Читать книгу Одно слово - Андрей Жаглов - Страница 2

Звонок с урока был оглушительным, как аварийная сирена. Андрей вышел в коридор, где уже стоял гул, как в улье перед роем. От толкотни пахло дешевым одеколоном, потом и тревогой. Витька тут же пристроился сбоку, жевал жвачку с преувеличенным безразличием.

– Ну что, герой, готов к большой славе? – спросил он, толкнув Андрея плечом.

– Отвали, – буркнул Андрей, но сам чувствовал, как в желудке ёкает что-то тёплое и незнакомое – смесь страха и дикого предвкушения.

Они спустились вниз, в раздевалки. Там уже было не протолкнуться. Ребята переодевались в спортивную форму, кто-то нервно смеялся, кто-то, наоборот, мрачнел. Андрей скинул свои потрёпанные школьные брюки и рубашку, натянул старые, выгоревшие на солнце спортивные штаны и единственную чистую футболку – серую, без рисунков. На груди едва читалась надпись «Спартак-81» – подарок отца с какого-то давнего турнира. Он зашнуровал кроссовки, шнурки на которых давно потеряли белизну и стали землисто-серыми, и сделал несколько глубоких вдохов. «Просто пробежать. Как на физре. Ничего особенного».

Дверь в спортзал была приоткрыта. Оттуда лился яркий, почти белый свет, непохожий на тусклые лампы под потолком. И доносились голоса – быстрые, отрывистые, с непонятными словами: «Давайте свет на задний план!», «Камеру три на фокус!».

Андрей толкнул тяжёлую дверь плечом и замер.

Обычный спортзал, где он провел сотни уроков, исчез. Его словно подменили. Громадные окна, всегда затянутые пылью, были теперь завешены чёрными тканями, поглощавшими дневной свет. Вместо него зал заливали ослепительные лучи прожекторов, установленных на высоких, похожих на скелеты, штативах. Лучи пересекались в воздухе, создавая в пылинках, медленно кружащихся под потолком, целые галактики. Запах пыли, пота и старого дерева перебивал резкий, химический запах горящего от ламп пластика.

По периметру зала, как молчаливые стражи, стояли три огромные камеры на треногах. Возле каждой копошились люди в чёрных футболках с логотипами, неразборчивыми отсюда. Они что-то поправляли, разматывали толстенные, как удавы, чёрные кабели, говорили в маленькие рации. Был слышен только их профессиональный, отстранённый гул. На стене, где обычно висел портрет основателя школы, теперь была натянута огромная зелёная ткань – ровная, без единой складки.

Ребята, человек двадцать, уже стояли у дальней стены, возле гимнастических козлов. Они сбились в кучу, как ягнята перед грозой. Их спортивные костюмы – растянутые, с катышками, купленные на вырост, – казались здесь особенно убогими, инородными. Они перешёптывались, но звук был приглушённым, давящим. Тишину нарушал только механический треск аппаратуры и команды операторов.

Андрей присоединился к группе, почувствовав, как его ладони стали влажными. Он сжал кулаки, спрятал их в карманы штанов. Смотрел на камеры. Их объективы, тёмные и круглые, казались слепыми глазами инопланетных существ, сканирующих местность. «Они сейчас всё снимут. Каждый промах, каждый неловкий жест».

И тут дверь из учительской, что вела в маленькую каморку для инвентаря, распахнулась.

Первым вышел мужчина с седым хвостиком, в клетчатой рубашке и с планшетом в руках. Он что-то пробормотал, кивнув в сторону зала. Потом – женщина с микрофоном, за ней ещё пара людей. И наконец – она.

Андрей не сразу её узнал. Вернее, он узнал, но его мозг отказывался соединять образ с экрана с тем, что он видел сейчас. Алиса Маркова вошла в спортзал не как звезда на красную дорожку. Она вошла легко, почти по-домашнему, как будто зашла к соседям. На ней были простые тёмно-синие лосины, белые, ослепительно чистые кроссовки и свободная серая худи с капюшоном, натянутым на голову. Из-под капюшона выбивались пряди волос – не просто рыжие, а огненно-медные, как осенняя листва на солнце. Лицо было почти без косметики, только губы – ярко-алые, будто только что раздавленная ягода. И глаза. Они были подведены тонкими, идеальными стрелками, которые на фотографиях выглядели агрессивно, а в жизни казались просто частью её лица, как веснушки.

Она улыбалась. Широко, открыто, показывая ровные зубы. Но это была не та заученная, глянцевая улыбка со всех её постеров. В этой улыбке была лёгкая усталость, доброжелательность и что-то ещё – может, азарт? Она обвела взглядом зал, и её взгляд скользнул по сбившимся у стены ребятам. На секунду он остановился на Андрее. Не дольше, чем на других. Но ему почему-то показалось, что она увидела именно его.

– Всем привет! – сказала она. Голос был чуть хрипловатым, низковатым для её хрупкой фигуры, но очень тёплым. Он заполнил зал, негромкий, но чёткий. – Спасибо, что пришли. Надеюсь, не сильно вас дергаем с уроков? – Она слегка наклонила голову, и кто-то из парней с задних рядов неуверенно хихикнул. – Меня зовут Алиса. Как вы, наверное, уже знаете, нам нужно снять небольшой клип. О спорте, об энергии, о молодости. И нам нужны самые быстрые, самые заряженные из вас. Так что давайте не томиться. Разомнёмся?

Она говорила без пафоса, без снисходительного «я-звезда-а-вы-детки». Говорила, как старшая сестра, которая предлагает поиграть. Это немного расслабило атмосферу. Из группы отделился её помощник, молодой парень в очках.

– Слушайте сюда! – крикнул он. – Разбиваемся на три группы. Сейчас по очереди будете бежать от этой стены, – он ткнул пальцем в стену с зелёным фоном, – до вон той, с матами. Бежите на время. Лучший из каждой тройки остаётся, остальные – свободны. Понятно? Не толпимся, не мешаем камерам!

Началась суета. Ребята стали переглядываться, выталкивать друг друга вперёд. Андрей почувствовал, как его толкают в первую тройку. Рядом с ним оказался долговязый Сашка из параллельного класса, известный спринтер, и коренастый, крепкий Рома.

– Ну, Жаглов, давай, покажи, на что ты способен, – усмехнулся Сашка, разминая длинные ноги. – Только не споткнись о свои шнурки.

Андрей не ответил. Он смотрел на ту самую стену с матами. Расстояние казалось бесконечным. Ладони снова вспотели. Он вытер их о штаны. «Просто бежать. Как всегда. Просто быстрее всех».

– Первая тройка, на старт! – крикнул помощник. Алиса отошла в сторону, к камере, и что-то тихо сказала оператору. Потом скрестила руки на груди и смотрела.

Андрей, Сашка и Рома встали у стены. На них навели объектив камеры. От этого света стало жарко.

– Внимание… – голос помощника прозвучал гулко. – Марш!

Андрей рванул. Не думая, не рассчитывая. Просто оттолкнулся изо всех сил, вложив в этот толчок всю скованность, весь страх, всю накопившуюся за день странную энергию. Первые несколько шагов тело было деревянным, непослушным. Потом ритм нашёлся сам. В ушах зашумел ветер, собственный выдох стал громким и ровным. Он перестал видеть камеры, зелёный фон, людей. Видел только пол – потёртый линолеум с нарисованными разметками – и ту самую стену вдалеке. Сашка с его длинными ногами первое время был впереди, но уже на середине дистанции Андрей почувствовал, как догоняет. Ноги работали, как поршни, сердце колотилось не от усталости, а от яростного желания успеть. Он обогнал Рому, потом поравнялся с Сашкой. Тот, удивлённо скосив на него глаза, попытался прибавить, но было уже поздно.

За два метра до стены Андрей вырвался вперёд и первым коснулся рукой прохладной шершавой поверхности. Остановился, тяжело дыша, опираясь руками о колени. В горле першило. Сашка, запыхавшийся, похлопал его по спине, недружелюбно буркнув: «Нормасно». Рома отстал сильно.

И тут Андрей поднял голову и посмотрел туда, откуда стартовал. Алиса не смотрела на других. Она смотрела прямо на него. Стояла, слегка склонив голову набок, как будто рассматривала интересную картину. Её яркие губы были слегка приоткрыты. Она повернулась к тому самому оператору с седым хвостиком, что стоял у главной камеры, и что-то сказала. Всего пару слов. И показала пальцем… нет, не показала. Просто кивнула в сторону Андрея. Оператор посмотрел поверх очков, что-то отметил в своём планшете и кивнул в ответ.

Андрей выпрямился. Кровь ещё гудела в висках, но внутри всё замерло. «Она заметила. Она сказала обо мне». Это была не просто догадка. Это было знание, ударившее, как ток.

Потом были другие тройки. Потом отжимания. Потом какие-то танцевальные движения, которые они должны были повторять за хореографом, и где Андрей чувствовал себя деревянной куклой. Но он уже не боялся. Он делал всё из последних сил, выкладывался так, будто от этого зависела его жизнь. И каждый раз, заканчивая упражнение, он искал её глаза. Иногда она смотрела на других, разговаривала с режиссёром, пила воду из бутылки. Но иногда – да, иногда её взгляд снова находил его. И в нём не было оценки. Было… любопытство? Интерес? Он не мог это определить. Но это было лучше любой похвалы.

Когда всё закончилось, помощник поблагодарил всех, сказал, что результаты объявят позже, и можно расходиться. Ребята, потные, возбуждённые, стали вываливаться из зала, наперебой обсуждая, кто как выступил.

Андрей задержался. Он медленно пошёл к выходу, чувствуя приятную, жгучую усталость во всех мышцах. Проходя мимо того места, где стояла Алиса, он невольно замедлил шаг. Она как раз повернулась и их взгляды встретились. Вплотную. Он увидел, что стрелки на её глазах были не просто чёрными – они отливали лёгким золотистым блёстками. Увидел мелкие веснушки на переносице, которые не были заметны на фотографиях. Увидел, как уголки её ярких губ дрогнули, собравшись в лёгкую, почти невидимую улыбку. Она чуть заметно кивнула ему. Не как участнику. А как… соратнику? Как человеку, который тоже выложился на полную.

Потом она отвернулась, чтобы ответить на вопрос режиссёра.

Андрей вышел из спортзала в пустой, прохладный коридор. Эйфория, которую он пытался сдержать, накрыла его с головой. Он не побежал. Он просто стоял, прислонившись к прохладной кафельной стене, и слушал, как бешено стучит его сердце. «Она увидела. Она кивнула. Мне».

Он уже знал, что теперь пойдёт в раздевалку. И он уже знал – нет, он чувствовал – что там, в тишине, среди запаха пота и ржавых шкафчиков, с него сорвётся что-то, что он не сможет удержать внутри. Песня. Танец. Крик. Что-то, что годами спало где-то глубоко и теперь проснулось от одного-единственного взгляда.

Он толкнул дверь в раздевалку. Она была пуста. Эхо от его шагов гулко разнеслось по кафельному полу. Андрей подошёл к своему шкафчику, но не открыл его. Он скинул мокрую от пота футболку, бросил её на лавку, и первое, что вырвалось из его груди, был не крик, не смех. Это была мелодия. Сначала просто мотив, без слов, тот самый, что крутился в голове после забега. Потом к мотиву присоединились слова. Слова из её песни, последнего хита, который крутили по всем музыкальным каналам. Он пел тихо, срывающимся от одышки голосом, фальшивя на высоких нотах. И не просто пел. Его тело, ещё полное адреналина, начало двигаться само – неуклюжие, мальчишеские па, притопы, взмахи руками. Он танцевал босиком по холодному кафелю перед рядом молчаливых, замкнутых шкафчиков, отбивая ритм ладонью по бедру.

В этот момент он был не на кастинге. Он был не в школе. Он был в каком-то другом, параллельном мире, где мальчик из сибирской Зимы может петь песню звезды, и это не выглядит смешно. Где один кивок может стать пропуском в другую жизнь.

Он не услышал, как скрипнула дверь. Он увидел тень на стене и резко обернулся, замирая на полуслове, с поднятой для очередного «па» рукой.

В дверях стоял техник съёмочной группы, тот самый, что возился с кабелями. Мужчина в чёрной футболке, с наушником на шее. Он не смеялся. Он смотрел на Андрея внимательно, оценивающе, секунду, другую. Потом молча кивнул – коротко, деловито, как будто поставил галочку в невидимом списке – и вышел, прикрыв за собой дверь.

Андрей остался один. Жар от стыда мгновенно сменил эйфорию. «Идиот. Полный идиот. Насмешил…»

Но через десять минут, когда он почти переоделся, дверь открылась снова. В проёме, залитая светом из коридора, стояла она. Алиса. Скинувшая худи, теперь на ней была только облегающая чёрная футболка. Стрелки глаз и красные губы по-прежнему сияли неприлично ярко для этого места.

– Извини, что врываюсь в мужское царство, – сказала она, и в её голосе звучала лёгкая, незлая ирония. – Меня зовут Алиса. Ты – Андрей, да? Тот, что быстрее всех.

Он только смог кивнуть, сжимая в руках мокрую футболку.

– Хочешь познакомиться с командой? Мы остановились в гостинице «Заря». Поедешь? Без пафоса, просто пообщаться.

Она улыбалась. И в этой улыбке не было ни насмешки, ни жалости. Было просто предложение. Шанс.

Андрей кивнул снова. Слов не было. Они застряли где-то в горле вместе с остатками той песни, что он только что пел.

– Отлично, – сказала она. – Жду у главного входа через пятнадцать.

И вышла, оставив за собой лёгкий шлейф незнакомых духов – сладких, цветочных, с горьковатой пудровой нотой.

Андрей посмотрел на скомканную футболку в своих руках, на потёртые кроссовки. Потом поднял глаза на своё отражение в мутном зеркале над раковиной. Лицо было красным, волосы взъерошены, в глазах – дикая смесь восторга и паники. Он резко выдохнул. «Гостиница “Заря”. Команда. Она».

Это было начало. Начало всего. Он ещё не знал, что через час его мир, едва успев раскраситься в самые яркие цвета, будет разбит вдребезги одним ледяным взглядом. Пока он лишь натягивал куртку и думал о том, что сказать отцу, когда вернётся домой поздно.