Читать книгу Механика греха - Анна Тищенко - Страница 5

Дверь была усилена кованой ажурной рамой, венчала ее лоза, увешанная плодами граната, символ дома Корелья, столь искусно вырезанная из дерева, что казалась настоящей. Ключ подошел, и дверь с неприятным скрипом открылась. Воздух внутри был сухой и затхлый, как бывает в комнатах, которыми давно не пользовались. А еще там отсутствовал свет. Алекс заглянула внутрь и немедленно отшатнулась.

– Не люблю темноту, – она поежилась и махнула рукой слуге, – принесите свечи.

Впервые Николай порадовался, что они пошли на этот квест. Три года встречаются, а он ничего о ней не знал. Оказывается, его сильная, бесстрашная, рациональная Алекс боится темноты. Принесли свечу, всего одну. Ее взял Максим и, двигаясь в темноте, как кошка, не задевая мебель и будто зная, где находятся свечи, быстро зажег их все.

– Хорошо вижу в темноте, – пояснил он, видя вопросительный взгляд Николая.

– Бальными танцами занимался? – вдруг спросила с неожиданной теплотой Ольга.

– Да, – он удивленно обернулся. – Как догадалась?

– У тебя движения такие… Гибкие. И на предметы не натыкаешься. Я тоже в юности занималась. До зондер класса дошла.

– Дойти до вершины и спрыгнуть? Я бы так не мог.

– Мама заболела. Рак. Все деньги идут туда. Спортивные танцы – это дорого, да ты знаешь.

– Обязательно тут с тобой потанцуем. Такой бальный зал, такие возможности.       Максим легко взял Ольгу под руку, привлек к себе и вдруг сделал пару фигур вальса, ловко ведя партнершу между мебели и людей. Она, кажется, вначале даже не поняла, что происходит, но так слаженно, так хорошо они двигались, что кто-то даже зааплодировал. Ольга смутилась, остановилась, но было видно, что этот неожиданный эпизод доставил ей удовольствие. Она отвернулась и нарочито громко сказала:

– Смотрите, а это портрет хозяина дома. Видимо, с женой.

Она подняла свечу повыше. На полотне высотою в два метра был изображен Чезаре Корелья на фоне сумрачного леса. Под руку с ним стояла молодая женщина. Ее черные волосы в нарушение традиций искусства тех лет и правил приличия разметались по плечам. Полуоткрытые влажные коралловые губы, черные, как ночь, и такие же непроглядные глаза. На груди необычный кулон. В простой оправе крупный алый камень, ограненный кабошоном. По поверхности камня разметалась шестиконечная белая звезда. Николай взглянул на дату. Паоло и Бьянке уже восемнадцать. Эта женщина не может быть их матерью. В комнате было странно холодно, он заметил, что Настя зябко ежится, а на Соню Антон уже накинул свой черный плащ Панталонне. Николай выглянул в коридор. У стен статуями стояли дзанни.

– Не могли бы вы разжечь нам камин?

Один из дзанни немедленно шагнул в кабинет, и через несколько минут пламя с веселым ревом устремилось в дымоход. Воздух потеплел, тени отодвинулись, затаились по углам. Стала хорошо видна большая картина в простенке между книжными шкафами. По темному лесу, полному теней и призраков скакал рыцарь, прижимая к груди испуганного ребенка. Мальчику на вид было лет семь, одетый в расшитый шелком камзол, он был бледен и расширившимися глазами смотрел на то, чего не мог видеть его отец рыцарь. Там, куда не проникал солнечный свет, в густеющей темноте лесной чащи за ними гнался другой всадник. Голову его венчала королевская корона, одежды и меч покрывали узоры из рун. Лик его был бледен, и через руки и грудь просвечивали ветви деревьев. Призрачный всадник настигал рыцаря, который несся во весь опор по темному лесу.

– «Ольховый король»? – Николай глянул на медную табличку на раме. – Я думаю, сюжетом для картины послужила баллада Гете «Лесной царь». Ну, та самая, которую все знают как «Король эльфов». Ошибка возникла, когда датскую легенду перевел на немецкий Иоганн Гердер, в немецком слово «ольха» – «dieErle» и «эльф» – «dieElfe» похожи. Но Гете написал балладу в 1782 году, это на сто лет позже событий, которые мы расследуем. При жизни Чезаре этой картины здесь быть не могло!

– Ну вы же не думаете, что дом все эти годы пустовал? – Ольга рылась в ящике стола с энтузиазмом голодного пса, ищущего кость. – Тут и современных вещичек полно. Вот. – Она продемонстрировала перьевую ручку. – Сатанинская какая-то.

– Я так и думала! – объявила Элина. – Вся семья Корелья поклонялись князю тьмы. А Бьянку принесли в жертву. Вот, это же голова Бафомета, – она махнула рукой на рогатый череп, висящий на стене. – И вот. Алтарь, жертвенная чаша.

Все уставились на потемневшую от времени картину. На темном шелке были изображены книги, свитки, человеческий череп и серебряный кубок.

– Я вроде такое в каком-то музее видела, – неуверенно заметила Настя.

– Да обычный голландский натюрморт, – пожал плечами Денис.

– Дайте-ка на «сатанинскую ручку» взглянуть, – вмешался Сергей, – это мой фетиш, собираю редкие, знаю все крупные мировые бренды.

Он повертел в руках матовую ручку:

– «Мертвый ковбой».

На ободке тускло блестел серебром человеческий череп в ковбойской шляпе.

– Это коллекция прошлого года. – Сергей с видимым удовольствием рассматривал ручку. – Слоган «Быстрый и мертвый». Каждая ручка серии украшена изображением черепа в ковбойской шляпе.

– Так, значит, дом обитаем и сейчас. – Задумчиво протянул Николай. – Любопытно…

– Может, ручку тут случайно забыли? – Алекс совсем другими глазами смотрела на творение компании Дюпон.

– Ага, ты часто забываешь вещички стоимостью в пять миллионов?

– Вы говорили «Лесной король»? А вот и книжка так называется, – вдруг воскликнула Настя. И потянула за корешок одноименную книгу.

Та подалась с трудом. И запустился старинный механизм: с тихим шорохом открылся темный проем. Он зиял черным прямоугольником, звал, манил и пугал.

Первым решился Сергей. Он взял свечу и пошел в темноту.

Там оказалась другая комната, меньше и куда скромнее. Но, в отличии от кабинета, она казалась обитаемой. На столе стояли два канделябра на три свечи каждый, обильно залитые оплывшим воском. В шкафу никаких роскошных изданий, только пухлые папки с бумагами и бухгалтерские книги. Истертые перья в подставке из козьего копыта, пожелтевшие листы бумаги, исписанные твердым, размашистым почерком. А над столом портрет в хорошей дорогой раме. С потемневшего от времени и дыма свечей холста на них смотрели совсем молодой Чезаре Корелья и красивая белокурая девушка с горделивой осанкой и тонкими чертами породистого лица.

– Кто она? – Настя с любопытством разглядывала белокурую красавицу на портрете. – Это ведь не жена Чезаре? Ту мы видели на портрете в его официальном кабинете.

– Жена. Просто первая, судя по дате. Интересно, что он с ней сделал? – Элина указала на подпись внизу холста. Глаза ее горели мрачным любопытством.

– Может, развелся? – неуверенно протянула Настя.

– Это тогда не модно было. К тому же, убить дешевле, чем развестись. – отмахнулся от гуманной версии Денис.

– Так картину можно перевернуть и посмотреть «шапку», – предложил Николай. И, видя непонимание, пояснил, – Шапка- это информация о картине. Как называется, год, материал. Если ее нет, специалисты очень тщательно проверяют подлинность, потому что это обязательный атрибут, без него работа не считается законченной. Ну, это как бы если корабль вышел в море без якоря. Так что давайте проверим. Возможно, так мы узнаем, кто эта девушка.

Он не ошибся. Сергей и Денис сняли со стены и перевернули полотно, на обороте значилось: «Портрет Чезаре Корелья и возлюбленной жены его, Ольги Корнеевой». Антон отказался участвовать в «акте вандализма», как он выразился, но услышав имя первой супруги Чезаре, удовлетворенно кивнул.

– Русская! Вот почему прислуга тут понимает по-русски, и для квеста пригласили нас с вами. Видимо, семья имеет и русские корни. Это объясняет, почему оба плаща Чезаре подбиты соболем. Я на портретах увидел и удивился. Лучший и самый дорогой мех, но тогда его из России в Венецию не привозили. Поверьте, я в этом разбираюсь, это моя профессия.

– А почему «оба»? – удивилась Алекс. – Как-то напоминает Тома Сойера, у которого был повседневный костюм и «тот, другой». А Чезаре вроде не бедный был.

– Потому, что в Венеции боролись с роскошью. И даже самый богатый человек по закону не мог иметь больше двух плащей, подбитых мехом.

Денис проблемами патрициев не интересовался. Он даже интерьер рассматривать не стал, сразу взял с полки последнюю из бухгалтерских книг. Надо отдать должное Чезаре –финансы он вел со скрупулезной четкостью. Расходы, налоги – все было учтено до последней лиры.

– Николай, ты же говоришь по-итальянски? – Денис протянул ему пыльную, пожелтевшую книгу. – Я правильно понял, что наш синьор был на грани банкротства?

Николай отложил пачку писем и взглянул.

– Верно. А вот письмо его управляющего. Копи были истощены, Чезаре предлагали их «подсолить» и продать, пока не поздно. Но он отказался. Не понимаю, почему.

– А что такое «подсолить»? – Алекс уже пять минут мучилась с пыльной бронзовой шкатулкой на комоде. Та упорно не желала открываться.

– Это значит подбросить туда руды, которой там уже нет, чтобы заинтересовать потенциального покупателя. – Вмешался Максим. – А почему не хотел продавать – это же очевидно. Это был бы конец репутации семьи. А в Италии репутация – это все. Слово клана Корелья не нуждалось в печатях и подписях. До сих пор сделки на высшем уровне заключаются рукопожатием.

– Рукопожатием? Я думала, такое только у мафии в ходу.

– О чем я и говорю.

– Еще тут есть расписки и копии чеков. Хм, любопытно. Бьянка подарила музыканту Маринелли свою брошь в виде райской птицы. И ее отец выписал что-то вроде расписки, ну, что брошь не украдена, а подарена дочерью по доброй воле в благодарность «за доставленное наслаждение». И не надо удивляться, Соня, – Николай покачал головой. – В те времена это было вроде чаевых для людей искусства. А бумага нужна, чтобы не подумали, что украл.

Антон незаметно подошел к Алекс, с минуту наблюдал за ее мучениями, потом решительно забрал у нее шкатулку.

– В те годы с электронными замками были некоторые сложности, ключ можно потерять, и тогда придется портить дорогую вещь. Так что очень популярны были шкатулки с секретом и головоломки.

На шкатулке помещались непонятные символы, изображения животных и птиц, солнца и луны. Все фигурки двигались. А над ними хищно раскинул крылья черный ворон.

– Тут надо пары составить. Металлы, светила, элементы. И шкатулка откроется. А это, очевидно, подсказка.

На крышке шкатулки красивой вязью было выведено «Нигредо».

– Это первая из четырех алхимических стадий, – не поворачиваясь, бросил Николай. – Нигредо – черная. Затем следует белая, желтая и красная – Рубедо. Священный брак.