Читать книгу Хаджиевы. Аслан - Анастасия Шерр - Страница 3

Мажор медленно, с какой-то ленивой угрозой, откинулся на спинку дивана. Гора салфеток на его коленях зашуршала и начала осыпаться на пол белыми хлопьями, но он даже не шелохнулся. Он продолжал сверлить меня взглядом. Глаза у него были темно-карие, вызывающе красивые и изучающие. В них сейчас гнев мешался с тем самым азартом игрока, который внезапно наткнулся на достойного противника там, где ожидал увидеть пустое место.

Его друзья окончательно затихли. В кабине стало так тихо, что тяжелые, глухие биты из основного зала, пробивающиеся сквозь шумоизоляцию, казались ударами молота. Они сидели, буквально стиснув губы, боясь пропустить хоть один звук. Вряд ли в их кругах им когда-нибудь давала такой отпор обычная девчонка с подносом.

— Плед? — Аслан повторил это слово медленно, почти по слогам, словно катал его на языке, пробуя на вкус. — Заботливая какая. Нет, плед мне не нужен. Раз уж ты так сильно печешься о моем комфорте, Дина...

Он сделал паузу, намеренно затягивая момент, и я почувствовала, как по позвоночнику пополз липкий холодок. Нехороший у него был взгляд. Хищный. Явно что-то задумал, и это что-то мне точно не понравится.

— В этом заведении есть винтажный «N*****» семьдесят восьмого года. В общей алкогольной карте он не значится, но я отлично знаю, что здесь припрятана одна такая бутылка. Она стоит в кабинете владельца, как раз на случай визита особо важных гостей.

— И?.. — я вызывающе приподняла брови, хотя внутри всё начало мелко подрагивать. Я уже догадывалась, к чему он ведет. Точнее, что он сейчас прикажет.

Мажор хищно оскалился, подаваясь вперед, так что свет от лампы резко очертил его скулы.

— Принеси мне её. И не забудь два рокса из богемского стекла. Те самые, с гравировкой льва. Если через десять минут бутылка не будет стоять на этом столе, я сочту, что твое хваленое обслуживание ни фига не соответствует уровню ВИП-зоны. И тогда нам с Юрьевичем действительно придется очень подробно обсудить твое будущее в этом клубе.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё каменеет. Этот гад бил в самое больное, в самое незащищенное место.

Кабинет владельца? Богемское стекло? Да Юрьевич меня на куски порежет, если я просто заикнусь о том, чтобы вскрыть личный, неприкосновенный запас хозяина для обычного, пусть и упакованного по полной посетителя. Это было не просто сложно, это было практически невыполнимо. Смертельный номер без страховки.

— Время пошло, котенок, — бросил он, и этот его «котенок» прозвучал как издевка. Он выразительно постучал пальцем по циферблату своих тяжелых, дорогих часов. — Девять минут и пятьдесят секунд.

Его друзья переглянулись. Тот, что покрупнее, едва заметно качнул сочувственно головой, мол, ну всё, хана девке, доигралась.

Я с трудом проглотила вязкую слюну. Пальцы, сжимающие планшет, начали ощутимо подрагивать, но показать этому самодовольному мажорику свой страх? Сдаться прямо сейчас? Ни за что на свете.

— Будет сделано, — отрезала я, разворачиваясь на каблуках с такой резкостью, что чуть не задела край стола.

Выскочив из кабины, я привалилась к закрытой двери спиной и на секунду зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Блин! Вот же блин! Где мне взять этот виски?! Как?! Думай, Дина, соображай быстрее! Имела глупость ввязаться в драку, теперь придется выкручиваться.

Сердце колотилось где-то в районе пустого желудка, в котором с самого утра маковой росинки не было.

Десять минут. Этот придурок в пропитанной алкоголем рубашке решил просто раздавить меня, как назойливую муху, которая посмела жужжать над ухом. Винтажный «N*****»... Я слышала про эту бутылку от девчонок. Она была чем-то вроде местной легенды, личным трофеем владельца клуба, который он хранил в своем кабинете. И пить его имели право только сам босс и его самые близкие друзья.

Проблема была в том, что кабинет владельца всегда заперт наглухо, а единственный дубликат ключей висел на тяжелой связке у Юрьевича, нашего администратора. А Юрьевич за эти ключи готов был глотку перегрызть любому.

— Ну и влипла ты, Дина, — прошипела я сама себе под нос, чувствуя, как по спине течет струйка холодного пота.

Взгляд на часы. Девять минут. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

План вырисовался сам собой. Идиотский, дурацкий, в моем стиле. Если уж вылетать отсюда с позором, то так, чтобы здание содрогнулось.

Я знала, что Юрьевич сейчас торчит у черного входа, матерится и принимает товар, а его ключи в это время сиротливо болтаются на гвоздике у выхода. Старичок всегда их там оставляет, когда натягивает свой дебильный рабочий халат.

Варианта два. Либо я достаю это проклятое пойло, либо завтра слушаю лекции матери о пользе торговли рыбой. Я глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше кислорода, и рванула к служебке.

Проскочила через танцпол, уворачиваясь от потных тел, и нырнула в коридор для персонала. Повезло. Связка с тяжелым кожаным брелоком висела на месте, издевательски поблескивая в свете тусклой лампы. Я сгребла ее в кулак, стараясь не звенеть металлом, и рванула к лестнице в администраторское крыло.

Главное, успеть все провернуть, пока Юрьевич не закончил пересчитывать ящики с водкой.

У двери кабинета хозяина я поняла, что руки меня не слушаются. Пальцы дрожали так, что я никак не могла попасть в замочную скважину. Третий... пятый... шестой! Наконец-то! Замок щелкнул с таким звуком, будто в меня выстрелили. Внутри пахло тошнотворно дорого. Старой кожей и кальянным табаком. Точь-в-точь как от того хама из випки.

Я замерла, сканируя полки. Вот она, легенда. Темное, почти черное стекло, затертая этикетка и это магическое число «78». Рядом, в пафосном футляре, стояли те самые бокалы со львами. Вид у них был такой, будто они стоят как годовой бюджет небольшой страны.

Я только успела схватить добычу, как коридор взорвался знакомым звуком. Тяжелые шаги и прокуренный кашель Юрьевича.

Сердце пропустило удар и свалилось куда-то в пятки. Админ шел прямо сюда. Если он застукает меня здесь с бутылкой в обнимку, полиция станет самым мягким вариантом.

Я заметалась по кабинету. Огромный стол, кресла... Тяжелые бархатные шторы! Вот оно! Я нырнула за плотную ткань, прижимая холодную бутылку к груди, как ребенка.

Дверь скрипнула так противно, что у меня все тело в судороге свело. Я перестала дышать. Казалось, пульс звучит так громко, что меня сейчас услышат.

— Странно... Почему дверь не заперта? — пробурчал Юрьевич под нос.

Через крошечную щель я видела, как он прошаркал к столу, пошуршал какими-то бумагами, схватил пару листов и, оглядевшись, вышел. Снова щелчок замка. Тишина.

Блин! Сейчас он пойдет за своей связкой, не найдет её и поднимет такой вой, что спецназ приедет. Нужно нестись обратно и вешать ключи на гвоздь.

Я выждала полминуты, прежде чем вывалиться из-за штор. Колени подгибались, но в груди горел чистый азарт. Взгляд на часы. Три минуты! Я подхватила бокалы со львами и, не разбирая дороги, бросилась вон из хозяйского кабинета.

— Ну всё, мажорик, держись... — прошипела я сквозь зубы, вешая ключи на гвоздь ровно в ту секунду, когда Юрьевич за барной стойкой начал громко хлопать себя по карманам.

Я проскочила мимо него тенью, прежде чем он успел обернуться. Времени не оставалось совсем. В ВИП-кабинку я не вошла. Я туда буквально влетела, едва не выбив дверь плечом.

Внутри ничего не изменилось. Главный мажор сидел всё в той же вальяжной позе, издевательски постукивая пальцем по стеклу своих часов. Его дружки синхронно повернули головы, и на их лицах проступило такое неприкрытое удивление, что мне захотелось рассмеяться им в лица. Ставили на то, что я сбежала через черный ход? Спорили на меня, гады?

Я молча шагнула к столу. С глухим, тяжелым стуком выставила пыльную бутылку «N*****» прямо перед Асланом. Следом, один за другим, звякнули бокалы.

— Девять минут сорок пять секунд, — отчеканила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Желаете, чтобы я открыла её прямо сейчас, или продолжите любоваться этикеткой?

Аслан медленно, как хищник, выпрямился. Его взгляд переполз с бутылки на моё лицо, и я увидела, как его улыбка меняется. Насмешка испарилась. Теперь это было что-то другое. Признание, что ли? Он явно не верил, что у какой-то девчонки хватит наглости и мозгов обнести кабинет хозяина.

Его приятели переглянулись. Тот, что покрупнее, не выдержал и выдал короткий свист:

— Ничего себе заходы... Аслан, кажется, ты нашел достойного противника.

— Открывай, — коротко бросил Аслан. Голос у него стал еще тише, и он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном. — И налей мне.

Я взяла бутылку. Стекло было холодным и тяжелым. Раскупорила пробку. По кабине тут же поплыл густой, дурманящий аромат старого дуба и чернослива. Я медленно наполнила бокал, концентрируясь на каждой капле. В голове набатом стучала мысль, что будет, когда хозяин заметит пропажу? Я старалась обходить камеры, но в таком месте у стен всегда есть уши и лишние глаза.

— Прошу, — я поставила бокал прямо перед ним. — Что-нибудь еще? Или мой сервис на сегодня всё-таки дотянул до ваших стандартов?

Аслан взял виски, медленно вдохнул аромат и, не отрывая от меня пристального, темного взгляда, сделал первый глоток.

— Твое обслуживание... — он сделал паузу, — Выше всяких похвал, Дина. Но вечер только начинается.

Я застыла с бутылкой в руках. Друзья мажора за столом окончательно перестали скрывать интерес, один даже откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди и переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Налей и себе во второй стакан со львом, — произнес он, кивнув на пустой рокс. — Хочу с тобой выпить, — его предложение прозвучало не как просьба, а как приказ, подслащенный опасным любопытством.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Пить на смене верный путь к увольнению, а пить виски, который стоит как моя почка, в компании парня, который решил поиграть со мной, как кошка с мышкой — это уже игра с огнем. Он легко сдаст меня, когда наиграется.

И почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас? А не когда я воровала бутылку? Дурища какая...

— У нас строгие правила, — я силилась, чтобы мой голос звучал ровно. — Персоналу запрещено употреблять алкоголь.

— Правила здесь устанавливаю я, — он придвинул ко мне второй бокал, и лев на стекле словно оскалился в тусклом свете кабины. — Считай, что это распоряжение руководства. Или ты боишься, Дина?

Он намеренно выделил моё имя, и этот вызов хлестнул меня по самолюбию сильнее, чем слова о слепой официантке. «Боишься?» — это было последнее, что стоило мне говорить.

Я молча взяла бутылку и тонкой струйкой наполнила второй бокал. Золотистая жидкость плеснула о дно. Поставив бутылку на стол, я обхватила пальцами холодное стекло.

— За ваше здоровье, — иронично бросила я. — Надеюсь, этот виски поможет вам пережить горечь от испорченной рубашки.

Я приподняла бокал, салютуя ему, и сделала глоток. Виски обжег горло благородным дымным жаром, заставив на секунду затаить дыхание. Это безумие какое-то. Что я творю?

Аслан продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Его стакан замер в сантиметре от губ.

— Дерзкая, — негромко сказал он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на одобрение. — Но мне нравится.

Один из его друзей не выдержал и хохотнул:

— Аслан, клянусь, если ты на ней не женишься, это сделаю я. Она тебя уделала!

Аслан лишь мазнул по другу каким-то предупреждающим взглядом, от которого тот мгновенно притих, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и снова вернулся ко мне.

— Свободна... пока что, — он откинулся на диван, по-хозяйски положив руку на спинку. — Иди работай, Дина.

Я поставила полупустой рокс на стол. Ноги немного подкашивались. Не от виски. От зашкаливающего адреналина. Я, конечно, девица бедовая, но чтоб настолько...

Я вышла из кабины, чувствуя на своей спине его взгляд. Он был почти осязаемым. И каким-то странным. Было в нем что-то запретное, обжигающее.

Только в коридоре я позволила себе глубоко выдохнуть. Горло всё еще обжигало от дорогого напитка, а в голове пульсировала мысль о том, что я теперь преступница.