью и нырнул летом с плота, как чёрт в омут. И вот, пожалуйста – ещё один шрам красуется на его ладони.

Хотя зовутся пруды, конечно, красиво – Барские… Стоят они совсем рядом и, со слов дедушки Васи, давным-давно принадлежали двум баринам.

– У одного пруда жил барин Костя, а у другого – Афоня. И вот выходят они из усадеб своих каждое утро, после завтрака плотного, и давай кусаться, чей пруд чище и красивее. Как накинутся друг на друга, бороды дерут, а мужики рабочие смотрят на них и смеются. А потом, – рассказывал дедушка, – и появились две наших деревни по именам баринов…

Я представлял, как хватаются за бороды Афоня с Костей, смеялся, и до сих пор смешно становится, когда вспоминаю эту историю.

Лёд на прудах ещё крепкий, и отец разрешает мне туда ходить.

Я ношу в рюкзаке шайбу с картинкой волка, как сокровище: она единственная в деревне; и каждый день, после уроков, бегу на очищенные от снега пруды. Клюшка у меня тоже есть, деревянная, но только не настоящая, конечно, а с которой раньше дедушка на фабрику ходил. Да и вместо коньков валенки – коньков-то ни у кого и нет.

Ребят прибегает много, и Кольку мать приводит, она его редко одного отпускает. Но играет он лучше всех и, как самый старший из нас, распределяет, кто за канадцев играет, а кто за русских. Шайба моя – я русский, естественно. А за Канаду обычно играют девчонки и все детсадовские: им без разницы, лишь бы с нами побегать.

– С переда-а-чи Сергея Фёдорова шайбу забросил Па-а-вел Бю-у-ре! – хлопая в ладоши, громко заявляет мама Кольки каждые полминуты после очередной нашей сутолоки у ворот, то есть у двух лежащих на льду кирпичей.

Жаль, что темнеет быстро, а то я бы этим кленовым тоже голов десять забил, как наш Колька-Бюре.