Читать книгу Механика греха - Анна Тищенко - Страница 3

Иногда Алекс задавалась вопросом – почему они вместе? Николай никак не походил на правильного мужчину, того, кто станет спутником ее жизни. Безвольный, плывущий по течению, живущий в мире грез и призраков, он часто раздражал ее своей созерцательностью, интересом к вещам, не имеющим ни значения, ни практического применения. Он красив? Пожалуй, но не мешало бы подкачать тело, сделать более модную стрижку, вообще, не заставь она его перед поездкой пойти в магазин, чего доброго, отправился бы в своем пальто, от которого и не слишком щепетильный бомж отвернулся бы. Перебивается случайными заработками, как студент. Да, квартира в неплохом месте, но и то благодаря отцу. Он так не похож на тех мужчин, с которыми она каждый день сталкивается на работе – сильных, волевых, целеустремленных, успешных. И у нее немало поклонников и любовников, которые соответствуют этому стандарту. А этот взгляд, которым он так часто смотрит в ее глаза – влюбленный, растерянный, нежный! Этот взгляд. Он раздражал и притягивал одновременно. Потому что где-то в глубине души Алекс понимала – никому она не нужна. Все эти успешные мужчины подходили к выбору спутницы жизни так же, как и она. Как придирчивые дельцы, выбирающие лошадь. Помоложе, получше статями, чтобы резво бегала и не спотыкалась. А если уже купленная лошадь захромает, так недолго сменить на свежую.

Сейчас ей тридцать два, она выглядит и чувствует себя идеально, но как перелетные птицы чувствуют неумолимое приближение осени, она ощущает, что подходит к какому-то рубежу. Ее начинают тяготить тишина и стерильная пустота ее квартиры на Никитском, иногда хочется по утрам проснуться в постели не одной…

Все эти мысли и волнения появились, когда в январе прошлого года Алекс сильно заболела. И все ее успешные и состоятельные любовники вежливо пожелали скорейшего выздоровления, а вот Николай окружил настоящей заботой. Как всегда, докучливой и чрезмерной, но заботой. И она привязалась к нему по-своему, даже начала поступаться иногда своими желаниями, чего прежде не делала никогда. Вот и сейчас – Венеция. Если уж ехать в Италию, то на побережье. Море, спа, приличные клубы. Но этот дурачок так мечтал увидеть своих обожаемых Ботичелли и прочее старье. А она за два дня изрядно заскучала. Так что это приглашение на карнавал – как раз то, что нужно.

Туфли от Прада с их модными острыми носами вконец истерзали ноги, да и мощеные камнем улочки оказались настоящим испытанием. Николай, как всегда, раздражал своими жалостливыми взглядами и деликатными (по его разумению) предложениями переобуться в туфли без каблуков. С тем же успехом он мог предлагать Ивану Грозному сменить трон на удобный пуф. В довершении всех бед какая-то нетрезвая компания с веселым смехом осыпала их конфетти, и что-то наверняка осталось на ее безупречно уложенных волосах. Так что возвращение в отель было желанным, как никогда. Хоть сам отель, выбранный Николаем, ей совершенно не понравился. Все скрипит, шуршит, пахнет, как в квартире у ее деда, влачившего убогое существование, вместо того, чтобы продать хотя бы одну из этих старых картин, предававшихся по наследству от какого-то обедневшего аристократа. И фитнес зала нет, и вай фай еле тянет.

Едва войдя в номер, Алекс юркнула в ванную, и там целый час приводила себя в порядок. Сначала душ, пилинг, маски. Потом крем ночной, крем от целлюлита, сыворотка, компресс от отеков под глазами. Когда вышла, Николай уже спал. Она скользнула под одеяло. Но, видимо, недостаточно тихо. Он проснулся, его лицо осветилось той теплой, нежной улыбкой давно и безнадежно влюбленного человека, за которую Алекс прощала ему если не все, то многое. Даже его идиотскую профессию. Николай нежно обнял ее, погладил по голове, смяв ее аккуратно уложенные на ночь волосы и испортив настроение.

– Ты такая красивая.

Да, черт возьми. Я час потратила на то, чтобы снова стать красивой. А ты все испортил.

Но он потянул ленту на ее пижамной курточке от Рюш, освободил маленькие упругие груди и нежно провел пальцами вокруг карминных ареол. Алекс отодвинулась.

– Любимая моя, я хочу тебя…

– А я нет. Отстань, я устала.

Отодвинулся, в глазах обида. Алекс и вправду ничего не хотела. Опять изображать экстаз, когда только и считаешь минуты – когда это кончится? Достигать каждый раз «пика священного экстаза» ей удавалось только с одним из своих любовников. И кто знает, по причине ли его выдающейся анатомии, которой не устыдился бы и Приап (двадцать восемь сантиметров, готовых к бою в любое время дня и года!), или благодаря его небрежной, снисходительной ласке, сквозившей в каждом касании, или потому, что языком он умел работать ничуть не хуже, чем членом… Брокер, наркоман, мизантроп. Но только с ним получалось всегда.

С Николаем же Алекс чаще актерствовала, но сейчас ее вдруг взяла досада. Ну что за мужчина, послушен, как ребенок даун. Сейчас взглянул бы на нее весело и зло, содрал бы с нее эту пижаму и взял бы, вот так, грубо, не слушая никаких возражений. Странные, ненормальные фантазии. С чего бы? Но тело неожиданно среагировало. Тепло разлилось внизу живота, Алекс почувствовала непривычный прилив крови к тем губам, что не покрывала ежечасно помадой. Удивленная, раздосадованная, она грубее, чем обычно, отчитала Николая и повернулась на бок. Но сон не шел.

С утра они отправились по адресу, указанному на визитке. Долго кружили по рыбному рынку, разыскивая нужный дом. Николай пришел совершенный восторг, любовался крупными, будто покрытыми прозрачным лаком устрицами, искрящимися грудами льда, украшенными половинками слезящихся толстокорых лимонов. С детским любопытством он разглядывал разноцветные рыбины, с ясными, будто живыми глазами. Алекс сухо поинтересовалась, чем, собственно говоря, это его впечатляет. Ответ был очевиден – точно, как на картинах фламандцев! Ничего не изменилось, будто и не пролетали четыре столетия. «О, да, – подумала Алекс. – Действительно ничего. Так же нет резиновых перчаток, всюду снуют грязные кошки и сомнительные голуби».

Наконец нужный переулок нашелся, чему она была несказанно рада. Дорогу им указала местная женщина, одетая как с обложки модного журнала двадцатилетней давности, когда в моду еще не вошли искусственные меха и обнаженные фотосессии скучающих звезд во имя спасения животных. На пожилой даме были элегантные туфельки и роскошная соболья шуба, у ног резвилась болонка, до крайности похожая на хозяйку – такая же миниатюрная, горделивая и пушистая. Николай обратился к даме на прекрасном итальянском, узнал дорогу, а заодно ее огорчения по поводу единственного сына. Вместо того, чтобы продолжить семейный бизнес, делая изысканные маски, своенравный мальчик уехал в Лондон и работает (вы только подумайте!) в дешевом магазине обуви. Когда Николай перевел для Алекс содержание их беседы, она только плечами пожала. Ничего удивительного, она бы тоже уехала. В Лондоне можно подняться, а что делать здесь, среди этих каналов, картин, воспоминаний и мертвецов?

Нужный им офис находился на втором этаже старого дома. Когда-то фасад был выкрашен красным, но годы и влажный туман раздели его почти донага. Красивые, покрытые узорами лепнины стены покрывали глубокие трещины, остатки краски висели лохмотьями, но узкие стрельчатые окна с брызгами витражей, как и кружевные балконы, все еще были очаровательны. «Словно постаревшая, больная и нищая красавица», – подумала Алекс с усмешкой.

Ступеньки узкой лестницы зарыдали даже под ее легкими шагами. В воздухе стоял запах старины, острый, сладкий. Внутри, впрочем, все оказалось более чем современно. Девушка в безупречном деловом костюме вручила им многостраничный договор. Алекс его привычно внимательно прочитала. Как всегда, компания не гарантировала ничего, кроме незабываемых ощущений (еще вопрос, какого рода), не несла ответственности за здоровье, жизнь и имущество клиентов и так далее, и тому подобно. Словом, ничего необычного. Необычным оказался нешуточный медицинский осмотр. Николай неприятно удивился, а Алекс скорее отнеслась положительно. Что ж, видимо, их действительно ждут яркие впечатления, фирме умершие от инфаркта клиенты ни к чему, относятся к своему делу серьезно. Это ей, как бизнесмену, было понятно и внушило уважение. Тем более, что семьсот евро за ночь деньги немалые. Потом добродушная пожилая женщина, ни слова не говорившая по-английски, сняла с них мерки, будто собиралась шить одежду. Напоследок каждому застегнули на руке браслет, инкрустированный крупными гранатами.

– Он что, золотой? – изумилась Алекс.

– Да. – Голос у девушки был холодный и бесстрастный. – Браслеты являются собственностью компании, вы должны будете их носить все дни, пока участвуете в аттракционе, и возвратить по окончании.

– А как его снимать? – Алекс безуспешно подергала замочек.

– Его нельзя снять до окончания.

– Бред какой-то, – ворчала Алекс, когда они уже стояли на улице, щурясь от яркого солнца. – Он же мне не под все платья подойдет. Как в дешевом отеле «все включено». Знаешь, такие пластмассовые браслетики.

– Ну уж этот-то не пластмассовый, —заметил Николай.

День прошел бестолково. До вечера они бродили по каким-то нудным храмам, совершенно, на взгляд Алекс, одинаковым. Николай сначала бормотал что-то про готику, но потом, видя ее полное безразличие, умолк. И то хорошо. Сейчас бы сесть в уютном кафе, выпить сухого мартини и скоротать время, листая ленту Фейсбука, в ожидании необычайного вечера. Квест, иммерсивное шоу и карнавал. Что может быть более волнующим? Вообще Алекс, которая в Венеции оказалась впервые, была немного разочарована. Где атмосфера всеобщего праздника, балы, карнавалы, где, наконец, все те красивые маски, которые она видела в рекламных проспектах? Туристы или не носили их вовсе или надевали на себя картонное убожество, купленное по дешевке у Риальто. Правда, по старинной традиции дома, где проводились так называемые «фестини», то есть балы-маскарады, все так же были отмечены фонарем с гирляндой цветов. Но прежде по этой самой традиции в такой дом мог войти любой человек в маске. Опять же, по указу ХIХ века никто не имел права начать разговор или прогуливаться с человеком в маске, не получив на то ясно выраженного согласия. А сейчас?

Колокол Сан Марко густо пропел над площадью, проходы узких улочек потемнели, и шумный поток туристов поредел, истаял еще до того, как в прозрачном небе замерцали огоньки звезд. Из стремительно темнеющего коридора улицы, где глухо плескалась черная вода канала, им махнул рукою гондольер. Сердце Алекс глухо стукнуло, и она мысленно рассмеялась. Ну чего так волноваться? Это же просто шоу, развлечение для туристов. Они сели в гондолу, чернильная вода вспыхнула жидким серебром. Гондола бесшумно заскользила, рассекая податливую воду, разрезала лимонную дольку луны, колыхавшуюся на ее беспокойной поверхности. Только теперь Алекс заметила, что на гондольере черная шляпа и белая клювоподобная маска, известная как ларва, полностью скрывающая лицо. Это было странно, за эти три несуразных дня она привыкла, что гондольеры не слишком отличаются от жриц платной любви. Смазливая внешность, общительность и стремление показать товар лицом. Этот же не проронил ни слова, зато лодка их двигалась куда быстрее той, что утром десять минут уныло везла их по Гранд-каналу за сотню евро.

Из вещей взяли только небольшой чемоданчик. Николай проявил неожиданную твердость и, к изумлению Алекс, решительно отказался брать чемодан с косметикой, спортивной формой, туфлями и нарядами на каждый день. Довольно едко напомнил ей, что вроде как основная идея – это полное погружение в атмосферу. Она так привыкла к его почти раболепной покорности, что даже растерялась. И сейчас так терзалась мыслью, каким образом обойдется почти неделю без украшений, трех смен одежды на каждый день и прочих привычных вещей, что даже не обратила внимания, куда же их везут.

В Венеции земля дороже золота. Даже на кладбище, вы, завершив бренную жизнь, можете полежать не более тридцати лет. И этот город может похвастаться чем угодно – потрясающими произведениями искусства, архитектурой, охватившей три прекраснейших столетия. Но только не зеленью. Однако вокруг особняка, перед которым остановилась их гондола, раскинулся миниатюрный сад. Старые лимонные деревья отбрасывали на каменные стены причудливые тени. Их черно-зеленые листья траурным кружевом украшали узловатые ветви. Тяжелые плоды тусклым золотом мерцали в свете уличных фонарей. Но вот странность – крупные, налитые солнцем, только поспевшие лимоны соседствовали на ветвях с высохшими и перезрелыми собратьями. Почему их никто не собрал?

Дом на первый взгляд выглядел ухоженным. На стенах жарко горели факелы, чистые витражные стекла блестели, как разноцветные леденцы, к входной лестнице вела красная ковровая дорожка. Но цветы на клумбах давно умерли от засухи и шелестели, облетая пеплом на ветру. Кованое железо, обрамлявшее входные двери, источила ржавчина, а стены покрывал лишайник. Все это, конечно, заметил нервный и впечатлительный Николай и немедленно сообщил Алекс. Та только плечами пожала – ну, бизнес. Люди экономят, стараясь приукрасить то, что используют, не тратясь на серьезный ремонт. Что с того?

Рядом с ними остановилась еще одна гондола. Из нее вышли две пары. Соотечественники, сразу видно. Одни явно были давно и глубоко женаты. Женщина, как послушный ребенок, ни на метр не отходила от своего мужа и словно все время ждала от него указаний. Что он скажет, куда пойдет. Даже по сторонам не смотрела, словно весь мир для нее сузился до единственного человека. Другие точно были любовниками. Оба мускулистые, поджарые, наверняка много времени отдавали фитнесу. И себе. Она так и льнула к своему спутнику, мурлыкала, словно кошка, а глаза при этом оставались холодными, точно крупинки льда. А он, холеный самоуверенный красавец, снисходительно ее ласкал.

У входа их встретила женщина в костюме Коломбины. На актрисе было платье из красных, зеленых и золотых ромбов, шею украшало рубиновое ожерелье, а выбеленные щеки – нарисованные карточные масти: пики и черви. Коломбина распахнула тяжелые створки входных дверей и театральным жестом пригласила гостей войти. Алекс смотрела на нее и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Впервые ее кольнуло беспокойство.

–Вы последние, – низким, певучим голосом заговорила Коломбина.

И закрыла за ними двери. Заскрипели железные засовы, Алекс обернулась и увидела лицо Коломбины, ярко освещенное янтарным светом уличного фонаря. Ее глаза горели странным возбуждением. Такое выражение Алекс видела у кошки, которая была у нее в далеком и позабытом детстве. Когда кошка ловила мышь. И тут она поняла, что так смутило ее в актрисе. Ожерелье. Эти крупные рубины были настоящими.

В холле оказалось почти темно. Лишь тускло горели свечи в двух больших канделябрах, освещая большую каменную лестницу. Она разбегалась на два полукруглых пролета, словно рога исполинского тура. И вдоль балюстрады стояли мраморные фигуры ангелов. Ни одна скульптура не повторялась, у всех были разные позы и внешность. Странное дело, Алекс показалось, что у тех, что наверху венчали лестницу, крылья не имели перьев. Как у демонов. Но, возможно, это была просто иллюзия из-за плохого освещения. Наверху лестницы стоял человек в маске и черном плаще, в руке он держал фонарь, а у подножия ждали еще несколько человек, очевидно, гости.

– Приветствую вас, дамы и господа! —Обратился к вошедшим человек с фонарем. По-русски, но с сильным акцентом. – Теперь все в сборе, прошу следовать за мной.

Нестройной толпой поднялись по лестнице и остановились перед длинным темным коридором. В конце его виднелась плотная красная портьера, закрывавшая проход в южную галерею. Там их загадочный провожатый распахнул створки старинного шкафа красного дерева. Внутри оказалась обычная камера хранения, где нужно было оставить мобильные телефоны. Возникла небольшая толчея, гости переговаривались между собой, шутили, но все как-то понижали голос. Очень уж давило огромное пространство холла, тонувшего во мраке, а свет от фонаря их провожатого был так слаб, что инстинктивно хотелось держаться ближе… Алекс подошла последней. Она нередко бывала на квестах, так что, не задумываясь, привычным движением отправила в ячейку всю сумочку, захлопнула дверцу и пошарила ладонью в поисках ключа. Его не было. Она досадливо поморщилась, потянула на себя дверцу, желая переложить сумку в другую ячейку. Дверца не поддалась. Она была наглухо закрыта. Она оглядела другие шкафчики. Нигде ни одного ключа!

Алекс оглянулась, но их провожатый удалялся, за ним с веселым гомоном шла толпа гостей. Удалялся и таял и слабый свет его фонаря. Несколько секунд – и Алекс осталась одна в кромешной темноте, шторы в холле были спущены. И снова в душе шевельнулось беспокойство. Но она тут же отогнала тревожные мысли и ускорила шаг, догоняя остальных.

Провожатый отдернул красную портьеру, и Алекс ахнула и зажмурилась. В глаза ударил яркий свет сотен свечей, вспыхнула и распустилась колдовским цветком музыка. Кто-то из гостей вскрикнул, кто-то рассмеялся от радости. Видимо, не ее одну угнетали зловещая тишина и темнота старого дома. Но мрак остался позади, в тоннеле коридора. Там под невидимыми ногами поскрипывал старый паркет, там перешептывались мертвецы на потемневших полотнах картин и без ветра колыхались тяжелые шторы. А гости были в залитом светом зале, смеясь, рассаживались за накрытый стол. Услужливые официанты, одетые по моде XVII столетия, отодвигали стулья с высокими резными спинками. Красивые, но жесткие и неудобные.

Огромный стол был покрыт алым шелком. Оттого даже блюд на нем не было толком видно, блики слепили глаза, гребни складок, как горы, отражали свет сотен свечей и смотрелись расплавленным золотом. Посуда и приборы казались старинными, покрытыми темными пятнами, которые бывают на нечищеном серебре.

– Алекс, – шепнул ей Николай. – Это настоящее серебро. А это – он легко коснулся желтоватой рукояти вилки, – слоновая кость.

– Да ладно?! Ты уверен?

– Абсолютно.

Стояли чаши с дольками лимона для мытья рук, в них лениво покачивались розоватые нимфеи. Музыка лилась из-за стен, драпированных черным, и казалась живой. Только такая музыка имеет едва заметные неровности, шероховатости, отличающие исполнение музыканта-человека от работы бездушного робота.

Гости рассаживались, пытаясь скрыть неловкость, шутливо переговаривались. Но шутки были натянутыми, улыбки искусственными. Давил потолок, верх которого утопал во тьме. Вот поднимаются на фресках вакханки, вздымают вверх, в небеса и груды облаков гирлянды роз… Но тьма опускается и прозрачными пальцами вбирает в себя эту небесную лазурь, и гаснут улыбки озорных нимф, и румяные амуры напрасно взмахивают пушистыми крыльями, и ужас читается в детских глазах.

Николай хотел занять крайнее место за столом, но Алекс запротестовала:

– Я хочу сидеть в центре! Я всегда выбираю все, что в центре. А ты вечно чего-то опасаешься. Вот и сейчас хочешь быть поближе к двери.

Николай не стал спорить, допустив, что Алекс может быть права. Наверное, работа меняет характер. Ей нужно постоянно находиться в центре внимания, она работает с большим количеством людей, а у него ошибка стоит слишком дорого, он приучил себя сомневаться и перестраховываться.

– Дамы и господа, благодарю вас за то, что пожаловали в мой дом!

Алекс вздрогнула и обернулась. Напротив стола стоял тот самый человек, закутанный в черный плащ. Лицо его было скрыто под черным домино, таким низким, что открытой оставалась лишь линия рта. Он подошел бесшумно, как кот.

– Итак, всю неделю вы будете моими дорогими гостями. Я Мастер игры, в которой вы все будете участвовать и бороться за приз. Двести тысяч долларов, дамы и господа. Двести тысяч долларов получит тот или те, кто смогут разгадать тайну удивительного происшествия, случившегося в этом доме.

На эту новость отреагировали по-разному. Супружеская пара уставилась на Мастера в недоумении, девушка с роскошными льняными волосами, похожая на германскую валькирию, напряглась и вся обратилась в слух, худенький, сутулый юноша ойкнул, а Алекс скептически фыркнула.

– Сейчас я расскажу вам, как пройдут эти семь незабываемых ночей, которые, несомненно, изменят вашу жизнь.

– Ночей? – послышался чей-то недоуменный тихий голос.

Но загадочный хозяин вечера услышал.

– Да. Наша жизнь будет начинаться, когда эти часы, – он, не оборачиваясь, плавным жестом указал на высокие напольные часы темного дерева, – пробьют десять. Ночь – время колдовства, не так ли? Время, когда темные силы правят бал. И на этот бал вы приглашены, дамы и господа.

Маска скрывала лицо, но все почувствовали, что он улыбается.

– И ровно в десять утра вам будет даваться передышка.

– Но в десять утра…

– Да, в Венеции уже светло. Но вы об этом не узнаете.

И только он произнес эти слова, как тяжелые портьеры, укрепленные толстыми золотыми шнурами по верху окон, рухнули вниз с гулом, который издает морской ветер, врывающийся в пещеру. Все гости, как один, вздрогнули. Алекс почувствовала, как мурашки побежали по коже. Вот это квест! Ее все больше и больше охватывало такое волнение, какое бывает перед первым свиданием. И страшно, и манит то, что пугает.

– Мужчинам отведены комнаты в западном крыле, женщинам – в восточном.

– Как, а разве…

– Да, день вы будете проводить каждый в своей комнате. Там вы наденете приготовленные для вас костюмы. И в течение дня не будете покидать свои комнаты. Это необходимо для создания атмосферы квеста. Зато ночью вы сможете позволить себе все, что душе угодно. И гораздо больше, чем могли в вашей обычной жизни. Ваши слуги, здесь они на старинный манер называются «дзанни», исполнят любой ваш каприз.

Последняя фраза заставила сердце забиться быстрее.

– Сейчас я расскажу вам историю этого дома. Так вы будете знать, с чем вам придется столкнуться. Итак, четыреста лет назад этот особняк построил Чезаре Корелья. Он обладал великолепным вкусом в области искусства и архитектуры. И благодаря несметными богатствами, которые принесли ему лазуритовые шахты на северо-востоке Сиены, смог создать этот шедевр архитектуры. Прекрасный дом, построенный для большой семьи и счастья. И в первые годы счастье действительно освещало этот дом. Дела шли в гору, жена родила Чезаре близнецов, Паоло и Бьянку. Дети подрастали, Бьянка стала прекрасна, как нежная лилия, Паоло оказался удивительно талантлив. Вначале он занимался рисунком и живописью, и отец нанял ему лучших преподавателей. Затем он начал создавать механические игрушки и куклы. Вот это уже Чезаре не понравилось. Одно дело, когда ребенок балуется рисунком, другое – когда юноша создает говорящих кукол и странные настольные игры. Но именно талант Паоло лег в основу последующего бизнеса семьи. Они стали продавать игры, которые быстро приобрели популярность и пользовались большим спросом.

– Значит, отец все же оценил талант сына? – поинтересовалась Алекс.

– Нет, он умер. И Паоло получил свободу для творчества. И жизни. Но это случилось позже. А теперь перенесемся в 17ю49 год. Паоло и Бьянке исполнилось восемнадцать лет. К ней посватался Марко Строцци, владелец нескольких торговых кораблей. Говоря современным языком, он занимался логистикой. Был уже богат, еще молод и весьма образован. Мечта, а не партия, и Чезаре дал согласие на его брак с дочерью, которая даже не видела своего будущего мужа. Бьянка была в отчаянии.

– А он симпатичный был? Ее жених? – Вдруг спросила девушка, сидевшая рядом с Алекс. Та самая кошка с ледяными глазами.

Вместо ответа Мастер плавным жестом указал на портрет в нише между колоннами. На нем был изображен мужчина лет тридцати. Черные кудрявые волосы, открытое, симпатичное лицо, живые, умные глаза.

– Ну, на месте этой Бьянки я бы не пошла замуж, а побежала. – Шепнула Алекс ее соседка. – Кстати, я Настя.

– И вот, была назначена свадьба, Марко приехал из Милана, но в это время Венецию охватила эпидемия чумы. Но Чезаре совсем не хотел откладывать бракосочетание его дочери. Он принял решение запереться в доме со своей семьей, женихом и самыми верными дзанни. Предполагая, что заточение может быть долгим, он запасся всем необходимым. Лучшие вина и продукты, свечи из пчелиного воска(большая роскошь по тем временам, даже не бедные семьи использовали, в основном, сальные), слуги, готовые исполнить любое желание. Для услаждения души был нанят Лука Маринелли, музыкант и певец, любимец дожа.

– Ну, почти как у нас с этим коронавирусом, – с легким британским акцентом заметил молодой рыжеволосый мужчина, – только чумы не хватает.

– И вот начинается праздник, – продолжал Мастер. – Дом заперт, они отрезаны от мира. Единственный ключ Чезаре носит на шее. В воскресенье должна состояться свадьба, священник, ввиду такой ситуации, придет в дом и обвенчает новобрачных, церемонии в церкви не будет. Но накануне брачной ночи Бьянка исчезает! Ее ищут по всему дому, а он, как и многие старинные особняки, полон секретов, но ее так и не находят…

Мастер выдержал драматическую паузу и продолжил:

– И вот эту тайну, дамы и господа, вам и предстоит раскрыть. Куда исчезла невеста и что с ней случилось. Это будет непросто, Бьянка была наследницей огромного состояния и членом одной из самых могущественных семей Италии. Как вы понимаете, ее очень старательно искали. Вместе с ней пропала и очень ценная вещь. Кулон, который был дан ей в приданное, с редким и очень ценным звездчатым рубином «Сердце крови».

– А может, ее из-за камушка укокошили? – предположил сутулый паренек. – Скажем, слуги.

– Дзанни оставили совсем мало, самых верных, служивших семье кланами, из поколения в поколение. Они жили вместе с господами, дом не покидали и после произошедшего. Нет, среди дзанни вы можете не искать. Это первая и последняя подсказка от меня лично.

– А если несколько человек разгадают тайну? – спросил спутник Насти.

– Тогда приз будет разделен между победителями.

– А как все будет проходить? Извините, я юрист, – он наклонил голову в шутливом поклоне, – Денис Ветров, к вашим услугам.

– Поскольку семья Корелья с восемнадцатого века и по сей день занимается играми, каждую ночь вас будет ждать новая игра. Выигрываете – получаете ключ к новой комнате, где найдете подсказки. Чем больше комнат вы сможете открыть, тем больше найдете подсказок, повысив свои шансы раскрыть тайну и получить приз. Что ж, а теперь предлагаю вам насладиться ужином, а после разойтись по своим комнатам и облачиться в ваши костюмы. Через два часа мы встретимся в курительной комнате.

Напряжение исчезло. Гости шутили, смеялись, наслаждаясь великолепным ужином. Начались знакомства. Супружескую пару звали Соня и Антон Машковы. Соня немедленно рассказала Алекс, что у них три чудесных сыночка, старшенькому девятнадцать, а младшенькому пятнадцать. И они впервые решились оставить детей на бабушку и отправиться в путешествие вдвоем. Словом, она ужасно волнуется за детей, а тут еще шкафчик заклинило и телефон не достать, а вдруг с детьми уже что-то случилось? Муж Сони только улыбался, от вселенских мук Алекс спас мощный широкоплечий мужчина с мальчишеской улыбкой. Настоящий русский барин, подумал Николай.

– Да бросьте, в пятнадцать я уже в школе тайком коктейли собственного производства продавал и сигареты. И на автомойке подрабатывал, чтобы водить двух своих девушек в кино, – он обезоруживающе улыбнулся Соне, которая от такой ужасной информации очень сконфузилась.

– Ну и как последствия вредных привычек со школьного возраста? – неприязненно поинтересовалась блондинка, похожая на валькирию.

– Я вредными привычками не страдаю, я на них зарабатываю. Последствия? Успешный бизнес в сфере алкоголя. И еще у меня четыре ресторана. – он с интересом взглянул на девушку. – Меня зовут Сергей Никитин. А вас? Вы врач?

Она помедлила, будто решала – стоит представляться или нет.

– Ольга Каримова. Я анестезиолог. И ваш уже четвертый бокал вина говорит о том, что вредные привычки идут с вами рука об руку.

– Да неужели? Ну предскажите мне мое трагическое будущее.

– Предсказать будущее врачи не могут. Мы лишь люди, нами управляют высшие силы, – торжественно произнесла девушка, на которую Николай прежде не обращал внимания. Она была ярко и вычурно одета, каждый тонкий палец украшен кольцом, на шее и запястьях несколько амулетов.

За столом повисла уважительно-растерянная пауза. Такая возникает, когда собрались умные и компетентные люди, которые понимают, что надо сказать что-то, но не знают, что именно.

– Я Элина Пешкова, – с достоинством представилась девушка. – Потомственная ведьма. Я вижу будущее и могу со всей ответственностью сказать, что вы, Сергей, не умрете от вредных привычек. Вас погубит женщина.

На это заявление Сергей расплылся в довольной улыбке, Соня тихо перекрестилась и постаралась отодвинуться подальше, а сутулый, немного женственный юноша с прической в стиле аниме уставился на Элину с интересом ученого, нашедшего очень редкую, но нежно любимую смертоносную бациллу.

– А я верю, что ты ведьма, – заявил он, немного подумав. – Ты очень похожа на колдунью из Ведьмака. И в Darkshadow такая была. И этот знак, – он бесцеремонно коснулся одного из амулетов на шее Элины, – это символ Люцифера, а этот – Хель, богини мертвых. Это чтобы насылать проклятия живой смерти. А это знак Юй Лун, короля тьмы. Я в Пандарии видел.

Николай не выдержал. Он сейчас себя чувствовал профессором математики, которому пятилетний внук доказывает, что дважды два – пять.

– Хель никакие проклятия не насылает, она просто заведует миром мертвых, а знак этот не ее, это просто руна Дагаз, означает «день», якобы дарует силу и здоровье. Юй Луна не знаю, как не знает его и мировая история и культура. Но могу заверить вас, что иероглиф этот значит: «Дешево, скидка».

– Вы знаете китайский? Вы бизнесмен? – в глазах Насти загорелся интерес. – Сейчас весь бизнес у нас будет с Китаем, все серьезные бизнесмены язык учат.

– Я искусствовед. Так что, кроме английского, изучил китайский, итальянский и французский.

Интерес в глазах Насти немедленно угас. А специалист по королям тьмы нисколько не обиделся.

– Да я конченный геймер, если по чесноку. Киберспортом увлекаюсь, победитель турниров по Magick the gawering, Hartstone. Может, вы слышали – Игорь Калинин.

Все скромно потупились, признаваясь в постыдном неведении относительно новостей киберспорта. Все, кроме Элины. Она бросала на Николая такие гневные взгляды, что он всерьез порадовался, что не верит в ведьм вообще и в проклятия в частности. С проклятиями как с медицинской энциклопедией. Только начнешь изучать, найдешь у себя все симптомы. От летучемушиного сглаза до любовной лихорадки.

– Ну кажется, только я не представился, – рыжеволосый отложил пустую устричную раковину, – Максим Дорн, я программист. Мечтал стать историком, но папа вовремя дал подзатыльник и вместо Оксфорда отправил в Стенфорд. Я сначала немножко страдал, как бедняжка Бьянка, но потом «стерпелось-слюбилось».

«Ах, так вот откуда акцент», – Николай рассмеялся шутке искреннее всех. Да, если проводишь несколько лет в чужой языковой среде, он появляется. Даже некоторые слова родной речи забываются.

Денис жестом подозвал служанку и спросил кофе, его примеру последовали все, кроме Сергея и Максима. Первый попросил коньяк и сигару, второй бутылку Дом Периньон. Николай ждал вежливого изумления служанки, все ж творение монаха-бенедектинца Пьера Периньона стоит от тысячи евро, но она только склонила головку в забавной маске Пьеретты и быстро вернулась, неся на серебряном подносе бутылку и бокал. Гости расходились по своим комнатам, Николай и Алекс тоже поднялись из-за стола. Он хотел поговорить, но она, быстро чмокнув его в щеку, упорхнула в темноту.

Дзанни в черном домино жестом пригласил Николая следовать за ним. Звук шагов Николая казался неестественно громким в пустом коридоре, где ничего не было, кроме старинных картин и канделябров по стенам. А вот дзанни двигался совершенно бесшумно, точно призрак. Не успел Николай поразмыслить над этим странным обстоятельством, как оказался перед массивной дубовой дверью.

– Ваш браслет – это ключ, – сказал дзанни, жестом приглашая Николая войти.

Ах, так вот для чего эти странные украшения! В комнате оказалось неожиданно уютно, впечатления не портило даже наглухо зашторенное окно. Николай попытался отодвинуть портьеру, чтобы полюбоваться видом, но красный бархат был намертво прикреплен к подоконнику, его не удалось сдвинуть ни на сантиметр. Его вещи уже принесли и даже разложили. За неприметной дверью обнаружилась ванная комната. К радости Николая, не смотря на аутентичный интерьер, она была снабжена современной сантехникой, хоть и стилизованной под старинную.

Его изрядно смутили две вещи.

Первое – его личные вещи были аккуратно разложены, все, кроме одежды. Ее просто не оказалось. Зато в шкафу висели два превосходных мужских костюма, совершенно новых, но соответствующих моде семнадцатого столетия. И сшитых на совесть. Николай, как и большинство мужчин, делил одежду на два вида – подходящего размера и не подходящего. Но тут залюбовался и ручной вышивкой, и пуговицами, инкрустированными перламутром. Что ж, похоже, их ждет полное погружение в ту прекрасную эпоху.

Немного озадачил и выбор костюма: Дотторе. Профессиональная принадлежность этого персонажа была не точной, он мог быть ученым, юристом, профессором в университете и, разумеется, врачом. Костюм строгий, черный, с черной же полумаской и белым воротником. Еще прилагалась мягкая шляпа с огромными полями, но она немедленно отправилась в шкаф.

Второе, что озадачило и даже серьезно обеспокоило – освещение. И в комнате, и в ванной горели настоящие восковые свечи. Других источников света не было. Николай прикинул, что те свечи, что под потолком в хрустальной люстре, будут гореть еще час от силы. Он полез в ящик стола – не найдутся ли запасные? И тут увидел на столе конверт плотной, желтоватой бумаги. Он сломал сургучную печать.

Уважаемый гость! Семь ночей я имею честь принимать вас в своем доме. С этого момента вы принимаете участие в увлекательной, захватывающей и смертельно опасной игре. Вам предстоит узнать, что же случилось в стенах этого дома четыре сотни лет назад, побороться за приз, разгадать головоломки и преодолеть ловушки, которые я для вас приготовил. Риск и опасность пьянят не хуже вина, а они тут совершенно реальны, уверяю вас. Как вы помните, в договоре, который вы подписали, вы берете ответственность за вашу жизнь и здоровье на себя, я же, как хозяин, гарантирую вам самое главное и ценное в современном мире. Я обещаю вас развлечь. Это будут самые незабываемые ночи в вашей жизни. Итак, наслаждайтесь – игра началась!

П. Корелья

Хотя Николай и ожидал чего-то подобного, зловещее письмо якобы от хозяина таинственного особняка представлялось вполне стандартным началом квеста, однако ж по спине пробежал неприятный холодок. А действительно, в договоре такая фраза была. И хоть Алекс его и успокоила, мол, сейчас к доктору на визит без такого вот договора не зайдешь, юридически они тут совершенно беззащитны. Чужая страна, отрезаны от мира, ни интернета, ни телефонной связи, сами добровольно подписали бумаги, где снимают с организаторов всякую ответственность. Надо узнать у прислуги, как выйти из игры, а то получится, как в прошлый раз на квесте «В плену у маньяка», куда его Алекс затащила вместе со знакомой семейной парой. Против воли он улыбнулся. Им тогда объяснили, что если они захотят прервать квест, то должны одновременно поднять перекрещенные руки над головой. Что оказалось несколько затруднительно, поскольку первое, что с ними сделали актеры, это накрепко связали.

Николай обернулся к слуге, который наполнил для него ванну, засыпав шапки ароматной пены розовыми лепестками, поправил свечи и… Исчез. В комнате никого не было. Николай хотел выйти в коридор и позвать слугу, но дверь оказалась заперта. Похоже, выйти до завтрашнего вечера не получится. Остаток часа пришлось провести как аристократу минувших дней. То есть скучно. Николай принял ванну и минут пять возился, пытаясь избавиться от вездесущих лепестков, уронил в воду свечу, тихо выругался, поискал халат, не нашел. Обернул бедра полотенцем, налил себе шампанского, которое обнаружилось в ведерке со льдом, и вернулся в комнату, где его ожидал сюрприз.

На его постели полулежала невероятной красоты девушка. На ней – лишь полумаска, украшенная черным кружевом и стразами, изящные черные туфельки и ожерелье. Черный шелковый плащ, в который тут были облачены все слуги, валялся на полу. Красавица острым язычком провела по губам, потом движением профессиональной танцовщицы протянула руку Николаю. В типичном фильме для взрослых герой грациозно пригубил бы шампанское и шагнул навстречу своей прекрасной соблазнительнице. Николай поступил немножечко по-другому.

Подавившись шампанским, он уронил полотенце, врезался задом в тумбочку, попытался одновременно поднять и свое полотенце, и ее плащ, перепутал их и снова все уронил. Забормотал извинения, немедленно представил, что подумала бы, сказала и сделала Алекс, если бы сейчас вошла в комнату, и окончательно пал духом.

– Я не по этой части! – решительно объявил он красавице и обратился в постыдное бегство. Когда через минуту опасливо выглянул из ванной, в комнате уже никого не было. Он решил немного полежать и не заметил, как уснул.