Читать книгу Триединство женщины - Андрей Сметанкин - Страница 5

Настал час, когда от возвышенной просьбы мы переходим к тревожной мольбе, к тревогам и сомнениям. А если дар не принят? Если «подари» остаётся без ответа? Тогда любовь становится страхом – страхом одиночества, страхом утраты. И выходит, имя, которое ранее звучало, как торжественная музыка чувств, теперь произносится с тихой дрожью в голосе: «Лаура…»

Я тебя называю Лаурой…

Я тебя называю Лаурой,

И прошу каждый час быть со мной —

Не ходи лишь, пожалуйста, хмурой

В нудный дождь и сжигающий зной.

Не бросай ты меня на съеденье

Раздирающей душу тоске —

Пусть пройдёт неустанное бденье

Мыслей тела о сытном куске.

Будь всегда ты со мной неотлучно,

Хоть собой – не красив, не артист:

Скажем так популярно научно —

Кукиш в масле да пятничный свист

Не бросай ты меня на мгновенье —

Будь со мною моё Вдохновенье!

Душанбе, 2025 (1995; 2006)

Итак, мы думаем, что любим того, кого, как нам кажется, хорошо знаем. Но любовь постоянно преподносит сюрпризы – порой приятные, но чаще – неприятные, когда человек открывается с хорошей или с плохой стороны. Мы постоянно сталкиваемся с тайной. Даже в самом близком человеке всегда остаётся то, что нельзя назвать, нельзя удержать. «знаю и не знаю» – вот графическая формула этой тайны. Что ни говори, здесь появляется страх потери и бытовая ирония – контраст к началу книги. Лирический герой говорит о своей уязвимости.

Давно Вас знаю и не знаю…

Давно Вас знаю и не знаю —

Прекрасны Вы и в тридцать лет,

И вот теперь, подобно наю1,

Мой дух звучит, пленяя свет.

Сказать, что дороги… Не стоит

Кричать об этом по углам —

Пусть смерть ворчит и яму роет,

Любовь не брошу и калам2.

Люблю ли я мечтать? Конечно!

С мечтой не страшно умереть:

В умах останемся навечно —

Не сможет время нас стереть!

С тобой продлиться жизнь моя,

Увидев райские края.

2025 (1995; 2006)

И тогда возникает вопрос, а слышит ли кто-то вообще? Видит ли кто-нибудь? Может статься, мы живём в мире, где каждое отдельное «я» ограниченно пространством свой собственной боли? Скорей всего, любовь в этом мире боли выступает как глухое эхо, но не ответ. «Ваши думы…» становятся голосом, который звучит в тишине, и есть надежда, что его услышат. Услышат ли? Чувствуется мотив недосказанности, над которым стоит творчество, как бессмертие, тем самым углубляя мотив борьбы с конечностью. Это самый драматичный текст данной книги. Здесь мы слышим разговор с «другими» о старости и одиночества, что, в свою очередь, подводит нас к кульминации напряжения.

Ваши думы

1

«Най» – таджикский национальный инструмент как флейта, сделанная из цельной ветви вишнёвого дерева, – автор.

2

«Калам» – тадж. яз. «карандаш»; в данном случае, как поэтический образ из национальной (таджикской) культуры Востока – тростниковое перо, – автор.