Читать книгу Фикус знает правду - Алеся Кузнецова - Страница 2

Больше всего в жизни я ненавижу свою фамилию. Это мамочка постаралась — наградила звучным именем в память о мужике, который оказался шустрее других и умудрился стать моим отцом. Я, правда, его не видела ни разу, да и, признаться, не больно хотелось.

А вот фамилия, вписанная не дрогнувшей материнской рукой в документы в роддоме, стала настоящей проблемой. В школе дразнили, в институте шутили, на работе ухмылялись. Пока я не стала исполнительным директором.

С тех пор все наладилось, но, несмотря на это, каждый раз вздрагиваю, слыша ее.

В офисе давно привыкли и без нужды мою фамилию не упоминают. Дарины Сергеевны вполне достаточно для решительно любых вопросов. Шеф называет Дариночкой — но ему можно.

А еще я ненавижу полицейских. И скорую помощь.

Скорее всего, потому что в моей жизни ни те, ни другие никогда не приехали, когда было нужно, зато всегда врывались, когда их точно никто не звал.

Подозреваю, что в этот раз снова перепутали адрес. Так уже было год назад, когда они отрабатывали штурм здания с заложниками, и какой-то идиот решил, что им сюда.

Дальше вообще нелепость на нелепости, но я потом в виде извинения получила цветы и приглашение на ужин от майора из группы захвата. Так себе развлечение, честно говоря. Особенно если учесть, что весь вечер он не спускал глаз с вращающейся входной двери и подозрительно оглядывал каждого официанта.

Я боялась, что попросит его попробовать каждое блюдо перед тем, как разрешит мне есть.

В общем, ты понял: я не против порядка или медицины. Я исключительно не люблю тот кавардак в жизни, который всегда следует за их появлением.

— Не уходи никуда, я скоро, — я подмигнула фикусу с блестящими зелеными листьями на моем столе и уже хотела идти вниз разбираться, как двери моего кабинета распахнулись, а на пороге появился знакомый мужик в форме:

— Дарина Сергеевна Шторм?

— Так точно! Не замужем, не привлекалась, не имею. Для тебя можно просто Дарина. Неудачное свидание дает определенные преимущества в общении.

Лицо майора оставалось напряженным, и я решила немного ему помочь.

— Это ты так решил меня снова на ужин пригласить? Эффектно, конечно. Но мог бы и позвонить.

— Чего?

— Но должна предупредить: я теперь в отношениях. Так что поужинать можем, только без всех этих глупостей, ладно?

Он моргнул, потом второй раз снова моргнул и молча показал удостоверение.

Кажется, ужин все-таки отменяется.

Но я отметила, что из всех моих романов, пусть даже таких коротких, как тот ужин, многослойностью отличался только Зоран. Но, кажется, сегодня я его не увижу.

— Дарина Сергеевна, вам придется поехать с нами.

Я недоверчиво посмотрела на свой фикус:

— А может, и не отменяется. Оригинально, однако, решил майор девушку пригласить.

— Я надеюсь, я не арестована, но если вдруг — то наручники предпочту розовые. Знаешь, мягкие такие продаются.

Майор мой покраснел и потер затылок.

— Я серьезно, Дарина. Я же по делу.

— По какому делу?

— Ты что, не смотрела новости?

— Ты серьезно? Прям так уверенно заявляешь, словно я каждую пятницу включаю новости и не отрываюсь до последнего сюжета. У девушек по пятницам бывают другие планы. Я, между прочим, на свидание собиралась, когда ты как очумелый со своими влетел. Так что там в новостях?

— А где твой шеф?

— Вот только не делай вид, что тебе интересна моя работа. Шеф там, где ему и полагается быть. В Дубае.

— Хм. Собирайся, в общем, Дарина. Бери, что тебе надо, и поехали.

— Из того, что мне надо, собственно, только фикус. Но мы же его не потащим? — кокетливо подмигнула я смущенному майору, доставая сумочку из стола.

Выключила свет, повернула ключ и решила: в любой непонятной истории главное — не сопротивляться.

Майор Тифлисов (а в простонародье просто Вадик) хмуро смотрел в пол и напряженно вытягивал губы, словно решая — стоит мне что-то сказать сейчас или потом.

— Слушай, Вадик, скажи честно, у вас в отделе конкурс на лучший способ пригласить женщину на свидание? Или что?

Тифлисов отвернулся молча.

Нет, в нем точно есть что-то от моего зеленого друга. С той только разницей, что фикус от меня никогда не отворачивается, если я с ним разговариваю.

— Или вы кино снимаете, и вам нужна массовка? — я решительно не собиралась сдаваться. Сейчас, знаешь ли, стало очень модно всем снимать кино. Прям тренд. Небось и ваш генерал мечтает кино про полицию получить. Так вот — я не гожусь для массовки. У меня лицо слишком характерное, понимаешь?

Мой майор даже не пошевелился.

Собственно, на прошлогоднем свидании все было примерно так же. Он озирался вокруг, рассматривал систему безопасности, подозрительно оглядывал зал, уточнял что-то про исправность пожарных огнетушителей у официанток и все остальное время практически все время молчал. Односложные ответы типа «да» и «нет» не считаются.

Я потом долго разбирала со своим фикусом, о чем вообще было наше свидание и что нужно спрашивать у мужчины, чтобы он хоть раз в жизни ответил предложением.

Все же мужчины любят говорить о себе, не так ли?

Так я у него и спросила, с выражением восхищения, как полагается:

— А правда, что ты отмечен медалью «За доблесть»?

Тут-то я и поняла, что Тифлисов безнадежен. Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему спеть гимн в караоке, и буркнул что-то типа:

— Было дело.

И снова уткнулся в меню.

Вот и сейчас — тот же взгляд, та же бетонная осанка и тот же уровень обаяния, что у шкафа для улик.

Нет, все-таки хорошо, что с моим сербом все иначе. Зоран — золото по сравнению с таким чурбаном. Вот только кто бы знал, что уже через пару часов мой золотой серб подожмет губы и станет таким же немногословным.

А может, это такая эпидемия? И скоро все мужчины разучатся разговаривать?

С другой стороны, оно, может, и неплохо.

Мне казалось, что я еще пока контролирую ситуацию, хоть мы и неслись уже по проспекту в машине с проблесковыми маячками.

— Вадик, ну давай уже рассказывай, что там где стряслось у вас и что это за похищение из офиса средь бела дня?

Я посмотрела на проносящиеся за окном сверкающими огнями и переливающимися вывесками высотки и исправилась:

— Средь темной ночи. Вечером, короче. Не важно…

Майор моргнул, но не ответил.

— Слушай, ну хватит уже! Тебя что, не учили: если посадил к себе девушку в машину, будь добр с ней разговаривать? Элементарная вежливость… Нет, не слышал?

— Слышал, — коротко бросил он.

Я закатила глаза.

— Ну вот, прогресс! Уже целое предложение. Правда, по-прежнему из одного слова. Ну давай, не останавливайся: может, к концу пути еще улыбнуться получится. Видишь, это не трудно. А куда мы, кстати, едем?

Я проводила взглядом последние дома и нахмурилась, заметив указатель с названием города, который сегодня так настойчиво повторяла мужу Марины Викторовны как место ее командировки.

Неужели наша тихоня куда-то вляпалась? Или муж все-таки узнал, что никакой производственной необходимости в отсутствии жены не было?

Надо срочно позвонить Зорану, вдруг он уже в курсе.

Нащупала в сумочке телефон и быстро достала, на ходу разблокируя экран. Количество непринятых звонков и сообщений за последний час было каким-то ненормальным. Особенно для вечера пятницы. Больше всего напрягали неизвестные номера.

Значит, что-то действительно произошло.

Вот только — что?

В конце концов, если уж я могу разговаривать с фикусом, то и из полицейского выжму хоть пару слов.

— Положи телефон. — Лицо майора было по-прежнему напряженным.

— Я не это имела в виду, когда хотела, чтобы ты что-то сказал.

Он слегка поджал губы, словно подавляя улыбку. Я недоверчиво нахмурила лоб: нет, показалось. Это у него, похоже, нервный тик.

— Ладно, Вадик, давай серьезно, — я постаралась сменить тон, чувствуя, как внутри становится холодно.

Наша машина повернула по хорошо знакомому маршруту несколько раз и через полчаса наконец остановилась у крыльца четырехзвездочной гостиницы, где я знала все входы и выходы.

— Не зря твоя фамилия — Шторм. Вот уж точно спокойствия с тобой не бывает.

— Вот это ты зря сейчас. Ненавижу тебя за это, — вполне искренне и уже не притворяясь выпалила я. — Говори, что случилось! Хватит уже!

— Выходи. Хочу, чтобы ты опознала здесь одного пассажира.

— Какого еще пассажира? — я почувствовала, как ладошки покрылись холодным потом, вспоминая, как один мамин ухажер из этой же среды называл так всех подряд: и убийц, и убитых, и случайных залетных.

— Опознать? — я прямо слышала, каким глухим стал мой голос. Но внутренне все еще цеплялась за надежду. — Вадик, если ты сейчас выведешь какого-нибудь пьяного туриста из бара и скажешь, что я с ним училась на потоке в институте, я тебя убью.

Майор коротко кивнул на дверь и пропустил меня вперед.

Холл, так же как и у нас в офисе, был заполнен людьми с камерами вперемешку с полицейскими. Рация на Тифлисове ожила, и из услышанного я поняла, что третий этаж оцеплен и туда никому нельзя.

Мы вошли в лифт, и я отчетливо услышала, как мое сердце выдает ритм, как у чечетки.

Вадик нажал на третий этаж и вздохнул. Многозначительно пожал плечами, словно извиняясь, что мне приходится через это проходить.

Я выпрямилась, как на совещании у шефа, поправила блузку и мысленно прикинула, кому и что скажу, когда начнут задавать вопросы.

В конце концов, я умею держать лицо и выжила целых три года в нашем офисе, а это тот еще серпентарий. Одна бухгалтерия чего только стоит… До меня на этой должности, кстати, никто не продержался больше полугода. А я уже профессионально жонглирую чужими тайнами и секретами тридцать шесть месяцев, две недели и четыре дня.

Хотя в «Авроре Девелопмент» можно год считать за полтора, исходя из вечных интриг, проблем и сплетен.

Так что просто так нас не победить, как говорит мой шеф.

Хорошо ему там. Небось уже доехал до своей берлоги и развел костерок. Сидит теперь с томиком какого-нибудь малоизвестного философа, размышляет о бренной суете мира и о том, зачем мужчине такая красивая жена.

У Романа Павловича жена была и правда красивая. По крайней мере пятая. Предыдущих четырех я не застала и чести познакомиться не имела. Но пару раз общалась с ними по телефону. Как говорится: «все они как на подбор, с ними дядька Черномор». В роли дядьки выступал любой прокаченный юрист, съевший собаку на разводах с богатыми мужиками.

В общем, умеет шеф выбирать. Наверное, поэтому и на Ладогу свою время от времени убегает.

Вот не вовремя в этот раз уехал. Был бы здесь, вместе проще бы все разрулили. Ее бы, с такими знакомыми, как у него.

Ну да ладно. Пусть сидит на своей Ладоге. Мы сами с усами.

Тьфу ты… к счастью, только в речевых оборотах. Перед глазами возникла на этой мысли Куницина из бухгалтерии. Вот там усы — всем усам усы. Про лазерную эпиляцию, видимо, не слышала. Ну и ладно.

К моменту, как двери открылись на третьем этаже, я уже вполне пришла в себя и была готова к любому повороту событий. Кроме, разумеется, такого.