Читать книгу Слушай, ведьма, песню метели - Алла Гореликова - Страница 4

«У нас такого не было, нет и не будет». Засыпая, Мия снова и снова слышала эти слова. Их шептал ветер, который в доме, за крепкими стенами, был едва слышен. Их шуршали мыши в подполе – обычные, не метельные, Мия подумала еще, что надо будет их прогнать, если, конечно, хозяева не окажутся против, а то мало ли, с их странными обычаями… «Запомни, девочка, у нас – не будет», – гудел огонь в печке за стеной. Стена нагрелась от печки, как и говорил Баг. Кровать стояла к ней вплотную, и Мия то и дело щупала гладкое дерево кончиками пальцев. Теплое! Под меховым, щекочуще-мохнатым одеялом, на толстом, но не слишком мягком матрасе, с набитой шерстью подушкой под щекой – засыпалось тепло и уютно, и Мия медленно, сама в это не веря, расслаблялась, словно оттаивала после долгой дороги, после ночевок на холодных, продуваемых всеми ветрами сеновалах, на чердаках постоялых дворов, а то и вовсе где-нибудь в стогу сена или в копне соломы.

Нет, можно было заморочить голову каким-нибудь селянам и спать под крышей, но Мия всегда с опаской относилась к таким шалостям. За всё приходится платить в этом мире. Если используешь силу и умения для того, чтобы взять что-то даром, рано или поздно заплатишь не чеканной монетой, а чем-нибудь поважнее. Бессонной ночью или утерянной радостью, здоровьем или свободой, а то и жизнью, и хорошо, если только своей. Соразмерно взятому, вот только что именно отмерит судьба для платы? Никто не знает.

Что там говорил Баг? «Не понравится – найдешь комнату получше»? Пока что ей очень даже нравилось. Надо только поговорить, спросить, что она должна будет, если останется здесь, в этом доме… да и вообще, вдруг хозяева совсем не рвутся приютить ведьму надолго? Но это завтра… все завтра.

Снежок подобрался под щеку, свернулся пушистым клубком на подушке, и чудилось, что от него летит тонкая, едва слышная песня метели. И снилась Мие метель. Заснеженный лес, жуткие темные фигуры… Вот только страшно совсем не было, даже во сне она помнила, что спит за крепкими стенами, в надежном доме. И спалось ей сладко и крепко.

А как приятно оказалось поваляться, проснувшись, под одеялом, потянуться, понежиться! Не торопиться вставать. Не растирать задубевшее со сна тело, пытаясь разогнать кровь, согреться. Лежала, гладила кончиками пальцев теплую стену и слушала звуки жилого дома. Гудел огонь в печке, за стенкой слышались негромкие голоса, за окошком каркнула ворона, залаял пес. Все это создавало особенную, непривычную, мирную и уютную тишину.

Но долго валяться было ей сегодня совсем не с руки. Столько дел ждали Мию на новом месте! Прежде всего – разобраться, собственно, с местом. Она хотела знать, может ли называть эту комнату своей хоть какое-то время и что будет должна за постой. А уже после – разобрать котомку, перестирать грязные вещички, самой помыться. Присмотреть, где можно варить зелья и смешивать снадобья, не мешая хозяевам и подальше от еды. Расспросить, сколько в городе аптекарей, что они продают и почем. А завтра, да, уже завтра, сходить и самой посмотреть и на здешние аптеки, и вообще на город.

Да уж, отлично распланировала! А на деле утро началось с того, что Снежок цапнул ее за нос. Мия взвизгнула и вскочила. Ощупала пострадавший нос, вздохнула с облегчением: хоть не до крови. А мышь уселся на подушке столбиком и громко, сердито пищал.

– Да что ты за скандал тут устроил?! – возмутилась Мия.

Ответ пришел очень ясным мыслеобразом: мышь хотел есть.

– Ладно, я и сама проголодалась, – проворчала Мия. – Сейчас разберемся. Погоди только, оденусь, причешусь…

«Погодить» мышь не желал. Так и верещал все время, пока хозяйка приводила себя в порядок. А после взобрался по платью, цепляясь острыми коготками, ей на плечо и уселся там. Так и вышла в кухню – с мышем на плече, совсем как одноногий Аргус, бывший боцман с «Королевской розы», который таскается по тавернам с пестрым крикливым попугаем, вспоминая былое и выклянчивая стаканчик.

Мия даже пощекотала мышу горлышко, как Аргус делал это попугаю, и сказала:

– Научить бы тебя еще кричать «серебр-рунька», и…

Что «и», тут же вылетело из головы. Она-то думала, в кухне будут все те же – дядька Шорох и Баг, и совсем не ждала увидеть, кроме них, еще и незнакомца. Хотя… незнакомца ли?

– Проснулась? Я поговорить пришел.

Только рот открыл, и последние сомнения улетучились. Надо же, как меняют человека надвинутая на глаза мохнатая шапка и поднятый воротник! А голос Мия узнала сразу: глава городского совета, как же его? Ибрас? Ибрас Серый Лис, да. Он оказался совсем еще не старым, на глазок – ровесник дядьке Шороху, лет около сорока. Не какой-нибудь замшелый старый пень, что способен лишь трясти седой бородой и былыми заслугами. Только дядька Шорох – каштаново-рыжий, кареглазый, яркий, а этот – русый с густой сединой, как метелью припорошенный, и глаза серые, светлые, будто льдинки. И правда – Серый.

– Что так смотришь на меня? – спросил.

– Удивляюсь, – честно ответила Мия. – Я со вчерашнего еще, как Баг меня погреться впустил, только и делаю, что удивляюсь. И все жду, когда чудеса закончатся.

– И как они, по-твоему, должны закончиться?

Стало вдруг зябко. Как? Да просто! Вот скажет сейчас: «Не нужна нам в Ардоране ведьма, проваливай, чтоб и духу твоего поганого здесь не было!»

– Не пугай ее, – Баг подошел сзади, приобнял за плечи. Тоже странность: никогда и никому она не разрешала себя хватать. А тут! Но ведь и нет того мерзкого чувства, что ее лапают. Так сестру мог бы обнимать. Поддержка, защита – и только.

– Да уж вижу, что и без меня пуганая. Вот что, девочка. Пока ты спала, мне Шорох и о вчерашнем рассказал, и все то, что ты о себе и о Ковене говорила. И что тебе сказать хочу. Раз пришла, да еще вот так сходу добро городу сделала – живи себе. Хочешь, зиму перезимуй, а захочешь, насовсем оставайся – пока чудить не начнешь, гнать не станем. Но чтоб, как вчера обещала – без пакостей. И Ковена твоего нам здесь не надо.

– С каких пор он мой вообще, – буркнула Мия. – Как будто я им командую! Сама сыта по горло этим чертовым Ковеном.

– По горло, говоришь? Выходит, не разобидишься, если мы его здесь не примем?

– Так меня же приняли? – под пронзительным, тяжелым взглядом Мия ежилась, мысли разбегались. Чего уж, пугал этот Серый Лис. Дома столько жути навевал только королевский комиссар, вот вроде и разные совсем, а как зыркнут – будто из одного яйца вылупились! Драконьего.

– Тебя даже не приняли, а пригласили, – ввязался в разговор дядька Шорох. – Но только тебя. Славненькую девчонку Мию, которая, повезло или нет, но уродилась ведьмой.

– Вот спасибо, – буркнула Мия. Хоть и в самом деле была благодарна, но не понравилось, что приглашением словно попрекнули.

Вывернулась из-под ладоней Бага, скрестила руки на груди. А Шорох продолжал:

– Давай ты со вчерашнего вечера, как в Ардоран вошла, будешь не ведьмой Ковена, а сама по себе. До тех пор, пока уйти не решишь.

– Вы так говорите, будто это совсем уж просто – раз и всё, захотела и свободна. Я бы рада, только с Ковеном так легко не развяжешься.

– А хочешь? Развязаться? – Ибрас подался к ней, тяжелая ладонь, до того спокойно лежавшая на столе, сжалась в кулак. У него что-то есть к Ковену, поняла вдруг Мия, какой-то личный счет. А раз так, он не выдаст.

И ответила, будто в ледяную воду бросилась:

– Хочу!

– Ладно, – кивнул Ибрас. – Явятся – скажешь мне либо Шороху, а там поглядим. Шорох, покажешь ей город, объяснишь, что к чему. Жить у тебя будет?

– Останешься у нас? – спросил Баг.

– А можно? – тихо спросила она.

– Конечно. Мы гостям всегда рады.

– Мне у вас нравится, – призналась Мия. – Только скажи, что должна буду?

– Твою ж наперекосяк, снова-здорово! Девочка, тебе никто не говорил, что «гостья» – это не «должна»?

«Я не понимаю, почему гостья!» – чуть не крикнула Мия, но встретилась взглядом с Ибрасом, с дядькой Шорохом, да Баг снова плечо стиснул, как почуял что. И промолчала.

– Когда по дому поможешь, женские руки – это всегда хорошо. А так – занимайся себе своими делами.

– А Шорох присмотрит, – припечатал Ибрас. Поднялся, не отводя от Мии взгляда. И уже пошел к дверям, но остановился. Снова поймал ее взгляд, уронил тяжело: – Я ведьмам не верю. Но ты какая-то неправильная ведьма. Поглядим.

– Напугал все-таки, – сказал Баг, когда дверь закрылась, и они остались втроем. – Мия, он не страшный. Честно.

– Только ведьм не любит, – кивнула Мия. – А кто любит? Никто. Вы правда не против, чтобы я у вас жила?

– Сколько можно-то! Сказали уже. Садись завтракать, – Баг подвел ее к столу, а Снежок, до того сидевший тише мыши, радостно заверещал.

– Обедать уже, – хохотнул дядька Шорох. – Зверенышу плошку вон на полке возьми. Ишь, умудрилась приручить.

А сам выставил на стол чугунок под крышкой, миску с солеными огурчиками, краюху хлеба, тарелки с ложками. Мия сглотнула слюну – не только Снежок успел за ночь проголодаться! А в чугунке оказалась картошка с мясом, такая же, какой вчера кормил ее Баг в лесу. Вкусно, и все-таки – они что, ничего другого готовить не умеют? Мужчины!

Сытое тепло разлилось по телу, и таким же сытым довольством повеяло от Снежка. И никто не гнал вставать и уходить из этого тепла, и все дела, на самом-то деле, могли немного подождать. Мия подошла к печке, присела на корточки перед полуоткрытой дверцей топки. На толстых поленьях трещал огонь, разбрасывал искры, то затухал, то, найдя новую пищу, радостно разгорался.

– Он поет, – сказала, протягивая к огню руки. – Я знаю, что это просто тяга, воздух поддувает. Но все равно – поет. Красиво.

– Умеешь топить такие печки? – спросил Баг, присаживаясь рядом.

– В наших краях немного другие, но суть та же. Что тут уметь? Просто, знаешь… – и снова ее потянуло на откровенность, – у нас не любят пускать ведьму к огню, к очагу. Говорят, плохая примета. А я люблю огонь. И готовить люблю. А еще умею заваривать пятнадцать сортов чая, только с собой у меня всего один, – она вскочила, – сейчас принесу! Ставь чайник, Баг! После такого обеда надо пить чай!

– Кажется мне, девочка, что из тебя такая же ведьма, как из меня тролль, – дядька Шорох потянулся, похрустел шеей. – Ты домашняя, тебе в хозяюшки бы.

Мия остановилась резко, будто в стену ударилась. Как, как он узнал?! Когда-то ведь мечтала об этом.

– Не получится, – сказала, сглотнув внезапные злые слезы. – Я родилась ведьмой, ведьма не может не ворожить. Сила есть, ее надо девать куда-то. Использовать. Если долго не ворожишь, она… не знаю, как описать? Будто давит изнутри. Как… да, будто кастрюля на огне, если ее закрыть крышкой, что будет? Крышка подпрыгивать начнет, выпускать пар. А если не выпускать…

– Понял, – дядька Шорох встал и в каких-то пару шагов оказался рядом. Обнял, прижав ее голову к груди. – Понял, девочка. Разорвет сила, если не стравливать. Ну так и колдуй понемногу, что такого. Не плачь.

– Я и не плачу, – Мия зло шмыгнула носом. – Отпустите. Будем чай пить.

– Не плачешь, тогда пойди слезы вытри, – сказал он вполголоса. – А то, чую, еще гостья к нам идет. И, поверь, перед ней ты не захочешь сидеть с мокрыми глазами. Старая Гриза любит сильных.