Читать книгу Фикус знает правду - Алеся Кузнецова - Страница 6

Я улыбалась Гранову так отчаянно, что к моменту, когда он наконец вышел из кабинета, губы свело судорогой, и какое-то время я так и стояла одна, застыв с идиотской улыбкой.

Это хорошо, что мой зеленый друг все понимал и осуждать за это не стал. Согласна, ситуация не располагает к веселью. Но на банкира улыбка произвела впечатление. И выходил он из моего кабинета уже гораздо спокойнее, чем входил. Но мне не понравилась его фраза о том, что хорошо, мол, что вы живы. Романа Павловича, конечно, не вернешь. Жаль. Хороший мужик был… А главное — столько планов. К счастью, мол, теперь понятно, с кем вести дела по старым проектам дальше.

Вот эта фраза меня прямо пугала. Из старых проектов у нас был первый огромный кредит, до срока выплаты которого я планировала уволиться из «Авроры». И не надо меня осуждать, каждый работает как умеет. Ну и теперь, как я знала, еще и второй кредит на сумму вдвое больше первого.

Я машинально постучала по губам пальцами, стараясь снять спазм и онемение. Улыбка наконец отклеилась, и я хмуро плюхнулась в кресло. Повернулась машинально на 180 градусов и уперлась глазами в панораму с высотками в окне.

— Ну что, — сказала я фикусу, не оборачиваясь. Он все равно меня слышал и никогда не обижался. — Если бы я сейчас была менее воспитанной женщиной, я бы очень громко сказала все, что думаю о сложившейся ситуации. Причем с выражениями, так, чтоб прямо полегчало и отпустило. Но я была воспитанной, к сожалению.

Фикус не возражал, он со мной много чего повидал за время нашей дружбы.

— Но ты не волнуйся. Я держусь. И, конечно, снова справлюсь.

Я сняла пиджак, бросила его на стол поверх документов и резко развернулась к фикусу.

— Я, конечно, идиотка, — сообщила я ему деловым тоном. — Квалифицированная. С опытом. И, что особенно обидно, высшего класса. Просидеть все выходные над стопками старых договоров и не догадаться сходить в бухгалтерию проверить, что лежит в папке на оплату! Я два дня искала то, о чем говорила Марина. А самое ужасное, что все ведь можно было предотвратить. Надо было просто спуститься и взять эту чертову папку.

Я встала и прошлась по кабинету. Система в нашей «Авроре» работала без осечек. Хуже всего, что это я настояла уволить прошлого бухгалтера, который каждый раз ходил переспрашивать, отправлять ли платежи. Идиот. Ну если тебе принесли документы на оплату, да к тому же на счету есть деньги, то, конечно, отправлять. И не надо тратить чужое время.

Светлана, наш главбух, таких вопросов не задавала, и ее зам — тем более. Светлана сейчас была в своем турецко-хабаровском отпуске. Я до сих пор не определилась, что сказать полиции, когда она про нее спросит. А ее зам Куницына Зина, если и рискнет что-то у кого-то спросить, то в крайнем случае напишет Светлане.

Я представила, как наш главбух, закинув ногу на ногу на турецком побережье, засовывает в рот лепешку с мясом и под шум прибрежной волны пишет Зине: если деньги есть, то все оплачивай.

Она точно знала, что большим деньгам взяться на этой неделе все равно неоткуда. А по небольшим нечего беспокоить и портить ее неделю счастья.

В общем, смерть шефа — трагедия. Но не повод останавливать бизнес-процессы в «Аврора Девелопмент».

— Видишь, — сказала я фикусу, — если система отлажена хорошо, ей вообще не нужен живой руководитель. Достаточно, чтобы смс с кодом приходила на телефон бухгалтерии, а не директора. А подпись на документах ставила, не читая, какая-нибудь дура вроде меня.

Мне хотелось орать, и, зная, что у Сирены в приемной всегда играет музыка — веселая или классическая, в зависимости от ситуации, — я просто подошла к окну и заорала во весь голос, как если бы была сейчас одна в лесу.

— А-а-а-а-а-а... — это был лучший момент этого утра.

Кто же знал, что именно в эту минуту Сирена сдаст позиции и не выдержит натиска врага. А в мой кабинет ворвется несколько съемочных групп, включая главный новостной канал страны. И первым как раз влетит оператор с включенной камерой. Я всегда такие вещи быстро схватывала. Тут меня не проведешь. Автоматически я еще продолжала орать, а умом уже считывала, что глазок на камере горит красным.

Вот же незадача. Наконец, мне удалось остановиться и выдохнуть. Журналистов, кажется, немного прибило моими голосовыми возможностями, и, воспользовавшись замешательством, я аккуратно поправила прическу и блузку. А потом безапелляционно заявила:

— Японская методика по борьбе со стрессом. Но надо правильно уметь дышать в момент отработки, не всем подходит.

Стоило мне только заговорить ровным тоном, как вся эта орава пришла в себя и оголтело завопила, перекрикивая друг друга и подсовывая мне разные микрофоны. К тому моменту камер уже было не меньше восьми, и их лампочки мигали в моем кабинете не хуже светомузыки.

— Дарина Сергеевна, прокомментируйте информацию о переводе средств!

— Правда ли, что деньги ушли в Грузию?

— Связан ли этот платеж со смертью Романа Верещагина?

— Что будет теперь с проектом в Дубае и всеми инвесторами?

— Правда ли, что "Банк Стратегия Роста» дал вам сегодня второй кредит?

— Кого подозреваете в смерти шефа?

Вопросы звучали уже фоном, как вдруг этот шум разорвал вброс коротышки с регионального ТВ:

— Вы опасаетесь ареста?

— Чьего ареста? — напрягшись, спросила я.

— Вашего, конечно. Согласно завещанию Верещагина компания переходит не жене, а вам, значит, у вас был мотив и выгода. Шерше ля фам, в общем.

Я моргнула три раза, но это не помогло. Коротышка по-прежнему был на месте и заглядывал мне в глаза. Получается, это не плод моего воображения, и он действительно это сказал.

Завещание еще не оглашали. И никто не знал, существовало ли оно вообще.

Я медленно выдохнула и кивнула коротышке, будто он только что сказал что-то вполне разумное, а не то, что он на самом деле выкрикнул.

— Спасибо, — сказала я. — Очень ценное замечание. Особенно сейчас, когда наша «Аврора Девелопмент» осиротела. Мы все пытаемся справиться с горем и стрессом. Кто-то колет успокоительное, кто-то вон по японской методике пытается прийти в себя. А вы в это время вообще не думаете, что чувствуем мы в офисе и что чувствует жена погибшего Романа Павловича.

Перед глазами возникла вереница хищниц шефа, от которых он пытался отбиться с помощью адвоката по разводам, И адвокат этот был ему нужен настолько часто, что пришлось даже взять его в штат «Авроры».

— Которая? — хлопнул ресницами коротышка, прервав мои воспоминания.

— Каждая, — всхлипнула я. — Каждая из этих женщин любила нашего уважаемого всеми Романа Павловича. Потерять такого мужа — это все равно что оказаться внезапно сброшенной в ледяные воды Индийского океана.

— Он же вроде южный, а значит теплый… — неуверенно протянула женщина с зеленым микрофоном, и я поняла, что она очень давно не была в отпуске.

— О чем вы только думаете! — с особым возмущением воскликнула я. — Человек умер. С большой буквы человек. Он для нашей компании как отец был…

У меня потекли такие настоящие слезы, что удивился, наверное, даже фикус. Кажется, я сама поверила в свои рыдания.

— Так он же всего на десять лет старше вас? — не унимался коротышка.

Сирена стояла сзади и казалась сейчас меньше и ниже, чем обычно. Она вздохнула и тоже вытерла слезу.

— Сирена Петровна, позовите, пожалуйста, Андрея Викторовича. У него остались мои успокоительные на столе.

— Я уже звала. Ну, до того, как вот это вот все… Он сказал, что сейчас не лучший момент для резких движений.

— Вы что, пытаетесь нас выпроводить?

— Помешать «Гласу Народа» честно выполнять свою работу?

— И “Новостному агентству страны”!

— Вам есть что скрывать! Иначе зачем вам начальник службы безопасности?

Журналисты снова всполошились, услышав имя начальника нашей службы безопасности. К сожалению, это оказался холостой выстрел, и он отрикошетил зачем-то обратно в меня.

— Да я его не по работе, а чтобы лекарства принес. Вы что, не видите, в каком у нас тут все состоянии? Еле на ногах держимся.

Блондинка с зеленым микрофоном перевела взгляд на мои шпильки и громко хмыкнула.

Я попробовала набрать безопасника, но он сбросил звонок и прислал смс: «Не могу сейчас ответить, наберу через пятнадцать минут». Через пятнадцать минут он для меня был бесполезен.

— Отлично, — сказала я вслух, хотя обращалась исключительно к себе.

— Кто станет у руля дубайского проекта после смерти Верещагина? — журналист из новостей попытался вернуть разговор в мирное русло, но он не знал, что в этом русле тоже были опасные пороги и водовороты.

Я убрала телефон и снова посмотрела на эту компанию с микрофонами. В их лицах было остервенелое желание сенсации. Они уже почуяли кровь, и меня не могли обмануть их улыбки и сочувствующие взгляды. Надо было что-то придумать.

— Давайте договоримся: я отвечу на пять ваших вопросов, и после этого мне нужно будет уйти.

Журналисты стали спорить, кто из них должен задать вопрос первым и задать ли вообще. А я начала думать. Мне показалось, что фикус мне подмигнул. Он верил в меня даже больше, чем я сама.

— А почему только пять? — возмутился вдруг коротышка.

Взгляд мой упал на машину Тифлисова во дворе, и я поняла, что это мой звездный час.

Приняв как можно более скорбный деловой вид, я вернула голосу строгость и честно вздохнула.

— Майор Тифлисов находится сейчас здесь инкогнито. У них уже есть подозреваемый, и сейчас здесь будет проходить следственный эксперимент. Сотрудникам нельзя при этом присутствовать, и я должна увести всех на совещание в овальный зал. Чтобы не помешать эксперименту.

Лица присутствующих озарились таким светом, что мне показалось, будто над ними включили лампочку. Хотя никаких дополнительных источников света в этом месте не было. Я прямо видела, как гордился сейчас мною фикус.