Читать книгу Все чудовища Севера - Ана Тхия - Страница 6

Тьма в тесной темнице Борре была густой, как дёготь, и холод пробирался до костей, словно ледяные пальцы мертвецов. Скалль сидел, прислонившись к стене, сложенной из грубых камней, скреплённых глиной и мхом. Его запястья были скованы прочными цепями, пропущенными через железное кольцо в стене. Пол под ним был устлан прелой соломой, а в углу стояло деревянное ведро с холодной водой – единственное, что напоминало о милосердии победителей.

Высоко под потолком, в узком оконце, мерцал бледный свет. Скалль поднял голову и сквозь пелену увидел кровавое зарево над замёрзшим фьордом. Там, вдалеке на льду, лежали практически все его воины. Но главное – где-то там был Торгни.

– Зачем? – в сотый раз задал себе вопрос Скалль.

Теперь у него было слишком много времени, чтобы думать. Много пустоты и тишины. Мысли лениво блуждали по краям сознания, но начать цепляться за какую-то из них означало бы нырнуть в чёрную пучину, где ждало осознание всего, что он натворил.

Скалль сомкнул веки, но перед глазами снова встал тот миг: Торгни стоит на коленях, а копьё входит в его спину, пронзая насквозь. Ещё мгновение – и он исчезает подо льдом. И всё, Торгни не стало. Он сражался до последнего, но только теперь Скалль отчётливо понимал – не за себя, а за него.

Как безрассудно он верил, что этого не может произойти. Впрочем, и сам Торгни верил – свидетельство тому его последний взгляд. Он скорее недоумевал, чем прощался. Так странно, что это произошло.

Скалль резко открыл глаза, задыхаясь, будто снова прижатый ко льду массивными телами своих врагов. Грудь обожгло, пальцы вцепились в солому под собой, ногти царапнули каменный пол.

– Зачем?

Он снова спрашивал. Зачем он так упрямо шёл сюда? Зачем изгнал Уллу, вдруг волки изменили бы исход сражения? Зачем он не послушал Торгни и Ракель, почему не сдался? И главное – зачем боги даровали ему бессмертие, если не хотели даровать ему победу?

Три долгих года он верил в то, что делал, а найдя Уллу, смог убедиться, уверовать в свой поход. Скалль вёл людей через снега и пепелища, обещая спасение. Но Борре не был убежищем. Борре всегда был его местью. Только Скалль смог заставить себя поверить в обратное и быть достаточно убедительным перед людьми, когда обещал им спасение в Рагнарёк. Всё так удачно складывалось, но потеряло смысл, когда умер Торгни.

Много лет только жажда мести руководила Скаллем. День за днём он мечтал стать сильнее и иметь достаточно людей, чтобы вернуться в Борре и отомстить Хальвдану. Когда брат стал вождем Вестфольда, слава о нём разнеслась среди народов. В то время как сам Скалль оставался безродным северным щенком, которого бросили только потому, что не смогли добить.

Шрам на шее, оставленный когда-то рукой Хальвдана, ныл, напоминая о жестокости маленького ребёнка. Не только сейчас, но и каждый день на протяжении этих долгих лет, будто оставленный вчера. Столько лет он копил в себе злобу, как дракон – золото.

Звякнул засов, дверь в темницу скрипнула и открылась.

Свет факела ударил в глаза, и Скалль, щурясь, поднял голову. В проёме стоял Хальвдан.

Он был одет совсем иначе, не так, как когда они встретились на льду несколько дней назад. Простая шерстяная туника, подпоясанная кожаным ремнём с медной пряжкой, выглядела бледно на фоне его прошлых праздничных одежд. Он зашёл без доспехов, без оружия.

– Ты жив.

Голос Хальвдана был тихим. Скалль всё думал, почему брат тянет с визитом.

– Так долго подбирал слова и получилось только это?

Скалль поднял глаза, откинув голову. Его чёрные волосы обрамляли исхудавшее лицо, на котором острый нос и жестокие глаза смотрелись устрашающе.

Хальвдан сделал шаг вперёд, и свет факела упал на его руки – они дрожали.

– Я думал, ты мёртв. Все эти годы.

Скалль усмехнулся.

– Жаль, что нет?

Ярл только покачал головой. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с братом и заглянуть ему в глаза. Теперь их лица были так близко, что Скалль видел каждую морщинку вокруг глаз Хальвдана, седину в тёмной-тёмной бороде. Он бы никогда не узнал в этом воине своего брата. Но он точно был похож на отца, в то время как Скалль всегда отличался, что и стало причиной ненависти.

– Я рад, что ты здесь. Нам многое надо обсудить, верно, младший братец? – Ярл попытался улыбнуться, но его глаза, удивлённые и скорбные одновременно, выдавали его невесёлое настроение.

Скалль резко дёрнул руками, и железные цепи звонко ударились друг о друга.

– Ты мне не брат.

Хальвдан вздохнул, потирая ладонью идеально расчёсанную бороду.

– Где ты был все эти годы? – спросил он наконец. – После того как… После того, что случилось…

– После того, как ты пытался перерезать мне глотку? – Скалль нарочито медленно провёл пальцами по шраму, тянущемуся от уха до ключицы. – Мать не сказала, что тебе не удалось меня убить?

Хальвдан молчаливо встал на ноги, прошёлся по тесному помещению и воткнул факел в отверстие в стене. Тени заплясали на их лицах, а за окном сумерки наконец-то схлопнулись до абсолютного мрака. Хальвдан сел на солому, прижавшись к стене напротив. Перед тем как ответить на повисший в воздухе вопрос, он долго собирался с мыслями.

– Я думал, что убил тебя.

– Ты этого хотел, – отрезал Скалль, не отрывая взгляда.

Хальвдан резко подался вперёд, и тень от его фигуры заколебалась на стене.

– Да, Скалль, – признал он, и голос его впервые зазвучал громче, чуть сорвавшись на хрипоту. – Я был ребёнком, любившим своего отца.

– Но не любившим своего брата.

Хальвдан вновь провёл ладонью по бороде, крепко сжав её в кулак – будто пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Мать не проронила ни слова с того самого момента, – прошептал он. – Она была молчалива до самой смерти.

Скалль еле заметно сглотнул. Внезапно он снова увидел её – высокую, строгую, со смоляными волосами, заплетёнными в тугие косы, как у воинственных валькирий. Помнил, как она стояла на берегу по колено в воде, когда корабль увозил его на север, и не проронила ни слезинки. Не сказала ему ничего на прощание. Не дала ему ничего на память.

– Она выбрала тебя, – пробормотал он. – Отправила меня к чужакам, чтобы у отца остался только один сын. Я не сразу понял, почему вы трое меня так ненавидели, но пожил достаточно лет, чтобы узнать, по какой причине женщины не смотрят в глаза мужьям. Она не вынесла стыда и избавилась от плода неверности.

Хальвдан покачал головой.

– А я пожил достаточно лет, чтобы узнать, как непроста жизнь, – он виновато опустил глаза, пока Скалль продолжал давить на него своим тяжёлым взглядом. – Не знаю, помнишь ли ты, какой была наша мать раньше… Впрочем, ты был слишком мал, чтобы запомнить.

– Я помню её, – холодно бросил Скалль.

– Значит, помнишь, что она не умела говорить о своих чувствах или объяснять нам устройство мира. Я видел гнев отца и лишь хотел быть достойным сыном.

– Убив брата!

– Я был ребёнком! Я видел в тебе зло, разрушающее нашу семью!

– Ты был ужасно глупым ребёнком, – Скалль запрокинул голову так, что затылок ударился о стену.

– Твоя правда, – с тоской согласился Хальвдан. – И я ненавидел себя все эти годы, думая, что я – братоубийца. А потом, что именно я сгубил нашу мать, причинив ей твоей смертью боль, от которой она не оправилась. Каждый новый день я проживал, пытаясь искупить вину.

В темнице стало тихо.

– Это ничего не меняет, – отмахнулся Скалль. – И вину ты искупить не в силах.

– Ты жив. А значит, у меня есть шанс.

– Выпусти меня и отдай Борре. Весь долг это не покроет, но на какое-то время я забуду, как сильно ненавижу тебя.

Хальвдан сдавленно усмехнулся и поднялся на ноги.

– Я пришлю тебе еду и чистую одежду. И если ты будешь готов поговорить вновь – я приду. – Он взял факел, пламя заплясало и отразилось в его зрачках. – Но забудь о Борре. Ты выйдешь отсюда только как мой брат и союзник.

Скалль яростно вскочил на ноги и подался вперёд, но цепи удержали его на расстоянии вытянутой руки от Хальвдана.

– У меня был только один брат! – вскричал он. – И Торгни умер на льду, пытаясь спасти меня!

– Значит, у тебя есть много поводов подумать над тем, к чему привела твоя ненависть, – печально вздохнул Хальвдан. – Я думал над этим всю жизнь, так что знаю – тебя ждут муки. Найди в них смысл стать лучше, чтобы смерть твоего брата не была напрасной.

Когда засов с ржавым лязгом запер дверь, последние слова ещё звучали в крошечном помещении. Скаллю пришлось закрыть уши ладонями, чтобы перестать их слышать. Но их обвиняющий смысл не мог его оставить.