Читать книгу Как пахнет ветер - Ани Хоуп - Страница 2

Не верится, что мы сделали это – восемь с половиной часов в самолете, ночной перелет, а за ним еще два часа езды в душном микроавтобусе – и вот затекшие, изрядно помятые стоим перед чудесным трехэтажным домиком в стиле шале. Пока водитель петлял по улицам, я заметила, что весь город усыпан такими домиками, будто первый архитектор решил затерять его среди величия горных вершин, замаскировав их под снежный склон с лесным массивом.

Привыкшие к жизни в мегаполисе, мы замерли, ослепленные красотой белоснежных стен и плененные уютом деревянных рам со ставнями на каждом окне.

– А-а-а! – в восторге закричала Бри. – Вы только взгляните! Ева, – она вцепилась в руку подруги, – ты обязана уговорить их сдать нам номер с балконом. О, какие там будут селфи! А завтраки!

Ева широко улыбнулась, наведя на себя камеру, чтобы запечатлеть приезд.

Я смотрю на подруг и поражаюсь, как судьба свела нас: Ева – директор по маркетингу в крупной промышленной компании, Бри – звездный визажист и мейкап–гуру по работе с медийными личностями, а я – та-дам! – будущий акушер-гинеколог!

Вот умора!

И в эту минуту две реализованные молодые женщины выглядят, как бесноватые девицы, за что я их очень люблю. Сложно сохранить себя, когда достигаешь больших высот.

– Эби, ну скажи хоть что-нибудь! – требует Бри.

– Мне не терпится войти в номер и снять ботинки, – я виновато улыбаюсь, демонстрируя новенькие «тимберленды», приобретенные по случаю. Я мечтала об этом еще в самолете, но решила, что соседи сей жест вряд ли оценят – пришлось терпеть. Потому теплая ванна – предел моих мечтаний.

Девчонки смешливо фыркают и торопятся к главному входу шале, фотографируя по пути все вокруг.

Оставшись наедине с ветром, я делаю глубокий вдох и наслаждаюсь морозным воздухом, чувствуя, как его прохлада проникает в легкие. Свежевыпавший снег переливается на солнце, слепит глаза. Я щурюсь и вдыхаю обретенную свободу. Что ж, надо не отставать от своих.

Щелк!

На первой фотографии из отпуска я устало улыбаюсь на фоне заснеженного отеля. Начало положено.

На стойке регистрации забираю ключи от одиночного номера. Ева и Бри взяли номер на двоих, я от компании отказалась – бессонных ночей хватает и на работе. В комнате уютно – есть дамский столик и телевизор, большой шкаф с двумя секциями и кровать с покрывалом в мелкий цветочек. На окнах легкие занавески, а стены обшиты деревянными панелями, и вся комната наполнена древесным ароматом.

К счастью, мы успели на завтрак. Приведя себя в порядок, я спускаюсь в фойе. Чуть позже ко мне присоединяются Ева и Бри, и мы идем в ресторан при шале, больше напоминающий столовую – чтобы вы понимали, такие местечки всегда наполнены атмосферой тепла, комфорта и непринужденного смеха, вызывают в душе приятное благоговение. Еще в самолете мы договорились, что не будем планировать дни. Наш девиз – импровизация! А импровизировать лучше на сытый желудок.

– Никто не худеет? – взволнованно произносит Ева над шоколадным пудингом и творожным штруделем.

Я с улыбкой наблюдаю, как они суетятся возле шведского стола, беру немного мясной нарезки и иду за кофе. Мне нужны силы на лыжне.

Надо признаться, на лыжах я езжу скромно, а на горные встану впервые. Вообще идея поездки целиком и полностью не моя. Зачинщик всех приключений в нашей компании – Бри.

Так случилось и в этот раз. Однажды утром она позвонила по видеосвязи и сказала, что надо ехать в отпуск. Мы с Евой не особенно возражали. Но как мы оказались в Италии вместо тропического острова? На одном мероприятии, где работала Бри, клиенты бурно обсуждали популярный в их кругу курорт. Она быстро проверила информацию и узнала, что в Кортине без обмана можно встретить настоящих звезд. На рождественские праздники все места давно были забронированы, а на первую декаду декабря, считающуюся началом сезона, когда цены еще не в зените, отели предлагали заманчивые предложения.

И вот мы здесь – маркетолог, визажист и акушер в поиске своих суперзвезд!

– Нам нужен инструктор! И лучше бы ему оказаться таким же горячим, как этот кофе! – мечтательно визуализирует Бри.

– Я думала, ты ищешь кого-то вроде братьев Хемсворт.

Мы с Евой смеемся, а вот Бри задумалась.

– От них я бы тоже не отказалась, иди они в комплекте!

Кажется, мы смеемся ее решительности на весь ресторан.

– Один из них женат и у него есть дети. А второй… В общем, забудь, Бри! – деловито заключает Ева со свойственным всем начальникам тоном.

Боже, как мне хорошо!

Эти девицы возвращают меня к жизни. Каждый раз, когда рутина тянет ко дну, они вытаскивают меня за лямки лифчика вверх. Это настоящая дружба, мне повезло. Хотя, возвращаясь к нашей полярности, все чаще прихожу к мысли, что со мной они дружат исключительно из корыстных целей. На будущее, так сказать.

Ха–ха!

– Девочки, вы взяли с собой бикини?

Мы с Евой переглядываемся.

– Бри, ты ничего не перепутала? Мы приехали кататься на лыжах.

Бри картинно вздыхает.

– Все с вами ясно!

Из ее уст это звучит так, словно мы с Евой две бесперспективные старушонки.

– Ладно! На вашу удачу на центральной улице полно бутиков. Вечером сходим туда и что-нибудь подберем. Я не уеду отсюда без фотографии в купальнике на снегу!

В этом вся Бри.

Выяснилось, что я далека от мира высокогорного отдыха, и вот уже который раз возношу хвалу небесам за то, что у нас есть Ева, которая обладает исключительными организаторскими способностями: она оформила всем троим региональные ски-пассы – мы сошлись на том, что их нам вполне хватит, устроила небольшую экскурсию по курорту и нашла горнолыжную школу. Они с Евой решили нанять инструктора по катанию на сноуборде, чтобы попробовать что-то новенькое, а я записалась в мини-группу по горным лыжам.

В пункте проката у подножия вершины Тофана мы арендовали ботинки и необходимый инвентарь, а так же купили билет на подъемники сразу на семь дней. Я выдохнула с облегчением, когда узнала, что подъемник кресельный, а не бугельный – перед поездкой я насмотрелась видео о том, как нерадивые спортсмены срываются с пилона и несутся по отвесному склону, сбивая с ног других сноурайдеров. Все это смешно, пока ты по ту сторону экрана. А когда перед тобой сам механизм и ты должен не просто на него запрыгнуть, а еще и добраться до точки назначения, внутренности холодеют от ужаса.

Что до меня, то тошнотворное волнение не отступило до тех пор, пока кресло не подхватило и не понесло нас вверх. Ева и Бри умудряются фотографироваться на высоте, я же стараюсь запомнить все до мелочей – неприступные вершины, заснеженные верхушки гигантских сосен и лиственниц, защитные полипропиленовые сетки то ли оранжевого, то ли красного цвета на крутых поворотах трассы

Я плечом чувствую, как напряглась и вытянулась Ева – перед нами с подъемника спустилась последняя группа туристов. Я собираюсь с мыслями, чтобы сделать все правильно и не стать посмешищем на весь мир. Чудом мне удается плавно заскользить по снегу и остановиться в нескольких метрах, дабы дождаться подруг. Однако их встречает инструктор и вместе с остальной группой увлекает за собой. Мне же предстоит найти своего.

Дельце проще простого – его костюм кислотно-желтого цвета видно, откуда ни посмотри, но он меня не дождался и начал урок с какой-то красоткой. Если бы ее видела Бри, то наверняка сказала бы, что та вовсе не случайно напялила бюстгальтер-пулю, символ сексуальной революции сороковых, и распахнула парку. Так за что винить беднягу, попавшего на коварный крючок?

Я осматриваю себя в зеркальные панели небольшого павильона, где продают горячий шоколад и свежую выпечку, и лишний раз убеждаюсь, что лыжный комбинезон и на мне сидит недурственно, хотя и не так впечатляюще.

– Привет! – я машу рукой, но, видимо, инструктор не сильно заинтересован в уроке со мной. Что ж, его проблемы. Занятие оплачено.

– Ногу ставим вот так… Вторую вот так, – говорит он выдающейся местами ученице. Я наблюдаю, как он обнимает ее сзади, а она явно не возражает. Меня никто не обнимает, поэтому мне ничего не остается, как просто повторять за ними.

– Палки берем вот так. Толкаемся… Да! И тихонечко едем…

Повторяю за ним и…

– А-а-а!

Кажется, я слишком сильно оттолкнулась и теперь лыжи сами несут меня с горы.

– Как тормозить? Эй?! – кричу, не оборачиваясь. Я помню из какой-то статьи, что это чревато падениями, а в моем случае почти со сто процентной вероятностью равно травмам.

Меня переполняет отчаяние. Передо мной проносятся цветные точки. Догадываюсь, что это другие лыжники или дети.

«Права была мама! Господи, прошу, помоги мне затормозить! Если я выживу, то всегда буду ее слушаться!»

Лыжи, как по щелчку, развернулись. Я затормозила и упала на четвереньки. Медленно ощупываю себя, все на месте, я цела.

– Ну это ты пошутил, Господи!

Опираясь на палки, медленно встаю и слышу:

– Эй! Берегись! Bada!

Прямо на меня на всей скорости летит сноубордист. Не знаю как, но делаю несколько шагов в сторону. Внутри закипает злость, я срываю маску, чтобы высказать ему все, что думаю. Тем временем сноубордист резко тормозит, я вижу, как из-под его доски поднимается плотное облако снега, словно разбившаяся волна об волнорез, и мое лицо обжигает ледяной шрапнелью. Меня накрывает с головой, и под белесым куполом я только и думаю, что попала в дурацкое шоу на выживание. Снег залепил мне глаза и попал за шиворот, я стягиваю перчатки и энергично смахиваю с окоченевшего лица прилипшую «маску». Бри клялась своими кисточками, что ни с одной реснички ее брендовая тушь не потечет, но как это проверить?

Вижу, что виновник моих бедствий также снимает очки и катится ко мне.

– Да вы хоть видите, куда вы…

У меня не хватает сил закончить. Из-под густых черных ресниц на меня смотрит пара глубоких зеленых глаз. Их владелец что-то говорит, но я как завороженная не могу отвести взгляд. Я разглядываю его губы и ямочку на подбородке…

– Вы в порядке? Слышите меня?

«Эби! Хватит таращиться! Ответь что-нибудь!»

Мы смотрим друг на друга, как кобра и заклинатель змей – одна готовится больно ужалить, другой изловчиться ее приручить.

– Так, иди-ка сюда! – первым заговаривает незнакомец, незаметно перейдя на «ты», отстегивает доску и подходит ко мне ближе. Осторожно дотрагивается до плеча, пытаясь привлечь внимание, а я все…

«Какие глаза!»

Он немного медлит, затем снимает перчатку и касается моей щеки горячей рукой.

– Прости, ты появилась из ниоткуда. Я не хотел тебя окатить. – Он все говорит, говорит. – Ты вся замерзла, разреши я… – В следующую секунду он берет мое лицо в свои ладони, и волнующее тепло проникает под кожу.

«Эби, тебя лапает мужик! Хоть и донельзя красивый…»

Сознание возвращается ко мне, и я отталкиваю его.

– Прекратите немедленно! Мало того, что чуть не сбили, так еще и руки распускаете!

Я собираюсь уехать, сохранив последние капли достоинства, но попытка оборачивается крахом: лыжи предательски не слушаются и катятся вниз по склону, увлекая меня за собой.

– О-ох…

Реакция незнакомца незамедлительна, он хватает меня за руку и с улыбкой заявляет:

– Кажется, тебе нужен хороший учитель.

– Был у меня один учитель, и вот я здесь!

– Если хочешь, я могу…

– Как-нибудь обойдусь! – Я сама удивляюсь той резкости, которой наполнен мой голос, и пусть Ева мной гордилась бы, сама я себя отругала. Чтобы быть последовательной, я снимаю лыжи и бреду прочь, вверх по склону, уворачиваясь от новых столкновений.

Отличное начало отдыха.

Спустя несколько часов мы встречаемся с Евой и Бри на склоне: они как всегда оживленно обсуждают какие-то новости, я же еле волочу ноги. Не смирившись с поражением, я поступила так, как поступила бы Магдалена Фрост – потребовала выделить нового инструктора, заинтересованного в работе. Вместо молодого подтянутого парня ко мне приставили возрастного тренера с большим опытом, и он оттренировал меня так, что я пожалела о своем упрямстве.

– Эй, детка, как твой урок? – вдохновенно интересуется Бри, но я не разделяю ее радости.

– Никак! – буркнув в ответ, я вспоминаю свое унижение.

– Что-то пошло не так? Идем, перекусим.

Мы выпили чая в местном кафе и растянулись на деревянных лежаках, подставляя намазанные защитным кремом лица зимнему солнцу. Вокруг веселятся туристы, со всех сторон звучит незнакомая речь. Почувствовав себя в безопасности, я рассказываю о том, что со мной произошло, и, наверное, зря – с этой минуты сноубордист значится главным героем навязчивых фантазий Бри.

– Он хоть красивый? – не унимается она.

Глаза… Губы… Ямочка…

– Да ну тебя!

Ни у одной из нас больше нет желания кататься, и общим собранием мы решаем отправиться в центр города, чтобы поужинать.

– Заодно подберем вам купальники!

Вечер. Расцветает ночная жизнь на главной пешеходной улице Корсо Италия: модные бутики зазывают за зимними коллекциями, ювелирные лавки выставляют лучшие украшения для щедрых мужчин, сувенирные отделы живут особой, беззаботной жизнью, потому что каждый турист, даже если не собирается, обязательно привозит из путешествия какую-нибудь безделушку.

Бри отыскала магазин нижнего белья премиального итальянского бренда и буквально затащила нас с Евой внутрь. К нашему удивлению, стенд с бикини оказался внушающих размеров. Выбрав себе по несколько моделей, мы расходимся по примерочным.

Первой справляюсь я, чем заметно радую уставшую продавщицу. Рассчитавшись на кассе, я кричу подругам, что прогуляюсь до базилики. Услышав дружное угуканье и пыхтение в кабинках, я выхожу на улицу. Над головой теплым светом мерцают гирлянды в виде звезд. С неба безмятежно падают редкие снежинки.

Зима вдохновляет, хотя многие ее не жалуют и по возможности перебираются в местечки потеплее. Я зиму люблю. Говорят, природа в это время засыпает, а я сравнила бы ее со взрослой женщиной, которая знает, когда нужно что-то сказать.

Не спеша бреду к Миноре-дей-Санти-Филиппо-э-Джакомо, как считалочку проговаривая про себя ее длинное название. В пакете с недавней покупкой шуршит упаковочная бумага. Улыбаюсь затее Бри, пускай и не горю ею.

«Неужели она и впрямь заставит нас это сделать?»

Людей не так много, все заняты делами. Еще пара дней и все круто изменится. На домах встречаются новогодние украшения – венки и фонарики.

«Интересно, каково это жить в городке с населением в 6 тысяч человек? Я не могу найти себе мужчину в Нью-Джерси, а мужчин там больше 4 миллионов!»

Свернув за угол, я наконец вижу колокольню. С детства у меня захватывает дух от церковного пения или звона колоколов. И первым делом по приезде мне хотелось прийти именно сюда.

Я стою у подножия храма и, закрыв глаза, произношу про себя единственную молитву, которую знаю.

Я молю о гармонии.

Мне не на что жаловаться – за исключением бешеного ритма жизни, у меня все хорошо, но именно гармонии сейчас просит сердце.

– Ну здравствуй, женщина-катастрофа! – раздается позади меня низкий мужской голос с легкой хрипотцой. Я оборачиваюсь и вижу…

Глаза… Губы… Ямочку…

Передо мной стоит высокий привлекательный мужчина лет тридцати или чуть старше. У него темно-русые волосы и короткая стильная стрижка. Под удлиненным теплым пальто у него белая рубашка, оттеняющая загорелую кожу. Он прячет руки в карманах.

– Что? – я свожу брови на его необоснованное приветствие.

Но он лишь улыбается

– Как шопинг, удался? – спрашивает сноубордист с легким акцентом, которого я раньше не заметила, и заглядывает в пакет, раздвигая края пальцем. Его глаза блестят, и он хитро прищуривается. – Только не говори, что ты одна из тех моделек, что фотографируются полуголыми на снегу?

«Я убью тебя, Бри!»

– Ты никогда этого не узнаешь!

Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу прочь, возвращаясь к магазину, где оставила подруг. На улице стоит Ева и, размахивая красным бикини, как флагом, весело хохочет.

– Она заставила меня это купить, представляешь?

– Да, но тебе не кажется, что трясти этим, – я указываю пальцем на яркую материю, – на улице не лучшая идея.

– И то верно! Ты нашла церковь? – Ева убирает бикини и смотрит на меня.

Я вспоминаю незнакомца, который бесцеремонно разглядывал мой купальник, и едва киваю. Ева продолжает представлять, как будет красоваться на снежном склоне, а я так и вижу колокольню и…

Глаза… Губы… Ямочку…

– Эби, ты в порядке?

Я не успеваю ответить Еве, как к нам подлетает ураган по имени Бри и уносит в направлении небольшого ресторанчика, где мы отмечаем нашу поездку, поедая пасту и запивая ее вином.

Бри без стеснений флиртует с официантом, который ей то и дело наполняет бокал. Ева пытается ее образумить, мне смешно. Затем Ева делает ход конем и присоединяется к Бри. Теперь не до шуток уже мне.

К концу вечера, с трудом объяснившись с официантом, тем самым, с которым несколько часов, не зная языка, болтала Бри, я договариваюсь о такси. Он помогает мне загрузить подруг на заднее сидение, они укладываются домиком, переплетясь руками, и всю дорогу спят. Я сажусь рядом с водителем и любуюсь красотой ночной Кортины. Она поистине жемчужина Доломитовых Альп.

Раннее утро. Будильник наполняет номер противной мелодией – иначе это не работает, и я протягиваю руку к тумбочке, чтобы его отключить. Перед поездкой я вычитала, что особой прелестью курорта считают отсутствие туристов на спуске по утрам. Вспомнив Еву и Бри, ясно понимаю, как такое случается.

Я сладко потягиваюсь и упиваюсь безнаказанным ничегонеделанием. Решать идти куда-либо или нет, не вставая с постели, опьяняюще соблазнительно. В обычной жизни у меня, как у большинства, такой возможности нет. Но все же я выбираю идти, так же, как поступает большинство в отпуске.

Через четверть часа я стучу к подругам и, скрипнув дверью, захожу. Из кровати Бри в меня летит подушка. Ева жалобно стонет «Господи, зачем так громко?».

Мне снова смешно.

Конечно, я могла бы стянуть их обеих с кроватей, но вовремя вспоминаю про дружбу.

– Отсыпайтесь, пьянчужки.

В столовой тихо и пусто. Я выбираю столик напротив окна и за теплым омлетом наблюдаю, как солнце целует первыми лучами пики горных вершин и прячется в седых облаках.

Протянув заранее приготовленную карточку с изображением вершины Тофана, я прошу метрдотеля вызвать мне такси – в одиночку лучше действовать проверенным способом и ездить изученными трассами. К моему ужасу, он начинает тараторить на итальянском, и это мгновенно рушит безмятежность моего утра.

С минуту я стараюсь следить за его жестами, чтобы хоть как-то уловить смысл, но бросаю это дело, потому что ничего не понятно. Не знаю, на что я рассчитывала. Когда он уставился на меня в упор, мне ничего не оставалось, как кивнуть несколько раз в ответ для убедительности и, улыбнувшись, произнести:

– Si! Si!

Он смотрит с подозрением, но все-таки выполняет мою просьбу.

Еду. Город еще не стряхнул с себя покрывало сна и выглядит волшебно. Мама сошла бы с ума от восторга! Здорово бы вытащить их с папой отдохнуть, но, подписав контракт с «Гарден Стейт», они фактически обрекли себя на каторжный труд. Это самая дорогая клиника, которую Нью-Джерси может предложить для родов по контракту, но даже баснословный «гонорар» не уменьшает число желающих рожать в ней. И многие хотят видеть именно Магдалену Фрост своим врачом, если только роды не запланированы операционным путем. Но тут в игру вступает отец.

Я скучаю по ним. Вдали от дома становится очевидным, что все наши семейные дрязги – некая привычка общения, устоявшаяся за годы. В действительности мы очень близки.

Итак, я на месте. Подъемник покорился мне без труда, вот только сошла я не там, где мы были вчера: по глупости или невнимательности перепутала станции и добралась аж до самой Ра-Валлес! Это мне буквально жестами подтверждают в ресторане с панорамной террасой.

Волоча в руках лыжи и палки, я выбираюсь на склон. Небо затянулось тугими облаками, напоминая о том, как быстро в горах меняется погода. Отсутствие солнца успокаивает – оно не будет слепить глаза, пока я покоряю вершину. Или покоряюсь ей, что более вероятно, но я не отчаиваюсь.

На террасе веселится мужская компания, наверняка продолжая гудеть после ночной вечеринки. В один миг даже кажется, что смеются они надо мной, но мне плевать.

Я сажусь на снег. Уложив лыжи рядом с собой, перевожу дух и оцениваю трассу. Высоко.

«С другой стороны, не придется мотаться туда-сюда. Хватит всего одного спуска!»

Рассуждаю я опрометчиво, но всему виной раздражающий хохот у меня за спиной. Чтобы избавиться от него, надеваю амуницию – проверяю крепления, шлем. Опускаю маску на глаза.

Припускает мелкий снег, наполняя разреженный воздух вальсирующими вокруг меня снежинками. Я выравниваю дыхание и вспоминаю напутствия инструктора.

– Одна нога так, другая вот так, – шепотом проговариваю себе под нос. – Ставим палки. Толчок…

Я не спешу, старательно выполняю движения и, сконцентрировавшись, контролирую свое тело – мышцы еще немного побаливают, но я знаю, что самый трудный день будет завтра. Лыжи слушаются, и я медленно начинаю спуск.

Ночью, после того, как уложила подруг спать, я еще какое-то время листала в сети видео с уроками опытных лыжников. Самое время вспомнить, как тормозить.

– Сводим концы лыж вместе, выворачиваем стопы внутрь, образуя своеобразный плуг…

«Получилось! У меня получилось!»

Я так горда своими успехами, но, к сожалению, мне не с кем их разделить. Я одна.

Повторяю упражнения несколько раз, закрепляя навык. Затем расслабляюсь и просто скольжу вниз.

Тем временем снег начинает падать хлопьями. Он оседает на маске, мешая обзору. Приходится остановиться, чтобы очистить ее. И пока я совершаю эти нехитрые манипуляции, с собственным дыханием слышу звук, схожий с резкой картона. Сердце бьется быстрее. Вернув маску на место, я вновь отталкиваюсь палками.

Спиной чувствую, что меня нагоняют, но даже если целью гонки являюсь не я, мне не по себе. Это как сидеть в переполненном зале и, слыша шепотки на задних рядах, с уверенностью распознавать, что предметом обсуждения являешься ты. Мерзкое чувство.

Я не могу рисковать и набирать большую скорость, чтобы оторваться, поэтому, стиснув зубы, также крепко сжимаю палки. Все мои усилия оказываются тщетными.

– Женщина-катастрофа, тормози! – перекрикивает вой ветра сноубордист, поравнявшись со мной.

«Да чтоб тебя!»

Мой презрительный взгляд прячет защитная маска. Мы оба продолжаем бессмысленную гонку. Он не может меня остановить, иначе мы оба покалечимся, превратимся в клубок костей, мембран и флиса. Но вот ведь напасть, он и не отстает.

Мы не сговариваясь находим общий ритм, выписывая дуги то вправо, то влево. И я понимаю, что в компании рассекать девственное горное полотно куда приятнее. Так проходит пара минут, пока в глазах не темнеет. Я торможу. Снимаю маску и сильно жмурюсь, но дело не во мне.

Налитое свинцом небо опускается на нас. Краем глаза улавливаю нечто странное – подъемник, который доставил меня на вершину, замер. Мой напарник остановился чуть ниже по склону и проследил за моим взглядом. Убедившись, что я не начну удирать, он делает несколько прыжков в мою сторону, снимает маску и обрушивается с негодованием:

– Mamma mia! Ты ненормальная?

– Я…

– Соображаешь, что делаешь?

Брошенные незнакомцем слова больно уязвляют. Я хватаю ртом жгучий воздух, в панике поворачиваюсь к подъемнику.

– Про это забудь. Его не включат, пока погода не наладится! – Он снова сердится. – Ладно, допускаю, что ты не видела прогноз погоды, но неужели ты действительно думаешь, что парни вот так подкатывают на трассе?

Внутри растет паника. Я среди снежной пустыни с незнакомым мужчиной, который того и гляди вцепится в меня, как разъяренный ротвейлер.

«Что делать, если подъемник не заработает? Как добраться до следующей станции?»

Я смахиваю перчаткой хлопья снега с ресниц и вглядываюсь вдаль.

– Проще подцепить кого-то в баре, когда видишь хотя бы лицо человека! – не унимается сноубордист, и я теряю терпение.

– Смотрю, у вас в этом много опыта!

Он сердито хмурится и отворачивается от меня. Но как бы мы не раздражали друг друга, сейчас нам нужно отринуть эмоции и придумать, где найти пристанище и поскорее!

«Что делают Ева и Бри? Просыпаются за завтраком, потягивая горячий кофе с бискотти? Терзаемые похмельем, сообразили ли они, что кого-то не хватает в то время, как на Кортину надвигается снежная буря?»

– Давайте вернемся обратно? – предлагаю я.

– Если бы ты остановилась, когда я просил, мы могли бы это сделать. – Он посмотрел на вершину сквозь рваную пелену снега и покачал головой. – Мы не сможем подняться, особенно ты.

– Это еще почему?!

– Тебе не хватит сил. Идти в гору намного сложнее. Во-вторых, мы попадем в эпицентр пурги.

Я с ужасом смотрю на темное небо, которое вот-вот низвергнется на нас. Резкий порыв ветра подхватывает облако сухого снега и швыряет нам в лица. Я стону от неожиданной боли.

– Спустимся вниз! Там должен быть прокатный домик. В нем переждем!

Горы сыграли со мной злую шутку: столкнули лицом к лицу с человеком, которого я избегала, заперли в стылой тюрьме и сделали его моим надсмотрщиком.

Видимость ухудшается. Я соглашаюсь.

– Езжай за мной и постарайся не отставать.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Страх пленяет каждую клеточку моего тела, но я не подаю виду. Мой напарник отталкивается, следую его примеру. Ноги трясутся то ли от холода, то ли от волнения. Он движется быстро, насколько это возможно. Я стараюсь не потерять из вида его силуэт.

«Представляю, что сказала бы мама. Так и вижу ее лицо!»

Становится так обидно, что хочется плакать. Но нельзя. Метров через триста виднеется крыша прокатного домика. Мы замечаем ее одновременно и переглядываемся.

– Давай немного ускоримся. Можешь?

Киваю. Сам Мартен Фуркад меня сейчас не обгонит.

Чуть позже я узнаю, что где-то в теплом шале в это самое время возникли первые подозрения о моем исчезновении. А пока мне кажется, что мы отрезаны от мира, и спасение подобно огоньку спички, оставленному на волю ветра.

Когда до домика остаются считанные метры, мы отстегиваем сноуборд и лыжи и бежим к нему. От холода я не чувствую лица, а у нас на пути очередное препятствие.

Мой спутник швыряет доску и изо всех сил дергает дверь, та не поддается. Липкий ужас опоясывает мне грудь, дышать становится тяжелее с каждым вдохом.

«А что, если мы не сможем открыть дверь?»

– Открывайся же! – Бросив ручку, он пинает дверь ногой. – Merda!

Не знаю, что значит это слово, но явно что-то очень плохое.

– Ее занесло? – в надежде спрашиваю я, ведь сделать подкоп намного проще, чем латать дыры.

– Закрыта, – рыкнул он на меня. – Отойди!

Я не спорю. Еще не хватало попасть под горячую руку. Он несколько раз примеряется и… БАМ! Со второй попытки раздается характерный треск, и дверное полотнище, заскрежетав, впускает нас в дом.

Мы попадаем в небольшую комнату, снаружи дом казался вместительнее. Я щелкаю выключателем, и над нашими головами загорается одинокая лампочка без плафона. Ее тусклый свет освещает на стене справа инвентарь, предназначенный для проката, небольшой письменный стол с приставной тумбой по центру и узкий диванчик для ожидания слева.

– Что-то не густо, – заключаю я и слышу смешок.

– Это же не основной прокат. На спуске случается всякое. Перчатку потерял, маска треснула или палка.

Я наблюдаю, как человек, только что спасший нас, запирает покрепче дверь, пересекает комнату и садится за стол. Он снимает шлем, стягивает балаклаву. Его вспотевшие волосы забавно топорщатся в разные стороны, и он еще больше взъерошивает их рукой. Затем внимательно смотрит на меня. Под его взглядом мне хочется присесть, благо позади оказывается диван.

– Раз уж мы застряли здесь на какое-то время, не разумным ли было бы представиться? – задаю я превентивный вопрос.

– Меня зовут Марсель, – без обиняков отвечает он.

– Марсель? – «Боже, что за странное имя!»

Он лишь ухмыляется, словно прочитал мои мысли.

– Друзья зовут меня Марс.

«Да это меняет дело, приятель!»

Он смеется.

– У тебя все написано на лице.

Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь.

– Прости, ты первый человек с таким именем в моей жизни.

– Не находишь, что теперь мы в неравных условиях? – Его зеленые глаза без стеснения блуждают по моему лицу.

– Что?

– Имя, – он качает головой, посмеиваясь.

– О, это… Эбигейл Фрост.

– Что ж, Эбигейл Фрост, было бы приятно познакомиться с тобой при других обстоятельствах.

Комната, освещаемая одной подвесной лампочкой, вдруг погружается с полумрак. Нам в услужение остается окно, которое снег занес выше середины.

– Только этого нам не хватало, – удрученно произносит Марсель и поднимается на поиски других источников света.

– Что бы мы делали, если бы не нашли прокатный пункт? – спрашиваю я для поддержания беседы, вернее, желая, чтобы так думал Марсель. На самом деле так легче не бояться пугающей мерзлоты за раскуроченной дверью.

– Вырыли бы яму и укрылись в ней, – бесстрастно отвечает он, исследуя комнату.

– Она бы стала для нас могилой!

– Тогда порадуйся, что нам повезло.

– И сколько нам здесь сидеть? – кажется, этот вопрос выдает меня с потрохами.

Марсель оборачивается, но в его глазах я не вижу издевки.

– Зависит от нескольких факторов. Буря в горах может длиться от пары часов до нескольких дней.

– Что же нам делать?! – мой голос срывается от волнения.

– Это же очевидно – ждать. Не хочешь, пока не поздно, освежиться? Если нас заметет, то в ближайшее время уборная с удобствами тебе не светит. Придется искать какую-нибудь банку или ведро…

Я смотрю на него во все глаза.

– Ладно, пошутил. Я нащупал проем. Смотри! – Марсель толкает потайную дверь, за которой скрывается узкий коридор: сразу слева висит табличка с изображением писающего мальчика, возвещающая о назначении помещения. Дальше коридор расширяется, выводя в склад или, точнее, хранилище всякой всячины: лыжных палок, шлемов, носков, перчаток и невесть чего еще. Но и это не так впечатляет, как кухонный шкаф с початой банкой кофе, заварочными пирамидками чая, пачкой сухих сливок и чем-то съестным в пакете.

Без стыда разворачиваю пакет, Марсель наблюдает из-за моего плеча.

– Взгляни! Да это же круассан! – ликую я нашей находке.

– Это в Париже он круассан, а в Италии – корнетто! – Марсель театрально целует кончики пальцев, сложенные в щепоть, а затем распускает их как бутон, закатывая глаза.

– Ты ведешь себя, как итальянец! – смеюсь я, отщипывая хрустящую мякоть.

Марсель возвращается в главный зал и обыскивает тумбу – из нижнего ящика он выуживает шерстяное одеяло, а из внутреннего отсека стола – керосиновую лампу и пачку походных спичек. Через несколько минут наши лица озаряет желтоватый свет.

Съев половину круассана, я протягиваю другую половину Марселю.

– Как думаешь, быстро нас найдут? – спрашиваю я.

– Не знаю, – признается он.

– Ты говорил, что это зависит от нескольких факторов. Про метель я поняла. Что еще?

Марсель потер лоб и шею, он выглядит, словно в чем-то провинился передо мной.

– Зависит от того, как быстро о нашей пропаже узнают.

– Твои друзья наверняка уже ищут тебя. Значит, нас скоро найдут!

– С этим есть небольшая проблема.

– Какая?

– Мы собирались уходить, когда появилась ты. Все были уверены, что я смогу остановить тебя в начале склона. Кто же знал, что ты такая упрямица.

– То есть… Никто тебя не хватится?

– Прости. Что насчет тебя? Муж? Бойфренд?

Я помотала головой.

«Ева… Бри…»

– То есть две «слегка чокнутые девицы с похмелья» – это наша надежда? – смеется Марсель, будто я рассказала ему анекдот. Никак не могу взять в толк, почему он остается спокойным. В доме нет отопления. Электричество тоже пропало, мы даже не можем вскипятить воды!

– Ты совсем не переживаешь? Я бы даже сказала, выглядишь неоправданно… счастливым, что ли.

– Может, и так.

Не отвожу взгляда в ожидании пояснений.

– У меня есть своя теория о том, как быть счастливым. Если выберемся – расскажу.

– Что за «если»?! Конечно мы выберемся!

Марсель улыбается.

– Счастья состоит из мелочей.

– И?

– Ну вот этим мелочам я и рад.

Я еще раз обвожу комнату взглядом, задержавшись на запорошенном окне, и тяжело вздыхаю.

…Так мы проводим несколько часов. Большую часть времени молчим, изредка перебрасываясь односложными фразами. Делаем небольшие разминки, чтобы как можно дольше сохранить тепло. И все же я начинаю замерзать. Вскоре мои зубы стучат, и я держу челюсть руками.

– Эй, – Марсель подходит ко мне с одеялом. – Вставай.

Я поднимаюсь с дивана, ожидая, что он завернет меня в одеяло и согреет, как маленького ребенка. Но вместо этого он стелит одеяло на диван, раскладывая его на сидении и спинке, и сам садится на него.

– Иди сюда!

Снова командный тон. Я все еще смотрю с уничижением, не сделав и шага. Марсель тут же хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Садись давай или дальше собираешься мерзнуть?

– Я…

– Эбигейл, садись ко мне на колени. Живо!

Он практически поднимает меня в воздухе, и вот я уже сижу на нем сверху в позе наездницы. Он ловко расстегивает куртку и тянется к моей.

– Ты с ума сошел? – Последние силы я безнадежно трачу на сопротивление, но Марсель быстро справляется с заклепками, а затем и с замком. Я наблюдаю за его движениями, словно это происходит не со мной.

– Эби, твоя глупость уже завела нас сюда. Просто делай, что говорю. Обними меня.

Марсель пропускает мои руки под своими и крепко прижимает к себе, обхватывая по бокам полами еще не остывшей мужской парки. До меня наконец доходит, чего он от меня хотел. Тепло его тела разливается по моему, и я уже сама прижимаюсь к нему, забыв о приличиях. Зарывшись носом в шею Марселя, у меня только и хватает сил, чтобы смущенно прошептать «Спасибо» – я засыпаю.

К вечеру буря начинает стихать. Я сплю и не знаю, что Ева организовала спасательную операцию; не знаю, что к домику, прочесывая трассу, движется два снегохода; не знаю, что один из спасателей заметил его, как и мы ранним утром.

Я вырываюсь из мертвецкого сна, когда на пороге появляется крепкий мужчина в черно-красной форме. Мне кажется, что разум терзает меня, оживляя воображаемые картины. Но почувствовав под собой шевеление, понимаю, что это не бред и не фантазия. Нас нашли!

Я не помню, как нас подняли на гору. Помню, как кричали и плакали Бри и Ева. Как осмотрели медики и какие-то ответы на их вопросы. Помню, как мимо проходил Марсель и впервые улыбнулся по-доброму. А затем долгую дорогу домой: я ехала на заднем сидении, зажатая двумя причитающими подругами и мечтала о тишине. Мечтала вновь услышать ровное, глубокое дыхание и увидеть…

Глаза… Губы… Ямочку…