Читать книгу Перенос - Алиса - Страница 1

Звук – это первое, что я ставлю на паузу.Не голос клиента, не скрип кресла, не гул города за тонированным окном. А внутренний шум. Тот самый, что состоит из микроволн сомнений, статики усталости и ровного, фонового гула – убеждения, что я всё контролирую.Контроль – это дыхание. Вдох: я принимаю решение. Выдох: я его реализую. Всё просто. Всё по схеме.

Сегодняшний выпуск подкаста «Рацио» был особенно удачным. Я разбирал дело так называемого «Поэта-душителя» – претенциозного негодяя, который оставлял с жертвами цитаты из Бродского. Публика обожает, когда я с холодной яростью хирурга вскрываю эту чушь. «Это не комплекс бога, дорогие слушатели, – сказал я тогда, и голос мой в наушниках звучал как скрежет стали по льду, – это банальная схема избегания социального поражения, приправленная культурным позёрством. Он не бог. Он неудачник с хорошим подбором цитат в заметках на телефоне».

Комментарии лились рекой: «Стрельников как всегда в яблочко!», «Жёстко! Но это правда», «Психологи-сопливики рыдают в своих кабинетах». Я отключил монитор. Мне не нужна их любовь. Мне нужен был факт их внимания. Подтверждение, что мой алгоритм работает. Что хаос человеческой низости и глупости можно разложить по полочкам, пронумеровать и обезвредить логикой.

Мой ассистент Катя, девушка с лицом идеально отполированного камня, постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Мы понимали друг друга с полуслова, точнее, с полувзгляда.– Арсений Викторович, суд. Новое направление. Сложное. Она положила тонкое бумажное досье на край стола, где не было ничего, кроме компьютера и часов.– «Сложное» – это субъективная оценка, Екатерина. Факты.– Мужчина, двадцать восемь лет. Лев Сергеевич Орлов. Обвиняется в умышленном отравлении сослуживца на корпоративе. Таллий. Пострадавший в коме, прогнозы плохие. Орлов не признаёт вину, от дачи показаний отказывается. Экспертиза запросила психологическую оценку и, возможно, терапию – адвокат хлопочет о смягчении меры пресечения. Направлен specifically к вам. Судья Громов – вы его консультировали полгода назад по другому делу. Я открыл папку. Фотография. Не бледный маньяк-неудачник из моего подкаста. Лицо скуластое, спокойное, почти отстранённое. Глаза смотрели не в объектив, а куда-то мимо, в какую-то свою, внутреннюю точку. Взгляд, который я знал. Взгляд человека, который построил внутри себя убежище и замуровал вход.– Мотивы? – спросил я, листая страницы.– Конфликт на работе. Продвижение по службе. Версия следствия – холодная месть. Версия защиты – несчастный случай, бытовая химия перепутана. Никаких психиатрических диагнозов в истории. Учился хорошо, работал эффективно, коллеги отзываются как о «закрытом, но умном парне». Ни жены, ни близких друзей. Идеальный пустой контейнер. Идеальный материал. В голове уже щёлкнул первый виртуальный слайд будущего, возможно, выпуска «Рацио»: «Преступник как пустое место: почему отсутствие личности – самая опасная личность?».– Запишите. Первый сеанс – послезавтра, 16:00.– Он находится под домашним арестом. Требуется ваше присутствие…– Я знаю процедуру, – отрезал я. – Договоритесь. Катя кивнула и вышла. Тишина снова заполнила кабинет, но теперь в ней был новый оттенок – вкус сложной задачи. Я подошёл к окну. Мой ритуал. Три минуты. Вид на Москву-реку, холодную и тёмную в предвечерних сумерках. Вода. Она всегда успокаивала. Своей неумолимой текучестью. Своей способностью скрывать всё, что в неё погрузили.