Читать книгу Цветок сливового дерева - Анна Карэ - Страница 1

Дарья никогда не любила кладбища. Однако с раннего детства была приучена ко всевозможным старым традициям, которые связаны с этим местом.

Первой умерла бабушка. Шестилетняя Даша, её мама и дедушка начали регулярно ездить на кладбище прибирать могилку, выдёргивать сорняки, мыть надгробную плиту, очищать черно-белую фотографию от грязи, ставить в серую гранитную вазу букет свежих георгин или гвоздик, наливать стакан компота или водки, делиться с усопшими пирожками и конфетами. Время от времени красить оградку.

Самое неприятное во всём этом было то, что всегда надо было рано вставать. «По холодку», – говорил дедушка.

Её будили в шесть утра. Она быстро умывалась, надевала удобную одежду.

Ни о каком завтраке и речи быть не могло, потому что в такой час голодным может быть только безумец. Даша всегда так думала, потому что засыпала поздно, читала по ночам. И единственное, чего хотелось утром, – это спать.

Букет всегда был очень свежим, только что сорванным с грядки на даче. Он никогда не был упакован или как-то украшен ленточками. Его никогда не дарили родственникам или друзьям, им не украшали праздничный стол.

Их красивая цветочная грядка на даче служила исключительно для кладбищенских посещений. Пионы, тюльпаны, ромашки, георгины и розы – все отправлялись в одно и то же место – на могилы.

Часто готовили пирожки, чтобы отнести их мертвым. Традиционно, все вместе, вручную, как будто готовились к чему-то важному, замешивали тесто из муки, родниковой воды, щепотки соли, немного янтарного подсолнечного масла из ростовских подсолнухов. Варили собственную картошку с дачи, разминали с луком, слегка поджаренным на сковородке со сливочным маслом, молча добавляли молотого перца, словно это был какой-то магический ингредиент. Затем тонко раскатывали тесто скалкой, сделанной из грушевого дерева, ветку которого дед срубил у кладбищенской дороги. Лепили пирожки, выпекали в духовке до золотистой корочки, накрывали белой тканью и везли усопшим. Разрешалось съесть один прямо на кладбище, чтобы помянуть кого-то из близких.

Даше всегда казалось, что эти их семейные пирожки были особенными. Нигде и никогда она не ела ничего подобного. Те, что продавались в школьной столовой или пеклись друзьями, имели другой вкус. Они были пресные, недостаточно перченые, и после них в груди не разливалось тёплое чувство печали, которое заставляет тебя думать о тех, кто уже в другом мире, соединяя ваши души вместе. А дедушка всегда говорил, что с мертвыми надо держать контакт. Во-первых, потому что без нашего внимания их души ссохнутся от тоски. А во-вторых, потому что мы сами в них нуждаемся. Мертвецы оберегают нас от демонов и проклятий. Даша не особо понимала его философию. Однако дед говорил, что придёт время и она всё поймёт.

Дней для посещения кладбища было предостаточно. Свободные выходные, день рождения бабушки, дедушки, мамы, Новый год, родительская суббота, Пасха и т. д. В общем, повод находился почти каждые выходные.

Даша любила бабушку и не была против того, чтобы наведываться к ней время от времени. Но всему есть предел! По её мнению, они ездили слишком часто. Без всяких посещений она могла лежать в своей кровати дома, смотреть в потолок, трогать медальон, который достался ей от бабули, и думать о ней.

Медальон хранился в их семье больше сотни лет и передавался из поколения в поколение. Дашин прадед был кубанским казаком. Во время русско-японской войны он был на Дальнем Востоке и по пути назад, домой, встретил одного монаха в храме Святого Николая Чудотворца. Этот человек был талантливым ювелирным мастером, он сделал для него украшение из белого золота – медальон с изображением Девы Марии, которая нежно прижимает к груди младенца. За ними расцветают церковные витражи: красный, словно кровь Господня, голубой, будто чистое небо, и зелёный, как сама Земля, покрытая лесами. Эти краски переливаются в хрустале, стоит свету коснуться поверхности.

После смерти бабули вещица досталась ей. И каждый раз, когда Даша касается его, в её сердце разливается тепло. Кажется, будто бабушка жива, и души предков стоят позади неё, защищая и оберегая от бед.

Однажды ей даже приснился прадед. Настоящий военный казак в своей родной стихии, на вороном жеребце. Высокий, одетый в потрёпанную одежду, кожаные сапоги в пыли. Сам загорелый, голубые глаза острые и грубые, как шашка, висящая на поясе. Он посмотрел на семилетнюю Дашу с высоты своего коня, снял медальон из белого золота с груди, нагнулся и протянул ей, сказав, что сделал всё, чтобы защитить их род. Она строго-настрого наказал бережно хранить медальон как семейную реликвию и оберег. Даша отнеслась к этому со всей ответственностью.

Девочка всегда имела яркое воображение, видела цветные сны. Иногда это были кошмары, и она просыпалась в страхе, осматривала комнату. В такие ночи ей казалось, что рядом кто-то есть, тень или призрак, вечно наблюдающий за ней. Случалось так, что слышала голоса, но всегда говорила, что ей показалось, или убеждала себя в том, что это был всего лишь сон.

Голоса шептались между собой, иногда обращались к ней, звали куда-то, просили о чём-то.

Однажды, когда ей было лет восемь, прямо посреди ночи её разбудил голос старушки, которая просила зайти к ней домой и покормить Барсика. Так звали кота соседки, умершей несколько дней ранее.

Утром девочка рассказала об этом деду. В этот раз он не отмахнулся, воспринял информацию всерьёз. Вызвал МЧС, дверь вскрыли и действительно обнаружили оголодавшего котика в квартире усопшей. Забрали себе. Чёрный, как уголь, зеленоглазый Барсик прожил с ними ещё десять лет. Похоронили его на даче, под навесом кислого винограда Изабелла, из которого бабуля и дедуля делали забористое домашнее вино.

Даша сказала себе, что у старушки-соседки были незаконченные дела на земле, брошенный без присмотра котик. Поэтому её дух не ушёл в мир иной, а бродил по квартирам их многоэтажки и просил о помощи.

Прошли годы с тех пор, как умер Барсик. Но порой Даше кажется, что в квартире раздаётся его мяуканье, словно эхо из прошлого. В такие моменты она говорит себе, что котик где-то рядом, что его дух здесь, оберегает её, как личный ангел-хранитель.

Когда ей исполнилось десять, умер дедушка, и они остались с мамой вдвоём. Поводов для поездок на кладбище стало больше.

Что же касается их ритуальных посещений кладбища, на обратном пути всегда посещали могилки дальних родственников, соседей и друзей. Оставляли конфеты, здоровались с портретами на надгробиях, а порой рассказывали последние новости из города живых.

Даша назвала местное кладбище «городом Мёртвых», который после смерти её мамы стал больше «города Живых». Всё потому, что в небольшом провинциальном городе почти не осталось молодёжи, все разъехались куда-то. Кто на учёбу в Ростов, кто на работу в Москву и прочее. А когда в городе одни старики, кладбища разрастаются с огромной скоростью.

Но это не значит, что в родном Каменске скучно. Просто здесь не так, как в больших городах. Совсем другой ритм жизни. Свой южный вайб, уютная атмосфера, тёплые звёздные ночи, жёлтые подсолнечные поля, широкий и вольный Дон, чьи воды льются песней с казачьим мотивом.

Даша выросла, закончила местное училище, стала учительницей начальных классов в школе, в которой училась сама, вышла замуж, родила дочь, развелась.

Её мама ушла в другой мир, когда Даше было двадцать пять лет.

Единственная наследница их маленькой квартирки в центре, она осталась в родном провинциальном городке насовсем. Дачу она продала за гроши.

Сегодня Дарье тридцать, её дочери семь. У них спокойная, тихая жизнь. Работа, друзья, походы в кино, прогулки у причала, мороженое по субботам, генеральная уборка по воскресеньям.

Утром в выходные Даша и её маленькая Маша спят сколько захотят, смотрят мультики и неспешно пьют чай на диване. Никаких строгих правил, никаких еженедельных поездок в город Мёртвых.

Девочки предпочитают оставаться в городе Живых.

Однако они всё же ездят на кладбище к родным несколько раз в сезон.

И самое главное в жизни взрослой Даши то, что ей больше не снятся кошмары, исчезли шёпот и притаившиеся в ночи тени. Призраков нет.