Читать книгу Лили. Заставлю тебя вспомнить - Алиса Ковалевская - Страница 11

Лилия

Целую неделю я просидела дома, предоставленная самой себе. Мирон уезжал утром, и единственное, что мне оставалось – разделить с ним утренний кофе. Он говорил о компании, основанной его семьёй, – о «Добронравов групп», и я слушала. Потому что о себе и своей жизни знала лишь от мужа, и другого мне пока не светило.

– Спасибо за кофе, – сказал Мирон, поднимаясь из-за стола.

Я тоже было поднялась, чтобы проводить его, но взгляд опять зацепился за занавески. Это случалось всякий раз, когда я заходила на кухню, и каждый раз я испытывала внутренний диссонанс.

– У нас были другие занавески, – сказала я вдруг, не отдавая себе в этом отчёта. – Они были… Просто тюль, – слова прозвучали несмело. – Да… – Я остановилась, ухватившись за спинку стула. – Это был тюль, Мирон. Белый, с узором из цветов. И… Куда он делся?

Мирон нахмурился.

– Не было у нас тюля.

– Был, – возразила я твёрдо.

– Может, и был в доме. Я не помню. Лиль, – он взял свой пиджак, – у меня сегодня сделка на несколько миллионов, а ты о какой-то ерунде мне говоришь. Я не буду этим голову забивать сейчас. Хочешь тюль – повесь тут тюль, мне всё равно.

– Это не ерунда. Это… Может, ко мне память возвращается, Мирон! Это что, ерунда?!

Он посмотрел на меня. В его карих глазах читалось раздражение. Я сжала спинку стула – опять мне представились голубые подушки с васильками. И… Глаза – как будто я смотрела на мужа, но глаза у него были не карие, а голубые. Стоило мне моргнуть, видение исчезло.

Мирон взял край шторы и отпустил. Я едва не сказала, что никогда бы не повесила это уродство на своей кухне, но промолчала.

– Я на взводе, Лиль. Серьёзно. Компания, с которой мы подписываем бумаги, – серьёзный партнёр, и не всё идёт гладко. – Он посмотрел уже иначе – с лёгким лукавством.

Приобнял меня и потёрся подбородком о мою макушку, а потом поцеловал в лоб.

– Обещаю вернуться сразу после подписания. Пойдём прогуляемся, а то ты совсем закисла. – Он ещё раз поцеловал меня и выпустил.

Может, зря я? За неделю у него не было ни одного выходного, а я и правда от безделья с ума схожу. Даже на улицу ни разу не выходила – Мирон запретил, мало ли что. Да я и сама понимала, что одной мне идти не стоит – голова закружится, и опять здравствуй, больничная койка.

На улице было промозгло и сыро, холод пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку. Мирон позвонил десять минут назад и сказал, чтобы я одевалась. Я стояла возле раскрытого шкафа и думала, что надеть.

– Ты словно на званный ужин собираешься, – сказала я себе и прекратила собственные страдания.

Достала свитер и джинсы. На пол вывалились леггинсы. Я было убрала их, но достала снова. Это я что, такого размера была? И тут до меня дошло, что дело не в размере – леггинсы были для беременных.

Ничего не понимая, я перебрала остальную одежду, но подобного не нашла.

Может, случайно оказались? Или в гостях у нас кто-нибудь был?

Причесавшись, я собрала волосы в хвост. Да на самом деле! В любом доме какого только хлама нет!

На улице, откровенно говоря, оказалось ещё хуже, чем я предполагала. Но Мирон отвёз меня в парк, где хотя бы не было грязи. Голова немного кружилась от свежего воздуха, а слабость, которую я не чувствовала дома, дала о себе знать. Но мужу я в этом не призналась – побоялась, что он захочет вернуться.

– И ты представляешь, этот Сафронов…

– Саша! – крикнула женщина вдалеке.

Я остановилась и обернулась. Сердце вдруг забилось чаще.

– Саша! – воскликнула она снова.

Она бежала через газон к…

– Саша, я же сказала тебе не убегать, – строго сказала она мальчику лет трёх. – Саш, ну в чём дело?!

– Лиль, ну в чём дело? – Мирон дотронулся до моего плеча.

Я мотнула головой и, ещё раз посмотрев на женщину с ребёнком, пошла дальше. О чём он мне рассказывал? О сделке своей, вроде. Правда, я не смогла бы вспомнить, что именно, даже если бы меня пытали.

Стало зябко, слабость усиливалась, отдавалась диким напряжением в спине и плечах. У Мирона зазвонил телефон.

– Опять работа? – спросила я, когда он достал его. – Ты хоть иногда отдыхаешь?

– Сейчас, например, – ответил он и взял трубку.

– Да, мам… Думаешь, это хорошая идея?

Он жестом показал мне на ларёк с хот-догами и горячими напитками. Вручил карточку, а сам отошёл. Я посмотрела ему вслед, бессознательно пытаясь разобрать разговор, но вокруг говорили люди, и мне оставалось только пристроиться в конец маленькой очереди.

Я как раз взяла чай и еду, когда Мирон вернулся. С ходу он выхватил у меня хот-дог и впился в него, будто не ел неделю. Я улыбнулась. Сейчас, с набитым ртом, в дорогом пальто и со свисающим с шеи шарфом, он выглядел жутко милым и… родным. Сердце окутало тепло.

– Короче, – сказал он, кое-как прожевав, – сегодня у меня для тебя сюрприз.

– Прям день сюрпризов, как я посмотрю.

– А то. Кто сегодня молодец? Кто с Сафроновым сделку заключил? Правильно – я молодец.

– От скромности не помрёшь.

– Ни в коем случае. – Он забрал у меня и чай.

– Что за сюрприз?

– Мама в гости заедет. Она за тебя очень переживает.

– Мама? – я округлила глаза. – Твоя мама?

Он довольно кивнул, словно я от новости должна была запрыгать. Но почему-то энтузиазма я не испытывала. Должно быть, это высветилось у меня на лбу огромными неоновыми буквами.

– Ты что, не рада, что ли? Вы с ней отлично ладите, Лиль.

– Даже не знаю, что сказать тебе по этому поводу.

Он отхлебнул чай. Я мученически вздохнула.

– Хорошо. Мама, так мама, – ответила я и открыла свой стаканчик. – Как минимум мне не нужно пытаться ей понравиться – я и так уже за тобой замужем.

Справиться с волнением не получалось. Я вымыла раковину, смахнула со стола крошки, которых и так не было, заварила свежий чай. Как ни пыталась вспомнить мать Мирона, даже намёка не было. Что самое интересное, за все эти дни я не нашла ни одного фотоальбома. Мирон только несколько снимков мне прислал, где мы были вместе. Я улыбалась и казалась совсем другой.

– Я открою, – крикнул Мирон, когда в дверь позвонили.

Я поправила волосы, пригладила домашнее платье.

Из коридора раздались голоса, и я, мысленно перекрестившись, вышла.

– Лилия, – улыбнулась женщина, расстёгивая полушубок.

Пальцы у неё были тонкие, черты лица изящные, но острые. Мирон был очень похож на неё и одновременно не похож. Она бросила пуговицы и, подойдя, приобняла меня.

– Как я рада, что всё обошлось, – дотронулась до моих волос.

Я стояла, ни жива, ни мертва. Зоя… Зоя Добронравова. Этот голос, эти глаза… Только мы никогда не были подругами, как не были мы и в хороших отношениях. Она меня ненавидела, и я это не просто знала – я это помнила.