Читать книгу Крепость Шикотан. Крепость, которая не устоит от напора ваших душ - Андрей Иванушкин - Страница 6

Незадолго до полного рассвета я уже стоял под рюкзаком, как лошадь под наездником. Времени было 8 и без всякого завтрака начинались мои приключения.

Скользнув в центр поселка, затесался в магазинчик и там меня нахраписто обманули, выдав выпечку за свежую. Есть в деревне хорошая пекарня, так и называемая «Пекарня», вот только открывается она в десять утра и мне еще это предстоит узнать, а сейчас я остался голодным вывозя лишь на Сахалинских пирожках.

Еще вечером, в палатке, решил, что пойду против часовой стрелки познавать остров и сегодня взял курс на выполнение программы.

Бестолково начав толкаться у синего «Мотеля», уже в конце поселка, на выезде, пошел подниматься по странной, не накатанной дороге, явно недавно взрыхленной. Масса эмоций, спровоцированных нахождением на Шикотане, не давали возможности сосредоточиться и точно понять с чего начать и куда податься, так что пока тыкался как щенок, носом в миску.

В идеальных планах виделось, как я иду гордо вдоль берега. Опыт и знания географии острова утверждали, что это будет далеко не идеально. Берега Шикотана мало того, что глубоко изрезаны, так они еще и как правило обрывисто высокие. Количество пляжей, заботливо окрашенных на современных картах в желтый, было просто точечным. Имелись исключения, и жаль было, что они были уже заняты обоими поселками. Русские первооткрыватели так и назвали Шикотан – Фигурный. Впоследствии вернулись к названию более древних жителей – айнов. Что означало это на языке айнов? Есть разные версии – от «Большое поселение», до «Лучшее место».

Кроме всего прочего, Шикотан обладает неоспоримым преимуществом – это отсутствием медведей. Единственный обитаемый остров Курильских островов, где медведи не водятся. Когда то они бродили по местным сопкам, но тысяч 12 лет назад, когда Шикотан стал островом, отделившись от единой системы материк-Сахалин-Хоккайдо-Кунашир, то столь малая площадь проживания не позволила медведям выжить.

Вернемся, однако, на землю. Огибая главную бухту острова – Малокурильскую, дорога выходила к бухте Хромова, куда я после короткого и глупого брожения по какой-то лесной сопке и вышел.

С этого места уже можно было начать наслаждаться стенами, скалами, кекурами, морскими волнами разбивающимся обо все выше перечисленное. Я, хоть и избалованный гуманоид видами морских побережий, все равно испытал ярко выраженный эмоциональный подъем от развернувшейся скальной панорамы.

Панорама стала разворачиваться

В центре ее аккуратно разлегся песчаный пляж, который охраняли две танковые башни на холмиках, расположенных немного глубже. Крепость Шикотан так просто не возьмешь.

Башня Т-54 (55) смотрит в бухту Хромова

Для защиты Шикотана СССР имел весомые силы и самые видимые для туристов – это РТОТы. РТОТ – рота танковых огневых точек, так переводится. В местах, где вражеский десант имеет хорошие возможности для высадки, перекрываются кучкой танков. Как правило их десять, по пять на каждом фланге. Это старые танки, некоторые из них еще повоевали в Великой Отечественной войне. Правда такие редко встречаются, и конкретно это ИС-2 с «ломанным» носом. Один из таких танков даже сдернули с позиции и он стоит на площади Славы в Южно-Сахалинске, оказалось, что это дикая редкость, буквально несколько штучная по всему миру.

В основном на страже берегов Сахалина и Курил все же ИС-3 и Т-54 (башни). Их не просто привезли и кинули в чистое поле, нет, для них подготовили свою инфраструктуру. Бетонированные окопы подводящие под днище танка, через которое и проникает экипаж внутрь. Вокруг танков окопы полевого заполнения для пехоты, которая должна охранять ударные танки. Машины без двигателей, только для стационарной стрельбы. Расформировали РТОТы в 1993 году, однако мощные остовы танков стоят как новые и становится не по себе, видя как их стволы уверенно глядят в невидимые цели.

РТОТы это не всегда танки с корпусами, часто это просто танковые башни на бетонных основаниях. На все виды этих защитных сооружений мне еще предстоит насмотреться во всех уголках Шикотана и первые две пушки в двух башнях мне пришлось наблюдать почти в самом Малокурильском, в бухте Хромова.

Большая поляна была просто в восторге принять человека в свои хоромы, так же как и до этого она радушно делила свой простор и красивые очертания видимого берега с другим людьми. Это было видно по кострищу, большому столу со скамейками и выбритой многочисленными подошвами травой. Немного в стороне маячила база любителей оседлать волну.

Набирающее силу солнце склонило меня немного перевести дух и собраться с мыслями куда идти. Левый ход соблазнял начать набор высоты в сторону мыса Трезубец, справа же ничего интересного не предвиделось, все внутренности были видны и так.

Дорога уходила в темный лес. Шикотан это место темнохвойной тайги, верней части ее, той что сохранилась от любви и внимания человека. Люди здесь особо большими толпами не бродили, может поэтому все же лес сохранился, покрывая остров на 23 процента.

Как мне пришлось наблюдать, сохранился старый, даже древний массив. Часть деревьев просто поражали своими монструозными видами. Этими деревьями были ель и пихта, одна аянская, другая сахалинская. Тут выражу свое непрофессиональное мнение, что они все же не совсем аянские и сахалинские, кое-что в них отличалось, вот только эти определения еще ждут своих будущих исследователей. Лиственницы на острове почти нет, лишь по дороге на мыс «Край Света» были обнаружены два убого прибитых ветром дерева, вот и весь запас лиственниц Шикотана. (Позже узнал, что две реликтовые рощи лиственницы растут недалеко от Церковной бухты) Растет и береза и ее ближайшая родственница ольха. Из деревьев это основа, а вот что касается кустов и трав, то здесь разнообразие шире и глубже. Все портит бамбук, саза курильская, этот наглый барин подавил всех, а кого не смог, с тем договорился. И если на Сахалине, например, темнохвой выдавливает бамбук, то на Шикотане они живут как два закадычных товарища, совместно деля одну территорию, без признаков угнетения бамбука в ельнике или пихтаче. Хотя есть и исключения.

И что необычно для сахалинцев, на Шикотане вообще не произрастает кедровый стланик, его место занимает можжевельник Саржента.

Путь к точке «Трезуба» пролегал по самой кромке «плиты» уходящей полого в синее небо.

По краю. Гора Шикотан справа

Я не стал искать тропу, которая обязана быть в силу такой близости к поселку, просто пошел вблизи обрыва, чтобы видеть постепенно открывающиеся дали. И да, бамбук был моим сопровождающим. Особенность Шикотана в том, что здесь много открытых поверхностей, на которых бамбук хоть и господствует, но как то мелко, не по царственному, поэтому идти в таком злаковом сообществе не сложно, хоть и не быстро.

Не стал искать тропу

Трезубец я увидел из далека, и бросив рюкзак (все равно возвращаться), устремился на крыльях любознательности к нему.

Трезубец

Три глобальных отростка мыса и формировали Трезуб. В дальнейшем он хорошо идентифицировался с довольно дальних расстояний своим узнаваемым видом, а сейчас я наблюдал все впервые.

Огромные провалы в бесконечную пустоту пугали, а лоснящиеся белые полосы прибоя внизу вызывали восхищение и трепет. Все это нужно видеть, словами грандиозность замысла Природы передать невозможно, здесь лишь можно надеяться на правдивость слов автора утверждающего, что оно того стоит, чтобы увидеть и почувствовать.

Один из зубов Трезуба на фоне поселка

С последнего зуба мыса полностью открылась следующая бухта по ходу моего путешествия – Отрадная. Она глубоким червяком втягивалась в сушу, где в нее впадала река Отрадная, на берегах которой раскинулась живописная местная свалка, основанная явно для пропитания местных пернатых, одного коня и трех коров, мирно пасущихся на ее обильных пастбищах. Увижу я это прямо сегодня, прямо под вечер.

открылась бухта Отрадная

Солнце в этот день (3 октября) было злым и теплым. Ни одна туча не смела прикрыть его и вдали от моря было жарковато. В будущих скитаниях по острову с погодой везло реже, и хорошо что я об этом не догадывался.

Скакал я кузнечиком, во мне все рукоплескало видам, солнцу и будущим открытиям. Добравшись до рюкзака, и закинув ногу на ногу, возлежал около получаса впившись в окружающее. Сил было еще много, я не успел истощиться на недостаточных кормах и все можно было описать одним – счастьем. Счастье не давало критически думать и отодвигало момент философских раздумий – зачем мне все это нужно?